– Мама спит как убитая, – шепотом сказала Лариса, заглядывая в мою спальню. – Таблетки сильные, до утра не проснётся.
– Отлично, – ответил Андрей. – Тогда можем спокойно всё обсудить. Где Виктор?
– Курит на балконе. Сейчас придёт.
Я лежала в кровати с закрытыми глазами, стараясь дышать ровно. Таблетки действительно были снотворные, но я приняла только половину дозы – хотелось услышать вечерние новости по радио. А теперь слушала совсем другие новости.
Дети собрались в моей квартире, думая, что я сплю. Лариса, Андрей и младший Виктор. Все трое – мои кровинушки, которых я растила одна после развода с их отцом. Работала на двух работах, чтобы дать им образование, отказывала себе во всём.
– Ну что, начнём дележку? – услышала я голос Виктора.
Сердце заколотилось. Дележку? Чего?
– Говори тише, – одёрнула его Лариса. – А то мама проснётся.
– Не проснётся. Видел, какую таблетку приняла? Слон бы не проснулся.
Они расположились в гостиной, прямо за стенкой от моей спальни. Я потихоньку встала, подошла к двери и приоткрыла её на щёлочку.
– Значит, так, – начал Андрей, доставая из портфеля блокнот. – Квартира стоит около четырёх миллионов. Дача – ещё полтора. Машина старая, но тысяч триста потянет.
– А банковские вклады? – спросила Лариса.
– По моим подсчётам, около миллиона. Итого имеем почти семь миллионов.
– Неплохо для пенсионерки, – усмехнулся Виктор.
Я вцепилась в дверной косяк. Они считают моё имущество! Словно я уже...
– Квартиру, конечно, продавать придётся, – продолжал Андрей. – Делим деньги на троих поровну.
– Постойте, – возразила Лариса. – А дача? Я же там каждые выходные работаю, сад веду. По справедливости, она должна мне достаться.
– Ничего себе! – возмутился Виктор. – А мы что, дураки? Дача дорогая, земля хорошая.
– Зато я в неё столько сил вложила!
– Лара, не жадничай, – вмешался Андрей. – Будем делить всё поровну. Так честнее.
Я медленно вернулась в кровать, стараясь не скрипнуть половицами. В голове гудело от услышанного. Мои дети, которые ещё вчера говорили, как меня любят, сегодня делят моё наследство!
Достала с тумбочки телефон, включила диктофон и положила поближе к стене. Пусть запишется весь их разговор.
– А что с мамой делать будем? – продолжала Лариса. – Врач сказал, что состояние серьёзное, но не критическое. Может, ещё года два протянет.
– Дом престарелых, – без колебаний ответил Андрей. – Хороший, частный. Со своим уходом пусть специалисты занимаются.
– Дорого же, – заметил Виктор.
– А что делать? Дома держать невозможно. Кто ухаживать будет? У меня бизнес, у Лары дети, у тебя работа.
– Можно сиделку нанять, – предложила Лариса.
– Ещё дороже выйдет. Нет, дом престарелых оптимальный вариант.
Я слушала и не могла поверить. Это говорят мои дети? Те, кому я отдала всю жизнь?
– А если мама против? – неуверенно спросил Виктор.
– А мы не спросим, – твёрдо сказал Андрей. – Оформим опекунство по состоянию здоровья. Справки от врачей есть. Скажем, что не может самостоятельно принимать решения.
– Это же обман, – возразил Виктор.
– Это забота, – поправил старший брат. – О её же благе думаем.
Лариса поддержала:
– Виктор прав в том, что нужно всё оформить правильно. Чтобы потом проблем не было.
– Каких проблем? – не понял младший.
– Ну, с наследством. Вдруг мама завещание написала на кого-то ещё?
– На кого? – рассмеялся Андрей. – У неё никого нет, кроме нас.
– А соседка Анна Ивановна? Мама её очень любит.
– Да брось! Мама не настолько глупая.
Но я была именно настолько "глупая". После инфаркта, лёжа в больнице, я много думала о жизни. О том, кто действительно меня любит, а кто просто терпит из чувства долга.
Анна Ивановна навещала меня в больнице каждый день. Приносила домашние пирожки, читала газеты, рассказывала новости. А дети приходили раз в неделю, на полчаса, с дежурными вопросами о самочувствии.
Именно тогда я и написала завещание. Квартиру – Анне Ивановне, которая была мне ближе родной сестры. Дачу – дому престарелых, чтобы старики могли выращивать овощи и дышать свежим воздухом. Деньги поделила между благотворительными фондами.
Детям оставила только личные вещи и фотографии. Пусть помнят мать.
– Кстати, о завещании, – продолжал тем временем Андрей. – Нужно будет поискать, есть ли оно вообще.
– А если есть?
– Найдём способ оспорить. При её диагнозе нетрудно доказать недееспособность на момент составления.
Я похолодела. Они готовы объявить меня сумасшедшей ради денег!
– Хорошо, что догадались встретиться сегодня, – сказала Лариса. – Пока мама спит, можно всё спокойно обговорить.
– Завтра я к нотариусу схожу, – решил Андрей. – Выясню, что нужно для оформления опекунства.
– А я в дом престарелых позвоню, – добавила Лариса. – Узнаю цены, условия.
– Только хорошо выбирайте, – попросил Виктор. – Чтобы потом совесть не мучила.
– Совесть? – удивился Андрей. – Да мы её в рай отправляем! Полный пансион, медицинский уход, развлечения.
– И никаких забот, – согласилась Лариса. – Будет только отдыхать.
Отдыхать... В доме престарелых, среди чужих людей, вдали от родного дома. А они поделят моё наследство и забудут о существовании матери.
Дети поговорили ещё полчаса, обсуждая детали раздела имущества. Лариса всё-таки выбила себе дачу в качестве компенсации за "уход за садом". Виктор получил машину. Андрей взял на себя квартиру и основную часть денег.
– На первое время хватит, – подвёл он итоги. – Потом ещё раз пересчитаем, когда точные цены узнаем.
– А мама пусть пока ни о чём не подозревает, – предупредила Лариса. – Зачем её расстраивать?
– Конечно. Будем вести себя как обычно.
Они ушли около полуночи. Я ещё долго лежала без сна, прокручивая в голове услышанные слова. Самые родные люди считали меня обузой, которую нужно сбагрить в дом престарелых.
Утром дети поделили моё наследство при жизни, не зная, что я записала весь их разговор. Запись получилась чёткая, слышен каждый голос, каждое слово.
Завтра я отправлю копию записи своему нотариусу. Пусть знает, с какими людьми имеет дело, если они вдруг появятся с вопросами об опекунстве.
Утром Лариса пришла с видом заботливой дочери.
– Мамочка, как самочувствие? Хорошо спала?
– Прекрасно спала, – ответила я, пристально глядя ей в глаза. – Такие интересные сны снились.
– Какие? – насторожилась дочь.
– Разные. Про то, как люди делят чужое добро.
Лариса покраснела, но виду не подала:
– Мам, что за странные сны? Может, таблетки не те принимаешь?
– Нет, таблетки правильные. Это жизнь неправильная.
В обед пришёл Андрей с букетом цветов и коробкой конфет.
– Мам, как здоровье? Лара говорит, ты какая-то грустная.
– Не грустная, а думающая. О детях думаю, о будущем.
– О каком будущем? – встрепенулся сын.
– О своём. Где доживать век буду.
Андрей обрадовался:
– А мы с ребятами как раз думали... Может, стоит посмотреть хорошие дома престарелых? Там и уход, и компания ровесников...
– Посмотрите, – согласилась я. – Только не торопитесь.
Вечером зашёл Виктор. Принёс лекарства из аптеки, помог по дому.
– Мам, а ты завещание писала когда-нибудь? – невзначай спросил он.
– А зачем? – удивилась я. – У меня есть дети. По закону всё к ним перейдёт.
– Ну да, конечно, – облегчённо вздохнул сын. – Просто интересно было.
– А ты о наследстве думаешь? – поинтересовалась я.
– Да нет, что ты! – замахал руками Виктор. – Просто так, к слову пришлось.
На следующей неделе Андрей притащил проспекты частных домов престарелых.
– Мам, посмотри, какие хорошие условия! Отдельные комнаты, трёхразовое питание, медсёстры круглосуточно...
– Красиво, – согласилась я, листая яркие буклеты. – А дорого?
– Ну... недёшево. Но что поделать? Здоровье дороже денег.
– Чьих денег? – уточнила я.
– Как чьих? Твоих, конечно.
– А если у меня денег не хватит?
Андрей замялся:
– Ну... мы поможем. Семья же.
