Приемная нотариуса Левицкого больше напоминала склеп, чем офис успешного юриста. Тяжелые портьеры цвета запекшейся крови не пропускали шум мегаполиса, а кондиционер работал на такой мощности, что казалось, будто здесь поддерживают температуру, необходимую для сохранения тела самого Бориса Громова.
Елена Сергеевна Громова сидела в глубоком кожаном кресле, сложив руки на коленях. На её безымянном пальце всё еще красовался огромный бриллиант — «кольцо за выслугу лет», как она называла его про себя. Тридцать лет брака. Пять лет — как в сказке, десять — как в тумане, и последние десять — как в окопе. Она знала, что за дверью кабинета решается не просто вопрос денег. Там подводилась черта под её жизнью. Она была идеальной женой: прощала интрижки с секретаршами, терпела его пьяные вспышки гнева, закрывала глаза на то, как он ломал судьбы конкурентов. Она заслужила этот «золь за мужество» в виде контрольного пакета акций.
Справа от неё Артем, старший сын, нервно постукивал по колену дорогим смартфоном. Его лицо, сохранившее черты юношеской припухлости, уже начало приобретать тот хищный оскал, который был визитной карточкой его отца. Артем уже полгода фактически руководил стройками, и его методы были даже жестче отцовских. Он не просто увольнял — он уничтожал репутацию.
— Мам, долго еще? — буркнул он, не глядя на неё. — У меня сделка по терминалу в три. Левицкий тянет время, словно это не завещание, а сценарий оскаровского фильма.
— Помолчи, Артем, — холодно отозвалась Елена. — Твой отец любил драму. Даже мертвый, он заставляет нас ждать.
Кира, младшая, сидела в самом углу, подальше от матери и брата. На ней были рваные джинсы и растянутый свитер — её личный манифест против семейного пафоса. Она рассматривала корешки книг на полках, стараясь не встречаться глазами с Артемом. Для неё эти деньги были лишь способом уехать как можно дальше от этой фамилии, сменить имя и никогда больше не слышать о «великом Борисе Громове».
Наконец, дверь из массива дуба скрипнула.
— Прошу вас, господа, — бесцветным голосом произнес секретарь.
Кабинет нотариуса Левицкого был залит тусклым светом ламп. Сам Левицкий, старик с лицом, иссеченным морщинами-трещинами, сидел за столом. Перед ним лежал массивный конверт с пятью сургучными печатями.
— Борис Иванович был человеком предусмотрительным, — начал Левицкий, медленно вскрывая конверт серебряным ножом для писем. — Он переписал завещание за две недели до того рокового приступа. Он чувствовал, что время на исходе.
— Мы в курсе его предчувствий, — перебил Артем. — Давайте к сути. Кто и сколько?
Левицкий поднял глаза. В них мелькнуло нечто, похожее на искру предвкушения.
— Согласно воле покойного, всё движимое и недвижимое имущество, а также доли в уставных капиталах компаний холдинга, распределяются между четырьмя наследниками.
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит компьютер на столе секретаря.
— Вы оговорились, — Елена Сергеевна выпрямилась, её голос стал острым, как скальпель. — Четвертого наследника нет. Борис был единственным ребенком, его родители давно в ином мире. Нас здесь трое.
— Я не оговорился, Елена Сергеевна, — Левицкий достал из конверта плотный лист бумаги. — Четвертый наследник — Михаил Викторович Соколов.
Артем вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел к стене.
— Соколов? Кто это? Какая-то подставная шестерка? Или очередная девка принесла в подоле и успела доказать отцовство через суд, пока он был в коме? Я разорву этот документ!
— Сядьте, Артем Борисович, — нотариус даже не вздрогнул. — Михаил Викторович не бастард и не подставное лицо. Его статус был подтвержден Борисом Ивановичем лично. Более того, Михаил Викторович уже здесь. Он ждал в соседнем помещении.
Дверь открылась снова. В комнату вошел молодой человек. Он был одет просто: темная куртка, черная водолазка. Но когда он прошел к свободному стулу и сел, Кира непроизвольно ахнула. На неё смотрел её отец. Только без той маски вечного недовольства, которую он носил последние годы. Это был Борис Громов с фотографии тридцатилетней давности — тот самый, который начинал строить свою первую высотку, веря в великое будущее.
— Михаил Соколов, — представился он. Голос был глубоким и спокойным. В нем не было ни капли робости перед «законной» семьей.
— Откуда ты взялся? — Елена Сергеевна смотрела на него с нескрываемым отвращением. — Я знаю каждую любовницу своего мужа за тридцать лет. Тебя не существовало.
— Меня не существовало для вас, Елена Сергеевна, — спокойно ответил Михаил. — Моя мать, Анна Соколова, была первой женой Бориса. Той самой, с которой он расписался в маленьком загсе в Сибири, когда они оба работали на прокладке путепровода. А потом его вызвали в Москву влиятельные родители и объяснили, что с «сибирским прицепом» он далеко не уедет. Ему предложили вас — дочь замминистра. И он выбрал карьеру.
— Ложь! — выкрикнул Артем. — Он был разведен, когда женился на матери!
— Официально — да, — кивнул Левицкий. — Но Борис Иванович скрыл факт беременности Анны. Он выплачивал ей содержание все эти годы через подставные счета моих юридических фирм. И два года назад, когда у него начались проблемы с сердцем, он нашел сына. Провел тесты. И, видимо, увидел в нем то, чего не нашел в вас.
