Телефон пискнул ровно в полночь. Людмила Васильевна отложила бокал с шампанским и взяла трубку. На экране светилось уведомление — сообщение от дочери Кати.
Открыла. Анимированная картинка: снеговик машет рукой, сыплется блестящий снег, внизу надпись: «С Новым годом, мама!» И три сердечка в придачу.
Людмила Васильевна смотрела на экран и чувствовала, как что-то сжимается внутри. За стеной грохнул салют — соседи праздновали во дворе. За окном мелькали огни, раздавались крики «Ура!», звон бокалов.
А она сидела одна в пустой квартире, с тарелкой оливье и телевизором, который бубнил поздравление президента.
Дочь жила в соседнем доме. Буквально через двор — пять минут пешком, если не торопиться. Сын Андрей — в том же районе, две остановки на автобусе. Оба обещали приехать, но в последний момент «не сложилось».
У Кати — гости. «Мам, ты же понимаешь, Димины родители приехали из Воронежа, неудобно их бросать». У Андрея — корпоратив затянулся, потом с женой к её родителям. «Давай первого числа, мам, ладно?»
Людмила Васильевна понимала. Соглашалась. Говорила: «Конечно, дети, не переживайте». А сама накрыла стол на одну персону и включила «Голубой огонёк», чтобы не было так тихо.
И вот теперь — открытка в мессенджере. Снеговик машет рукой. Сердечки.
Она отложила телефон и посмотрела в окно. Отсюда был виден Катин дом — жёлтая девятиэтажка, третий подъезд. Окна на пятом этаже светились тёплым оранжевым светом. Наверное, там весело. Гости, смех, шампанское. И дочь, которой проще отправить картинку, чем пройти пять минут по двору.
Людмила Васильевна не плакала. Слёзы давно закончились — она научилась держать себя в руках. Просто сидела у окна и думала о том, как всё изменилось.
Раньше Новый год был семейным праздником. Все собирались у неё — муж Володя, дети, потом внуки. Ёлка под потолок, мандарины в вазе, запах хвои и мясного пирога. Шум, гам, детский визг. Володя наряжался Дедом Морозом, смешно приклеивал бороду из ваты. Дети верили до семи-восьми лет, потом делали вид, что верят — ради младших.
После развода всё изменилось. Володя уехал в другой город, женился снова. Дети выросли, обзавелись своими семьями. И Людмила Васильевна постепенно превратилась из центра семейной вселенной в... в кого? В женщину, которой присылают открытки в мессенджер.
Она выпила шампанское — одна, без тоста. Убрала со стола, вымыла посуду. Легла спать в два ночи, хотя знала, что не уснёт.
Утром позвонила Катя.
— Мам, с Новым годом ещё раз! Ты получила открытку?
— Получила, спасибо.
— Красивая, да? Я специально выбирала.
— Красивая.
— Мам, мы сегодня не сможем заехать. Дима с похмелья, его родители только завтра уезжают. Давай третьего, а?
— Давай третьего.
— Ты не обижаешься?
— Нет, что ты.
— Вот и хорошо. Целую!
Гудки. Людмила Васильевна положила трубку и посмотрела на ёлку. Маленькая, искусственная, с тремя шариками и гирляндой. Она поставила её больше по привычке, чем по желанию. Не для кого наряжать.
Первого января она гуляла по пустым улицам. Город спал, только редкие прохожие торопились по своим делам. Снег скрипел под ногами, солнце светило ярко и холодно.
Она дошла до Катиного дома и остановилась у подъезда. Можно подняться. Позвонить в дверь, сказать: «Я мимо шла, решила зайти». Но что-то останавливало. Гордость? Обида? Страх быть навязчивой?
Людмила Васильевна развернулась и пошла домой.
Вечером ей написал внук Серёжа — Катин сын, четырнадцать лет.
«Бабуль, привет! С НГ! Как ты?»
«Спасибо, Серёженька. Хорошо. Как ты?»
«Норм. Скучно. Родители с гостями сидят, а мне нечего делать».
Людмила Васильевна улыбнулась. Хоть кто-то написал не открытку, а живые слова.
«Приходи в гости. У меня есть торт».
«Правда можно?»
«Конечно. Жду».
Серёжа пришёл через полчаса — в куртке нараспашку, без шапки.
— Бабуль, привет! — Он обнял её, высокий, нескладный, ещё не привыкший к своему новому росту. — У нас там такая скукота, ты не представляешь. Дядя Витя анекдоты рассказывает, бабушка Лена про свои болезни. Я чуть не сбежал.
— А мама отпустила?
— Она даже не заметила, что я ушёл.
Людмила Васильевна накрыла на стол — торт, чай, конфеты. Серёжа ел жадно, рассказывая про школу, про друзей, про какую-то компьютерную игру, в которой он «вышел на новый уровень».
— Бабуль, а ты чего одна сидишь? Новый год же.
— Так получилось. Мама занята, дядя Андрей тоже.
— Странно. Мы же рядом живём.
— Вот именно.
Серёжа задумался.
— Бабуль, а ты обиделась, да?
— С чего ты взял?
— Вижу. Ты когда обижаешься, у тебя глаза грустные. Как сейчас.
Людмила Васильевна отвернулась к окну.