Семья... Которая уже поделила наследство и ждёт, когда можно будет получить деньги.
Через месяц дети подготовили все документы для оформления опекунства. Справки от врачей, характеристики, заявления.
– Мамочка, это формальность, – убеждала Лариса. – Просто чтобы мы могли тебе помогать официально. Решения принимать, если ты заболеешь.
– Понимаю, – кивнула я. – А когда к нотариусу пойдём?
– На следующей неделе. Я всё организую.
В назначенный день мы втроём пришли в нотариальную контору. Василий Петрович, мой нотариус, встретил нас очень серьёзно.
– Прежде чем оформлять опекунство, – сказал он, – хочу напомнить некоторые моменты.
Дети насторожились.
– Опека предполагает полную ответственность за подопечного. Расходы на содержание, лечение, уход – всё за счёт опекунов.
– Мы готовы, – заявил Андрей.
– Отлично. Тогда зачитаю завещание Антонины Васильевны.
– Какое завещание? – вскочил с места Андрей.
– Составленное полгода назад. Вы не знали?
Дети стали бледными как полотно.
– Но мама больная! Она не могла здраво рассуждать!
– Напротив, – возразил нотариус. – Есть справка о полной дееспособности. А также аудиозапись, подтверждающая обоснованность решения о наследстве.
Он включил диктофон. В тишине кабинета зазвучали знакомые голоса:
"Квартиру, конечно, продавать придётся. Делим деньги на троих поровну."
"Дом престарелых. Хороший, частный. Со своим уходом пусть специалисты занимаются."
"Оформим опекунство по состоянию здоровья. Скажем, что не может самостоятельно принимать решения."
Андрей, Лариса и Виктор сидели с опущенными головами. Запись длилась двадцать минут. Были слышны все их циничные планы.
– Теперь понятно, – сказал нотариус, выключив диктофон. – Почему Антонина Васильевна приняла такое решение.
– Мам, – начала было Лариса.
– Молчи, – оборвала её я. – Достаточно наслушалась.
– Мы не так это имели в виду...
– Именно так. Слово в слово.
Нотариус зачитал завещание. Квартира – Анне Ивановне. Дача – дому престарелых. Деньги – благотворительным фондам. Детям – только личные вещи и семейные фотографии.
– Это незаконно! – возмутился Андрей. – Мы родные дети! Имеем право на обязательную долю!
– Имеете, – согласился нотариус. – Четверть от стоимости квартиры на троих. Примерно триста тысяч рублей каждому.
Из семи миллионов дети получали меньше миллиона.
– А если мы признаем маму недееспособной? – не сдавался Андрей.
– После этой записи? – усмехнулся нотариус. – Попробуйте. Любой суд поймёт мотивы.
Дети ушли ни с чем. А я вернулась домой к Анне Ивановне, которая встретила меня как родную дочь.
– Антоша, как дела в нотариальной? Всё оформили?
– Всё, Анечка. Теперь можем спокойно жить.
Мы устроили чаепитие с тортом. Анна Ивановна рассказывала соседские новости, я делилась впечатлениями от визита к нотариусу.
– А дети как? – осторожно поинтересовалась она.
– Дети поняли, что я не такая дура, как им казалось.
Вечером мне позвонил Виктор:
– Мам, прости нас. Мы были неправы.
– Были, – согласилась я.
– Может, ещё не поздно всё исправить?
– Поздно, Витя. Некоторые слова нельзя взять обратно.
– Но ведь мы твои дети...
– Дети – это не только кровное родство. Это любовь, забота, уважение. Где всё это было в ваших планах?
Виктор молчал.
– Я не лишаю вас наследства из мести, – продолжила я. – Просто отдаю то, что имею, тем, кто этого заслуживает.
Сейчас прошёл год. Дети изредка навещают меня, но отношения уже не те. Слишком многое было сказано в тот вечер.
А я живу с Анной Ивановной, радуюсь каждому дню. Помогаю в доме престарелых, где теперь есть прекрасный огород на месте моей бывшей дачи. Поддерживаю детские фонды, зная, что деньги идут на доброе дело.
Иногда думаю: если бы не подслушала тот разговор, может, и жила бы в обмане до конца? Но правда, какой бы горькой ни была, лучше сладкой лжи.
«Истинную цену человека можно узнать только тогда, когда он думает, что никто не видит и не слышит»
Франк Крейн
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: