Открытая книга | Авторские рассказы

– Эй, ты! Новенькая! Быстрее мой туалет на третьем этаже! – крикнула женщина в дорогом костюме, проходя мимо меня в коридоре. – И вообще, почему ты тут стоишь? Рабочее время, а не перекур! Я подняла голову от швабры. Передо мной стояла Алина Сергеевна, менеджер по персоналу нашей компании. Высокая, ухоженная, с идеальным маникюром и укладкой. Смотрела на меня как на пустое место. – Я только что закончила протирать полы здесь, – тихо ответила я. – Иду на третий. – Вот и иди, нечего разговоры разводить! – отмахнулась она...

– Алин, ну давай хотя бы попробуем вместе выбрать платье? Я могу взять отгул, съездим в центр, там такие салоны красивые... – Мам, не надо. Я уже с Людмилой Петровной договорилась, она знает один шикарный салон, там её племянница работает. Сделают скидку. Вера замерла с чашкой чая в руках. Людмила Петровна – это свекровь. Будущая свекровь Алины. Получается, даже платье дочь будет выбирать не с ней, а с чужой женщиной. – Но я же твоя мама, – тихо сказала Вера. – Разве не я должна быть рядом в такой момент? – Ты постоянно всё усложняешь, – Алина раздражённо взмахнула рукой...

– Мам, почему ты не разводишься с папой? – спросила Катя, когда они мыли посуду после ужина. Наталья вздрогнула от неожиданности и выпустила из рук тарелку. Та с грохотом упала в мойку, но, к счастью, не разбилась. – С чего ты взяла? – только и смогла она выдавить. – Да ладно тебе. Я уже не маленькая, мне двадцать три. Думаешь, я не вижу, как он приходит домой поздно, как от него духами пахнет? Как ты делаешь вид, что всё нормально? Наталья молча вытерла руки о полотенце. Дочь продолжала стоять рядом, ожидая ответа...

– Ольга Петровна, я последний раз говорю по-хорошему. Ваши яблоки каждый день падают на мой участок, весь газон в гнили. Уберите деревья, или я сам их спилю! Я стояла у калитки и смотрела на нового соседа Андрея Викторовича. Высокий, в дорогой спортивной куртке, с лицом человека, привыкшего, что его слушаются. Он купил дом рядом месяц назад, и с тех пор моя спокойная жизнь превратилась в сплошной кошмар. – Деревья я убирать не буду. Они здесь тридцать лет растут, всегда росли. Если вам яблоки мешают, можете собирать, я не против...

– Нина, ты что делаешь? Это наша земля! – Галина стояла у забора, который рабочие вкапывали между нашими участками, и смотрела на меня так, будто я предала её. – Какая наша? У меня документы есть, вот межевой план, всё здесь указано, – я развернула бумаги, хотя понимала, что это бесполезно. – Сорок лет дружили семьями, пока межевание не поставило забор между нами, – Галина махнула рукой в сторону рабочих и развернулась к своему дому. Я стояла и смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и непонимания...

– Антош, ты хоть позвони, как доедешь, – сказала Нина Георгиевна, пока внук застёгивал рюкзак в прихожей. – Ба, ну чего ты. Доеду, не маленький. Рюкзак был большой, туристический, тёмно-синий. Нина Георгиевна его видела первый раз — купил, видимо, сам, не сказал. Ещё стояли две сумки у двери. Она смотрела на это количество вещей и думала, что так не ездят в гости и не ездят на месяц. Так уезжают. – Надолго? – спросила она. – Посмотрим, – ответил Антон и поднял рюкзак на плечо. Обнял её — быстро, по-мужски, как обнимают, когда уже опаздывают...

– Пап, ну скажи ему, – Ирина говорила тихо, почти шёпотом, но Людмила Степановна всё равно слышала через неплотно закрытую дверь кухни. – Он вчера опять при всех, при Костиных родителях, сказал про маму. Мне было так стыдно. – А что сказал? – Ну что сказал. Что тёща — это зло в любой семье. Засмеялся, все поддержали, а я сидела и не знала, куда деваться. Людмила Степановна перевернула котлету на сковородке и убавила огонь. Руки делали своё дело сами, а она стояла и смотрела в одну точку. Ничего нового...

Телефон зазвонил в половине восьмого утра, когда Галина Петровна ещё сидела в халате за первой чашкой чая и смотрела в окно на мокрый двор. Номер был незнакомый, городской. – Алло? – Галь, это я. Ленка Соколова. Ты меня помнишь? Галина Петровна поставила чашку. За окном продолжал идти дождь, мимо прошла соседская собака с хозяйкой, где-то хлопнула дверь подъезда. Всё как обычно. И одновременно — совсем не как обычно. – Ленка? — повторила она. — Ты откуда? – Из Краснодара. Приехала вчера. Галь, мне нужно с тобой встретиться...

– Мама, нам надо поговорить. Серьёзно. Валентина Николаевна поставила чайник и обернулась. Сын Костя стоял в дверях кухни с таким лицом, с каким обычно сообщают что-то неприятное – не глядя в глаза, слегка опустив плечи. Рядом в коридоре маячила его жена Инна. – Ну говори, – сказала Валентина Николаевна. – Мы с Инной решили переехать. В другой район, квартира там хорошая, мы уже договорились. И Наташа тоже, она давно с Олегом хотела отдельно… Он замолчал. Валентина Николаевна смотрела на него и ждала главного...

– Вера, ты вообще понимаешь, что натворила? Надя стояла у калитки с телефоном в руке и смотрела на соседский участок. Там уже ходили чужие люди – мужчина в серой куртке что-то обмерял рулеткой, женщина фотографировала дом на телефон. – Я имею право распоряжаться своей собственностью, – донеслось из трубки голосом золовки, сухим и довольным одновременно. – Ты хоть могла мне предложить сначала? Мы двадцать лет на этой даче! – Предложила бы, да случая не было, – усмехнулась Вера и отключилась. Надя ещё долго стояла у калитки...

– Мам, мы в эти выходные не приедем. Антон на рыбалку собрался, дети на секцию… Ты же понимаешь. Галина Петровна всё понимала. Она стояла у окна и смотрела на грядки, которые надо было перекопать до холодов. Уже середина сентября, ботва на помидорах почернела, яблоки осыпались под деревьями. Одной не управиться. – Понимаю, – сказала она и положила трубку. Потом вышла на крыльцо и долго стояла, глядя на участок. Двадцать шесть лет назад они с Колей получили эти шесть соток. Голое поле на краю деревни, суглинок, ни одного деревца...

– Мам, мы на Новый год не приедем. У Ромы мама приболела, нам надо быть там. – Ладно, Катюша. Всё понятно. – Ты не обижаешься? – Нет. Выздоравливайте. Нина Сергеевна повесила трубку и долго смотрела на телефон. За окном темнело рано — декабрь, пять часов, а уже чернота и фонари. На кухне стоял недочищенный мандарин — она взяла его машинально, пока разговаривала, так и держала в руке. Положила на стол. Мандарин пах праздником, которого не будет. Это был третий Новый год подряд. Нина Сергеевна работала всю жизнь в библиотеке — тихая, негромкая работа, она её любила...