Замок щёлкнул — тихо, но окончательно. Наталья выдохнула и положила ключ от чемодана в карман джинсов. Вот и всё. Двадцать два года умещаются в две сумки и один потрёпанный чемодан на колёсиках.
— Немедленно погладь мне рубашки и не спорь! — донеслось из гостиной.
Она замерла. Голос Григория гремел, как всегда, когда он хотел показать, кто здесь главный. Наталья медленно опустилась на край кровати, положила руку на чемодан. Гладить рубашки. Конечно. А ещё приготовить ужин, вымыть полы, улыбнуться его матери, которая завтра снова нагрянет с проверкой...
Только завтра её здесь уже не будет.
— Ты меня слышишь?! — Григорий появился в дверях спальни, красный, взъерошенный. Галстук расстёгнут, рубашка помята. — Я тебе говорю, мне завтра на встречу, а у меня ни одной...
Он осёкся. Взгляд упал на чемодан, на сумки у двери, на её руки, сложенные на коленях.
— Это что?
— То, что ты видишь, — Наталья встала. Странно, но голос звучал спокойно, даже равнодушно. Как будто говорила не она, а кто-то другой.
Григорий прищурился. В его глазах мелькнуло непонимание, потом раздражение.
— Опять устраиваешь театр? — он усмехнулся. — Куда это ты собралась, интересно знать?
— К сестре. Насовсем.
Слово «насовсем» повисло между ними. Григорий молчал секунд десять, переваривая информацию. Потом фыркнул.
— Да ладно тебе. Хватит дурака валять. Иди лучше...
— Нет.
— Что — нет?
— Всё. Нет.
Она взяла чемодан за ручку и двинулась к выходу. Он преградил ей путь, встал в дверях, скрестив руки на груди.
— Ты чего, правда думаешь, что куда-то уйдёшь? — в голосе появились злые нотки. — Мы что, уже не можем поговорить, как нормальные люди?
— Нормальные люди не орут на жён из-за рубашек, — Наталья обошла его и вышла в коридор.
Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет. Двадцать два года. Она столько раз представляла этот момент, репетировала фразы, собирала вещи мысленно... И вот он наступил. Просто так. Обычный вторничный вечер в конце января.
— Послушай, — Григорий догнал её у вешалки, взял за локоть. — Я, может, погорячился. Давай присядем, нормально поговорим...
— Отпусти.
— Наташ...
— Отпусти, я сказала.
Он разжал пальцы. В его взгляде мелькнуло что-то новое — растерянность. Может быть, впервые за все эти годы Григорий понял, что она говорит серьёзно.
— Из-за чего? — спросил он тише. — Что я такого сделал?
Наталья натянула куртку, намотала шарф.
— Ничего. Ты ничего не сделал. Ты просто... был собой. Каждый день. Двадцать два года.
Она открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Чемодан громыхал по ступенькам, сумки оттягивали плечи. Внизу, на первом этаже, кто-то готовил — пахло жареным луком и специями. Обычная жизнь, текущая своим чередом.
Такси она вызвала ещё днём, когда Григорий уехал на работу. Водитель уже ждал у подъезда, листал что-то в телефоне.
— На Лесную улицу? — уточнил он, помогая загрузить вещи в багажник.
— Да. Дом семнадцать.
Села на заднее сиденье, откинулась на спинку. Машина тронулась, и только тогда Наталья позволила себе выдохнуть. По-настоящему. Полной грудью.
Сестра Евгения открыла дверь ещё до звонка — видимо, смотрела в окно.
— Приехала, — констатировала она и молча обняла.
Наталья уткнулась ей в плечо и разревелась. Всё, что копилось месяцами, годами, вылилось сейчас — беззвучно, судорожно.
— Тише, тише, — Женя гладила её по спине. — Всё правильно сделала. Проходи.
Квартира у сестры была маленькая, однушка на окраине города, зато уютная. Книжные полки до потолка, мягкий ковёр, кот Тимофей, который сразу принялся тереться о ноги гостьи.
— Чай? Или сразу что покрепче? — Женя сняла с Натальи куртку, отвела в комнату.
— Чай. Просто чай.
Они сидели на кухне до полуночи. Наталья рассказывала — сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Как Григорий постепенно превратился из милого студента в человека, для которого она стала частью интерьера. Удобной, привычной, само собой разумеющейся. Как его мать Клавдия Семёновна с первых дней учила её «правильно» готовить, убирать, разговаривать. Как он забыл про её день рождения в третий раз подряд, зато устроил грандиозную вечеринку по случаю своего повышения.
— А что стало последней каплей? — спросила Женя, наливая вторую чашку.
— Рубашки, — Наталья усмехнулась. — Он велел погладить ему рубашки. Орал. А я стояла с чемоданом и думала: господи, да как я вообще здесь оказалась?
— Вопрос правильный, — кивнула сестра. — Главное, что нашла на него ответ.
Телефон Натальи трезвонил всю ночь. Григорий названивал раз двадцать, писал сообщения — сначала возмущённые, потом примирительные, потом снова злые. Она не отвечала. Просто выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Утром проснулась от запаха кофе. Женя уже собиралась на работу.
— Оставайся сколько нужно, — сказала она, застёгивая пальто. — У меня ночные смены на этой неделе, так что квартира твоя. Только учти: он не отстанет просто так.
— Знаю.
— Будь готова.
Наталья кивнула. Она была готова. Впервые за много лет.
Григорий объявился на третий день. Позвонил в дверь рано утром, когда Наталья допивала кофе на крохотной кухоньке.
— Открой. Я знаю, что ты дома.
Она посмотрела в глазок. Он стоял с букетом белых роз — её любимых. Вернее, когда-то любимых. Лет пятнадцать назад.
— Наташа, ну пожалуйста. Давай поговорим нормально.
Она открыла дверь, но цепочку не сняла.
— Говори.
Григорий протянул цветы через щель. Она не взяла.
— Прости меня, — сказал он. — Я был не прав. Понимаю. Просто... работа, стресс, всё навалилось. Я не хотел на тебя срываться.
— Григорий...
— Подожди, дай договорить, — он провёл рукой по лицу. — Я всё осознал. Правда. Мы можем всё исправить. Я буду внимательнее, буду помогать по дому, перестану слушать маму... Только вернись.
Наталья смотрела на него и видела то, чего раньше не замечала. Пустоту. Он говорил слова, которые считал правильными, но за ними не было ничего. Он не понимал, о чём она. Не понимал вообще.
— Нет, — сказала она тихо.
— Что — нет? Я же извиняюсь!
— Я не вернусь.
Лицо его изменилось. Розы полетели на пол.
— Ты о чём сейчас? У нас квартира, кредит, мы двадцать лет вместе!
— Двадцать два, — поправила Наталья. — И именно поэтому я ухожу.
— Да что ты себе возомнила?! — голос Григория сорвался на крик. — Думаешь, без меня выживешь? На какие шиши? Ты последние десять лет вообще не работала!
— Потому что ты запретил. Сказал, что жена должна дома сидеть.
— Я для твоего же блага!
— Нет. Для своего удобства.
Соседская дверь приоткрылась — любопытная старушка выглянула, оценивающе посмотрела на Григория.
— Это ещё не конец, — процедил он сквозь зубы. — Ты пожалеешь.
Наталья закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Но внутри было спокойно. Впервые за долгое время — совершенно спокойно.
Через неделю позвонила Светлана, бывшая коллега по старой работе. Та самая, с которой Наталья когда-то вместе начинала в рекламном агентстве, пока Григорий не убедил её, что карьера — это не женское дело.
— Слушай, я не знаю, как тебе это сказать, — голос Светы звучал напряжённо. — Но тут... в общем, твой муж объявился у нас в офисе.
— Что? — Наталья села прямо на диване, отложив книгу.
— Пришёл к директору. Говорил, что ты... ну, в общем, что у тебя проблемы с головой. Что ты неадекватная, склонна к истерикам, вообще нестабильная. Типа предупреждал, если вдруг ты попросишься обратно на работу.
В трубке повисла тишина.
— Наташ, ты там?
— Я здесь, — Наталья сжала телефон покрепче. — Он так и сказал? Что я неадекватная?
— Ещё добавил, что ты шопоголик, промотала все сбережения и теперь прячешься от кредиторов. Короче, полный бред. Но Михаил Борисович тебя помнит хорошо, сказал, что это чушь полная. Хотя осадочек, понимаешь... Люди языками чешут.
Наталья откинулась на подушки. Значит, так. Григорий решил действовать на упреждение. Испортить ей репутацию везде, где она могла бы устроиться на работу.
— Спасибо, что сказала.
— Да не за что. Держись там. И знаешь... если что-то нужно будет, звони. Я серьёзно.
Наталья положила трубку и уставилась в потолок. Надо было ожидать. Григорий всегда был мстительным. Когда сосед сверху залил их квартиру, он полгода строчил жалобы во все инстанции. Когда коллега обошёл его с повышением, тот через месяц уволился — и все знали, чьих рук это дело.
Женя вернулась с ночной смены усталая, но сразу заметила настроение сестры.
— Что случилось?
Наталья рассказала. Сестра слушала, хмурясь всё больше.
— Вот гнида, — наконец выдала она. — Ладно, значит, будем действовать. У меня есть один знакомый юрист, он как раз по семейным делам специализируется. Запишемся на консультацию.
— Нет денег на юриста, Жень.
— А мы попросим рассрочку. Или я займу. Главное — надо защититься. Такие типы просто так не отстают.
Юрист Дмитрий Олегович оказался мужчиной лет пятидесяти с проницательным взглядом и спокойными манерами. Выслушал историю Натальи, делая пометки в блокноте.
— Понятно, — сказал он наконец. — Классическая схема. Муж пытается опорочить жену, чтобы при разводе выглядеть пострадавшей стороной. Плюс создаёт вам проблемы с трудоустройством — это уже можно квалифицировать как клевету и моральный ущерб.
— И что делать?
— Собирать доказательства. Свидетели его визита в агентство — это раз. Записывайте все его звонки, сохраняйте сообщения — это два. И вообще, чем больше информации, тем лучше.
Наталья кивнула. Дмитрий Олегович помолчал, постучал ручкой по столу.
— Ещё один момент. Как показывает практика, люди, которые так яростно атакуют, обычно сами не без греха. Может, стоит покопать?
— В смысле?
— Ну, узнать побольше о его жизни. Финансы, связи, личная жизнь. Иногда такие вещи очень помогают выровнять позиции при разводе.
Наталья нахмурилась. Копаться в чужом белье — даже если это бельё твоего скоро уже бывшего мужа — казалось мерзким занятием. С другой стороны, Григорий первым начал войну.
— Подумаю, — сказала она.
Ответ пришёл сам, неожиданно и быстро. Через два дня после визита к юристу.
Наталья зашла в торговый центр на Комсомольской — нужно было купить зимние сапоги, старые совсем развалились. Бродила между витринами, примеряла, торговалась со скидками. И вдруг увидела его.
Григорий стоял в кафе на втором этаже. Не один. Рядом с ним сидела девушка лет двадцати пяти — длинные светлые волосы, яркая помада, узкие джинсы. Она смеялась, положив руку ему на плечо. Он наклонился и поцеловал её. Долго, не таясь.
Наталья замерла за колонной. Сердце ухнуло вниз. Не то чтобы она ревновала — странное дело, но ревности не было вообще. Скорее удивление. Значит, вот оно как.
Она достала телефон, включила камеру и сняла несколько кадров. Тихо, незаметно. Потом развернулась и пошла к выходу.
— Вот сволочь, — Женя изучала фотографии, увеличивая детали. — Вот же... и при этом ещё смеет тебя грязью поливать!
— Интересно, давно это у них?
— А какая разница? Факт есть факт.
Наталья сидела на кухне, обхватив руками чашку. Внутри клокотало что-то странное — не злость, не обида. Скорее облегчение. Теперь всё становилось на свои места. Его холодность последние месяцы, постоянные задержки на работе, новый парфюм, который она чувствовала на его рубашках...
— Надо показать юристу, — сказала Женя. — Это козырь. Серьёзный козырь.
Наталья кивнула. Потом вспомнила что-то.
— Жень, а помнишь его секретаршу? Ксению?
— Ну, ту шуструю?
— Она мне как-то намекала... в прошлом году, на корпоративе. Говорила, что Григорий часто уезжает с какой-то Викторией на встречи. Я тогда не придала значения, подумала — ну мало ли, рабочие моменты.
— Виктория, — протянула Женя. — А эта блондинка как зовут, не узнала?
— Нет. Но могу выяснить.
— Выясняй. Чем больше деталей, тем лучше.
Ксения согласилась встретиться в тот же вечер. Они сидели в маленьком баре на Пушкинской, пили глинтвейн.
— Я давно хотела тебе сказать, — призналась Ксения, виновато глядя в бокал. — Честно. Но не знала, как. Да и не моё это дело вроде как...
— Говори уже, — Наталья положила руку ей на плечо. — Я не обижусь. Мне просто нужна правда.
— Её зовут Виктория Ларина. Она работает в компании-партнёре, они с Григорием познакомились на каком-то тендере. Это было... ну, месяцев восемь назад, наверное. Может, чуть меньше.
— Полгода, — уточнила Наталья. — Примерно полгода.
— Да, где-то так. Сначала они просто общались, по работе. Потом он стал задерживаться, уезжать куда-то. А месяца три назад я случайно зашла в его кабинет — он забыл дверь закрыть — и они там... ну, ты понимаешь.
Наталья кивнула. Понимала.
— Он знает, что ты видела?
— Нет. Я быстро ушла. Вообще, Наташ, я не хочу лезть в ваши дела, но... он тот ещё тип. Вечно всех строит, орёт, если что не по его. С Викторией вот сейчас мило воркует, а через полгода и с ней так же будет. Ты правильно сделала, что ушла.
Наталья допила глинтвейн. Правильно. Да, наверное, правильно.
— Спасибо, что сказала.
— Да не за что. Держись там.
Вечером Наталья переслала юристу всю информацию — фотографии, имя любовницы, свидетельские показания Ксении. Дмитрий Олегович ответил коротко: «Отлично. Это меняет дело. Готовьтесь к разговору с мужем — теперь уже на наших условиях».
Наталья выключила телефон и легла спать. Впервые за неделю — спокойно, без тревоги. Война только начиналась, но теперь она знала: у неё есть оружие.
Григорий приехал через три дня. Позвонил заранее, попросил встретиться — голос был спокойный, почти дружелюбный.
— Давай без скандалов, по-человечески, — сказал он. — Нам всё равно разводиться, так хоть цивилизованно.
Наталья согласилась. Назначили встречу в кафе недалеко от дома Жени — нейтральная территория.
Он пришёл вовремя, в строгом костюме, пахнущий дорогим одеколоном. Сел напротив, заказал эспрессо.
— Ну что, — начал Григорий, складывая руки на столе. — Я тут подумал. Давай по-простому: ты забираешь свои вещи, мы разводимся тихо, без претензий. Квартира остаётся мне — я за неё платил. Деньги не делим, потому что их особо нет. Ты начинаешь новую жизнь, я не мешаю. Нормально?
Наталья отпила кофе. Посмотрела на него внимательно.
— А Виктория Ларина в курсе наших договорённостей?
Лицо Григория дёрнулось. Только на секунду, но она заметила.
— О чём ты?
— О твоей любовнице, — Наталья достала телефон, положила на стол экраном вверх. На фото они с Викторией целовались в кафе. — Вот о чём.
Григорий побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.
— Ты... следила за мной?
— Случайно увидела. Хотя какая разница? Факт остаётся фактом. Ты изменял мне минимум полгода, врал, а потом ещё и пытался выставить меня психически нездоровой. Интересная стратегия.
— Наташа, послушай...
— Нет, это ты послушай, — она наклонилась вперёд. — Сейчас мы сделаем вот как. Квартиру делим пополам — я имею на неё полное право, мы покупали её в браке. Половина денег с общих счетов — моя. И никакой грязи в мой адрес больше не будет. Иначе все эти фотографии, плюс свидетельства твоей секретарши Ксении, плюс детали ваших с Викторией романтических поездок окажутся у твоего начальства. Думаю, корпоративная этика не приветствует служебные романы с партнёрами, верно?
Григорий молчал. Челюсть напряглась, вены на шее вздулись.
— Ты меня шантажируешь?
— Я защищаю свои интересы. Как ты учил.
Он резко откинулся на спинку стула.
— Знаешь что? — процедил он. — Я и не думал, что ты на такое способна. Всегда считал тебя тихой овечкой.
— Я тоже так считала, — Наталья улыбнулась. — Ошибались оба.
Развод оформили через два месяца. Григорий согласился на все условия — квартиру продали, деньги поделили поровну. Наталья получила свою часть и сняла небольшую однушку на другом конце города.
В последний раз они виделись в нотариальной конторе, подписывая бумаги. Григорий был мрачнее тучи, бросал на неё злые взгляды. Виктория, видимо, узнала о разводе и съехала — Ксения сообщила, что в офисе больше не появляется.
— Пожалеешь, — бросил Григорий, выходя из кабинета нотариуса.
— Уже не жалею, — ответила Наталья.
Первый месяц в новой квартире был странным. Тихо. Пусто. Непривычно. Наталья просыпалась по утрам и не понимала, где находится. Потом вспоминала — и улыбалась.
Она устроилась на работу в небольшое дизайнерское бюро — Светлана помогла, замолвила словечко перед директором. Зарплата была скромная, но своя. Честно заработанная.
Евгения приходила каждые выходные — пили чай, болтали, смотрели сериалы. Кот Тимофей переехал вместе с ней, обжился на новом месте.
— Как ты? — спрашивала Женя каждый раз.
— Нормально, — отвечала Наталья. И это была правда.
Иногда, поздно вечером, она садилась у окна с чашкой чая и смотрела на город. Огни, машины, люди, спешащие по своим делам. Жизнь текла дальше — огромная, непредсказуемая, пугающая и прекрасная одновременно.
Двадцать два года она прожила в клетке, которую сама себе построила. Из страха, из привычки, из убеждения, что так правильно. А потом поняла: клетка не исчезнет, пока сама не откроешь дверь.
Телефон завибрировал — сообщение от коллеги с работы. Приглашали завтра после обеда в новое кафе на Садовой, обсудить проект.
Наталья улыбнулась и набрала ответ: «Приду обязательно».
За окном падал снег. Крупный, пушистый, красивый. Она открыла форточку, подставила ладонь — снежинка упала и растаяла, оставив холодную капельку.
Всё только начинается, подумала Наталья. Новая жизнь, новая работа, новые люди. Страшно? Да. Но и интересно тоже.
Она закрыла форточку, допила чай и пошла спать. Завтра будет новый день. Её собственный день, в её собственной жизни.
И это было самое главное.
Спустя полгода Наталья случайно встретила Григория в торговом центре. Он шёл с какой-то рыжеволосой девушкой, держал её за талию. Увидел Наталью, напрягся, но она просто кивнула и прошла мимо.
Никакой боли. Никакой злости. Просто равнодушие.
Вечером позвонила Женя.
— Как дела, сестрёнка?
— Отлично, — Наталья разливала чай по чашкам. — Завтра на презентацию нового проекта еду. Волнуюсь немного.
— Справишься. Ты теперь всё можешь.
Наталья посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Да, может. Она действительно может.
И это была её победа. Самая настоящая, самая важная.
Не над Григорием — над собственным страхом.