Левицкий начал зачитывать пункты. И чем дальше он продвигался, тем больше кабинет напоминал зону бедствия.
— «Моему сыну, Артему, — читал нотариус, — я оставляю семейный особняк в Барвихе и пять процентов акций. Этого достаточно, чтобы жить в роскоши, но недостаточно, чтобы продолжать уничтожать компанию своими амбициями».
Артем побагровел. Пять процентов? Это был плевок в лицо. Это была роль свадебного генерала, не более.
— «Моей дочери, Кире, я оставляю квартиру в Париже и фонд в три миллиона долларов. Кира, начни наконец жить своей жизнью, а не протестом против моей».
Кира шмыгнула носом. Это было странно — отец, который всю жизнь её игнорировал, в конце концов проявил некое подобие заботы, пусть и в денежном эквиваленте.
— «Моей жене, Елене, — Левицкий сделал паузу, — я оставляю содержание, равное её текущим расходам, пожизненно. Но её доля в бизнесе аннулируется».
— Что?! — Елена вцепилась в подлокотники так, что кожа на них захрустела. — Я строила эту империю вместе с ним! Я прикрывала его спину!
— И наконец, — Левицкий повысил голос. — «Михаилу Викторовичу Соколову переходит контрольный пакет — шестьдесят пять процентов акций Громов-Групп. Я назначаю его единоличным управляющим».
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Это был конец. Громов не просто разделил имущество — он передал ключи от королевства человеку, которого остальные видели впервые в жизни.
— Это война, — прошипел Артем, глядя на Михаила. — Ты не выйдешь из этого здания хозяином. Мы оспорим каждое слово. Мы признаем отца невменяемым.
— Есть еще один пункт, — тихо произнес Михаил, доставая из кармана небольшую флешку. — Нотариус, разрешите?
Левицкий кивнул. Через минуту на большом мониторе в кабинете появилось лицо Бориса Громова. Он сидел в своем рабочем кресле, выглядел осунувшимся, но его глаза горели прежним стальным блеском.
— «Привет, семья», — произнес экранный Борис. — «Если вы это смотрите, значит, Левицкий уже назвал имя Миши. Артем, я знаю, что ты сейчас думаешь о юристах и судах. Елена, я знаю, что ты ищешь способы аннулировать брак. Так вот. Михаил — мой единственный шанс исправить то, что я натворил. Он — профессиональный кризис-менеджер и юрист. И у него есть папка. В этой папке — все твои откаты, Артем, за последние три года. И все твои схемы по выводу денег в офшоры, Елена. Если вы попытаетесь оспорить это завещание — Михаил передаст документы в прокуратуру. Это мой последний подарок вам. Вы будете жить в достатке, но вы больше никогда не прикоснетесь к власти. Либо вы принимаете Михаила как главу семьи, либо вы идете под суд. Выбор за вами».
Экран погас.
Елена Сергеевна медленно поднялась. Она выглядела так, словно состарилась на десять лет за эти сорок минут. Она посмотрела на Михаила — на это живое напоминание о человеке, которого она никогда по-настоящему не знала.
— Он всегда ненавидел нас, — прошептала она. — Он просто терпел нас, как необходимую нагрузку к богатству.
— Он не ненавидел вас, — негромко сказал Михаил. — Он просто боялся, что после его смерти вы сожрете друг друга в борьбе за его трон. Он хотел, чтобы империя жила.
Артем сидел, обхватив голову руками. Все его планы, все его мечты о неограниченной власти рассыпались в прах. Он понимал, что отец не блефовал — папка с компроматом действительно существовала, и Борис собирал её годами.
Кира подошла к Михаилу. Она посмотрела на него без страха и злобы.
— Значит, ты теперь главный?
— По документам — да. Но мне не нужна эта власть ради власти, Кира. Я хочу сделать компанию прозрачной. Очистить её от того, что в нее вливал отец.
— Удачи, — Кира слабо улыбнулась. — Тебе она понадобится. В этой семье выживают только хищники.
Михаил посмотрел на свою новую «семью». Он понимал, что впереди у него месяцы судов, интриг и попыток его уничтожить. Но он также знал, что Борис Громов выбрал его не случайно. Он был единственным, кто не боялся Громова при жизни, и единственным, кто мог справиться с его наследием после смерти.
Когда Громовы покинули кабинет, Михаил остался один с нотариусом.
— Вы ведь знали Анну? — спросил Михаил.
Левицкий кивнул.
— Борис любил её всю жизнь. Он хранил её фотографию в потайном отделе своего сейфа. Все эти годы он жил двойной жизнью: в одной — деньги и холодная жена, в другой — память о женщине, которую он предал. Ты — его искупление, Миша. Не подведи его.
Михаил вышел на улицу. Мегаполис ревел, жил своей жизнью. Где-то там, среди стеклянных высоток, возвышалось здание «Громов-Групп» — его новая ответственность, его личная гора, на которую ему предстояло взойти. Он глубоко вдохнул холодный воздух и пошел к своей старой машине. С завтрашнего дня его жизнь изменится навсегда, но сегодня он всё еще был просто Михаилом Соколовым, сыном женщины, которая научила его быть честным в мире, построенном на лжи.
Как вы считаете, справедливо ли поступил Борис Громов, фактически шантажируя свою семью из могилы, или такой поступок лишь подтверждает, что он был тираном до самого конца?
Можно ли построить честный бизнес на фундаменте из лжи и компромата?
Ставьте лайк, если финал заставил вас задуматься о цене успеха, и делитесь своими мыслями в комментариях!