Сюрреалистические притчи

Я дернула ручку багажника нашей «Киа». Газовые упоры тяжело скрипнули. Дождь заливал воротник куртки. Я швырнула пакет с продуктами внутрь. Он глухо ударился о пластик. Я замерла. В свете тусклой лампочки багажника стояла массивная конструкция. Серая ткань. Широкая спинка. Усиленные боковины. Детское автокресло. Я вытерла мокрые руки о джинсы. Шагнула ближе. У Олега нет внуков. Его единственной дочери девятнадцать лет. Она учится в Питере на дизайнера. Детей у нее нет. Я протянула руку. Дотронулась до ремней безопасности...

— Где мамины серьги с якутскими бриллиантами? — голос Павла сорвался на поросячий визг. Темно-синяя бархатная коробочка с золотым тиснением валялась на кухонном столе. Распотрошенная. Пустая. За окном натужно гудел мусоровоз. Оксаночка даже не вздрогнула. Она медленно перекрыла газ под туркой. — В ломбарде на Алексеевской, — спокойно ответила она, наливая кофе в чашку. — Уже четырнадцать месяцев как. В коридоре раздался тяжелый стук. Это Зинаида Павловна уронила свою ортопедическую трость. Свекровь тяжело привалилась к дверному косяку...

— Я на этого инвалида не дам ни копейки, — спокойно произнес отец, протирая циферблат новых швейцарских часов бархатной тряпочкой. Полина замерла. В горле пересохло. Часы стоили двести тридцать тысяч. Именно этой суммы не хватало на курс реабилитации. — Папа, это же твой внук, — прошептала она. — Это твой сын, — отрезал Виктор Николаевич. — И проблема твоего мужа. Часы блеснули на солнце. Отец аккуратно застегнул кожаный ремешок на запястье. Поля смотрела на его ухоженные руки. — Денис пашет на трех работах, — голос Полины дрогнул...

— Пин-код напомни, — бросил Антон, натягивая куртку в прихожей. Он стоял ко мне спиной. В руках вертел мою зарплатную карту. Я молча сдвинула его чашку на край кухонного стола. — Какой еще пин-код? — спросила я ледяным тоном. — От карточки, Ритка. — Карточка моя. Зачем тебе пин-код? — Я поеду к гранитчикам, — он наконец повернулся. — Надо внести аванс. Памятник отцу ждать не будет. — Аванс из чьих денег? — Из наших. Там двести восемьдесят тысяч нужно для начала. И не смотри на меня так. — Эти двести восемьдесят тысяч лежат на ремонт ванной, — я скрестила руки на груди...

— Камень здесь настоящий? Или так, обычная стекляшка? Я застыла в дверях спальни. Паша стоял у трюмо. В его широкой ладони лежала моя темно-бордовая бархатная шкатулка. Та самая, которая всегда стояла в самом дальнем углу верхнего ящика. Мои пальцы с такой силой вцепились в дверную ручку, что костяшки побелели. — Положи на место, — сказала я. Голос прозвучал ровно. — Ань, ну чего ты начинаешь? — муж даже не обернулся. Он поднес кольцо к окну. Солнечный свет скользнул по платиновой кромке. — Тяжелое...