— Не обиделась. Просто... странно это, Серёжа. Дети прислали открытку в мессенджер, хотя живут в соседнем доме. Как будто я где-то далеко, на другом конце страны. А ведь я рядом. Всегда рядом.
— Мам занята постоянно, — сказал внук. — Работа, дом, гости. Она не специально.
— Я знаю, что не специально. Но от этого не легче.
Они помолчали. Серёжа доел торт, облизал ложку.
— Бабуль, а хочешь, я им скажу? Что тебе обидно?
— Нет! — Людмила Васильевна испугалась. — Не надо. Они решат, что я жалуюсь, что напрашиваюсь...
— А ты не напрашиваешься. Ты просто хочешь видеть семью на Новый год. Это нормально.
— Серёжа...
— Бабуль, доверься мне. Я знаю, что делать.
Он ушёл через час, пообещав «всё устроить». Людмила Васильевна не особо верила — что может четырнадцатилетний мальчик? — но на душе стало теплее. Хоть кто-то её услышал.
Второго января позвонила Катя. Голос у неё был странный — виноватый и растерянный одновременно.
— Мам, это правда, что ты Новый год одна встречала?
— Правда. А что?
— Почему не сказала?
— Сказала. Ты сказала — гости, неудобно. Я поняла.
— Но я думала... думала, ты к кому-то пойдёшь. К соседке, к подруге...
— У соседки своя семья. У подруги — тоже.
Пауза в трубке. Потом голос дочери — тихий, дрогнувший:
— Мам, прости. Я не подумала. Правда не подумала.
— Ничего, Катюш. Я привыкла.
— Нет! — дочь почти закричала. — Не надо привыкать! Это неправильно! Серёжка мне вчера такое устроил... Говорит: «Мам, бабушка одна сидела, а ты ей открытку отправила. Тебе самой не стыдно?»
— Он не должен был...
— Должен. Он правильно сделал. Мам, мы сейчас приедем. Все. С Димой, с Серёжкой. И Андрей с Олей тоже, я им уже позвонила.
— Катя, не надо из жалости...
— Это не жалость. Это... я не знаю, как объяснить. Просто я вдруг поняла, что мы тебя теряем. Не в том смысле, а... отдаляемся. Привыкаем, что ты всегда рядом, и перестаём замечать. А ты ведь не вечная, мам. В смысле, ты не всегда будешь... ну, здесь.
— Катя!
— Я плохо выразилась, да? Прости. Просто мы приедем, ладно? Через час.
Они приехали — все. Катя с мужем и Серёжей. Андрей с женой и двумя дочками. Квартира наполнилась шумом, смехом, детскими голосами.
Людмила Васильевна суетилась на кухне, разогревая оставшееся с праздника, а дочь помогала накрывать на стол.
— Мам, а помнишь, как мы раньше Новый год встречали? — вдруг спросила Катя. — Ты пирог пекла, папа Дедом Морозом наряжался...
— Помню.
— Почему мы перестали так делать?
— Выросли, наверное. Разъехались.
— Но мы же рядом! В соседних домах!
Людмила Васильевна улыбнулась.
— Вот и я думаю — рядом. А всё равно далеко.
— Мам, давай договоримся, — Катя обняла мать за плечи. — С этого года — Новый год у тебя. Как раньше. Все собираемся, ёлку наряжаем, папиного Деда Мороза вспоминаем. Согласна?
— А гости? Димины родители?
— Пусть приезжают сюда. Места хватит. Ты же всегда говорила — чем больше народу, тем веселее.
— Говорила...
— Вот и решено.
Они сидели за столом — большой, шумной семьёй. Внучки бегали по квартире, Серёжа показывал деду Диме что-то в телефоне, Андрей спорил с сестрой о политике. Обычный семейный хаос, которого так не хватало.
— Бабуль, — Серёжа подсел к Людмиле Васильевне, — я же говорил, что устрою?
— Спасибо тебе, Серёженька.
— Не за что. Просто иногда взрослым надо напоминать очевидные вещи. Они почему-то сами не догадываются.
Людмила Васильевна рассмеялась.
— Когда ты успел стать таким мудрым?
— Гены, бабуль. Твои гены.
Поздно вечером, когда гости разошлись, Людмила Васильевна убирала со стола. На телефоне пискнуло сообщение — от Кати.
«Мам, спасибо за сегодня. Было здорово. Как раньше. Люблю тебя».
И никакой анимированной открытки. Просто слова. Живые, тёплые, настоящие.
Людмила Васильевна улыбнулась и написала в ответ:
«И я тебя люблю, доченька. До встречи».
Она посмотрела в окно. В Катином доме свет уже погас — легли спать. Но теперь это расстояние не казалось таким огромным. Пять минут через двор. Или одно сообщение в телефоне.
Главное — чтобы за этим сообщением стояло желание быть рядом. Не открытка со снеговиком, а живое «люблю». Не формальность, а тепло.
Иногда нужен подросток, чтобы напомнить взрослым простую истину: родители не вечны. Не в том смысле, что они уйдут, а в том, что время идёт. И каждый праздник, проведённый порознь, — это упущенная возможность побыть семьёй. Людмила Васильевна получила открытку в мессенджер, но в итоге получила гораздо больше — понимание, что дети её любят. Просто забыли об этом сказать вслух. А внук — напомнил.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: