Я думала, это попрошайка или гадалка. Но... Она знала всё: возраст мужа, его состояние, даже то, что мы только что поженились. Как?
Утро пришло серое, скучное, наполненное запахом дешёвого мыла из общего душа в конце коридора. София не спала. Она сидела на кровати, положив перед собой на коленях фотографию и газетный листок. Они были её единственной картой в чужом мире.
Нужно было двигаться. Город, в котором она оказалась, назывался Калиновск. До Карпат — сотни километров. Но именно туда вели нити. «Карпаты. 2002». Исчезновение женщины по имени Люба.
У неё ещё оставалась её личная банковская карта, не привязанная к общим счетам с Артёмом. На ней было немного денег, скопленных за время учёбы. Их хватит на билет и несколько дней жизни.
Она вышла из гостиницы, купила в ближайшем ларьке самый дешёвый телефон с предоплаченной сим-картой, чёрные очки и большой тёмный платок, чтобы хоть как-то прикрыть лицо. На автовокзале, опустив глаза и стараясь не встречаться взглядом с камерами, купила билет на автобус до областного центра поближе к украинской границе.
Дорога была мучительной. Каждая остановка, каждый пост ДПС заставляла её сердце сжиматься в комок. Она представляла, как Артём показывает её фото полиции: «Моя жена. Психически нездорова. Очень опасна для себя. Найдите её».
Но патрули пропускали автобус, не глядя. Мир был слишком велик, чтобы искать одну испуганную девушку.
Вечером она уже была в другом городе, ещё более сером и безликом. Она сняла комнату у бабушки-армянки через доску объявлений. Это было самое дешёвое жильё. Та, не задавая лишних вопросов за наличные, пустила её на ночь.
И тут Софию накрыло. Одиночество, страх, полная потерянность. Она сидела на скрипучей тахте, обхватив колени руками, и слёзы текли сами собой, тихие, бесконечные.
— Зачем я всё это делаю? — шептала она в темноту. — Может, и правда у меня с головой не в порядке? Может, вернуться? Извиниться…
Но тут же перед глазами вставало лицо цыганки. Её ужас. Не театральный, а настоящий, животный. И её же слова: «Он тебя не любит. Он тебя присваивает».
А потом — лицо Артёма в окне поезда. Спокойное. Предсказуемое.
«Нет, — твёрдо сказала она себе, вытирая слёзы ладонью. — Нет, я не вернусь. Я должна понять. Кто я на самом деле».
Утром она села за телефон в интернет. «Люба. Карпаты. 2002. Исчезновение». Она вбивала эти слова в поисковик, меняя раскладки, языки. Нашла несколько упоминаний на форумах краеведов. Обрывки. В основном слухи.
«Да, помню, тогда шум был. Цыганка из табора под Верховиной пропала. Красивая была. Говорили, с каким-то русским бизнесменом крутила. А потом — бац, и нет её».
«Мой дядя в милиции тогда служил. Говорил, дело быстро закрыли. Давление сверху было страшное. Всех свидетелей «уговорили»».
«А ребёнка её, по-моему, в детдом определили. Девочку. Или нет… хз, темная история».
Ребёнок. Девочка.
София закрыла глаза. В висках застучало. Обрывки запахов — костёр, трава, женские духи. И снова смех.
Она поняла, что должна ехать туда. В Верховину. Искать тот самый табор. Искать Раду — цыганку из поезда. Она была ключом.
Путь занял ещё два дня. Попутные машины, электрички, автобусы. Она чувствовала себя тенью, призраком, скользящим по краю нормального мира. Спала урывками, ела что придётся. Дорогие вещи, кроме паспорта и фотографии, она постепенно продавала в ломбардах маленьких городков: серёжки, браслет, даже дублёнку, в которой была. Деньги таяли, но их хватило.
И вот она стоит на обочине дороги, ведущей в горное село Верховина. Воздух уже другой — чистый, острый, пахнущий хвоей и сыростью. Вдали синеют горы. Те самые Карпаты.
Она зашла в первый же магазинчик у дороги. За прилавком — пожилая женщина с умными, внимательными глазами.
— Здравствуйте. Не подскажете, здесь поблизости… цыганский табор раньше стоял?
Женщина насторожилась.
— А вам на что?
— Я… ищу родственницу. Дальнюю родственницу. Раду её зовут.
— Рада? — женщина перекрестилась, будто отгоняя дурной глаз. — Детка, тебе не туда надо. Поезжай обратно.
— Почему? Что случилось?
— Ничего не случилось. И ничего хорошего там не было. Табор тот лет двадцать как разъехался. После той истории.
— После какой истории? — сердце Софии замерло.
Женщина оглянулась, будто боясь, что её подслушают.
— Цыганка одна пропала. Люба. Красавица была. У неё сестра, Рада, как раз. Так она потом, после пропажи, всё пыталась правду искать. Нарывалась. Её и били, и пугали. Говорят, даже стреляли в неё как-то раз. Она упёртая была. Потом исчезла и она. Свалила куда-то. А может, её… — женщина сделала многозначительный жест. — Уезжай, дитя. Нечего тебе тут ковыряться в старых гробах.
София вытащила из сумки фотографию. Старая, потрёпанная.
— Это она? Люба?
Женщина взглянула и отшатнулась, будто увидела призрака. Её глаза расширились.
— Господи… Да. Это она. Откуда у тебя? И… — она пристально вгляделась в лицо Софии, потом в фото, потом снова в Софию. — Девушка… а ты кто ей приходишься? У вас глаза… очень похожи, как сёстры.
— Я не знаю, — честно сказала София, и голос её дрогнул. — Я не знаю, кто я. Мне сказали… мне сказали бежать. И дали это.
Она показала и газетный листок.
Женщина долго смотрела на неё, и её взгляд смягчился, наполнился той же бесконечной жалостью, что был во взгляде Рады.
— Бедное ты дитя… Понимаешь, тут сила тёмная замешана. Большие деньги. Из России, говорят, какой-то магнат. Он тут тогда бывал. И после него Люба пропала. А Рада кричала, что он её убил. Да кто её послушал? Цыганку.
— Где можно найти Раду? Хоть след?
— Старый дом ихний на выезде из села, к лесу. Развалюха. Там она последнее время пряталась, пока не сбежала. Можешь посмотреть. Но там давно никого нет.
Дом найти было нетрудно. Покосившаяся изба на краю села, почти вросшая в землю. Крыша провалилась, окна заколочены. София, сжимая от страха сумку, подошла к покоробленной двери. Она не была заперта.
Внутри — пыль, паутина, холод запустения. Но в единственной комнате, у печи, были следы недавнего присутствия: скомканное одеяло, пустая консервная банка, огарок свечи. Кто-то жил здесь не так давно.
Она осторожно осмотрелась. И тогда увидела. В углу, под оторванной половицей, что-то блеснуло. Она наклонилась, отодвинула доску. Там лежала маленькая, потрёпанная тетрадка в клеёнчатой обложке. И… игрушка. Старая, грязная тряпичная кукла в пёстром цыганском платье.
София взяла куклу. И мир снова поплыл. В голову ударило воспоминание. Не смутное, а ясное, как фотография. Она, маленькая, лет трёх, сидит на коленях у красивой женщины с тёмными волосами и смеётся. Женщина качает её на коленях и напевает странную, мелодичную песню. А в руках у неё — эта самая кукла.
Она узнала её. Узнала по заплатке на щеке, которую она сама, маленькая, пыталась пришить ниткой.
— Мама… — вырвалось у неё шёпотом. Это было не обращение к профессору Елене Витальевне. Это было обращение к женщине с фотографии. К Любе.
Слёзы хлынули градом. Она рыдала, прижимая к лицу старую куклу, вдыхая запах пыли и давно утраченного детства. Она всё забыла. Всё. Её украли. У неё украли память. Имя. Мать.
Она не знала, сколько просидела так на грязном полу. Когда слёзы иссякли, она дрожащими руками открыла тетрадку. Это был дневник. Писанный неровным, но аккуратным почерком. На смеси русского и цыганского.
«3 мая 2004. Сегодня маленькой Сонечке исполнилось три года. Она так похожа на Любу…»
София (Сонечка!) задохнулась. Она лихорадочно стала листать страницы.
«10 июня 2004. Приехали те люди. Русские. В дорогих машинах. Говорят, хотят помочь. Забрать Соню в хорошую семью, дать образование. Старейшины согласились. У нас нет выбора. Но я не верю их глазам. У старшего, Аркадия, глаза как у змеи…»
Аркадий. Отец Артёма. София знала это имя. Он умер несколько лет назад от инсульта. Артём редко о нём говорил.
«15 июня 2004. Забрали мою девочку. Мою маленькую птичку. Она плакала, звала меня „тётя Рада“. Я не могла ничего сделать. Они дали денег. Много. Чтобы мы молчали. Люба, прости меня… я не сберегла твою дочь…»
Рада. Она не просто цыганка из поезда. Она её тётя. Сестра её матери.
София рыдала, не в силах читать дальше, но не в силах и остановиться. Она листала страницы, где были лишь отрывочные записи о поисках правды, об угрозах, о страхе.
И последняя запись, датированная всего месяцем назад:
«Видела её. В газете. Свадьба. Она вышла за него. За Артёма. Сына того змея. Господи, что они с ней сделали? Она не узнаёт своего прошлого. Она смотрит его глазами. Он женился на своей сводной сестре. Он похоронил правду. Но я найду её. Я вытащу её оттуда, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Она должна узнать. Она должна ВСПОМНИТЬ».
Сводная сестра.
Слова повисли в холодном воздухе заброшенного дома, ударив её с такой силой, что она физически согнулась, схватившись за живот. В ушах зазвенело. Всё встало на свои места. Холодность Артёма. Его странная, отстранённая «забота». Желание контролировать каждый шаг. Брак. Он женился на ней не из-за любви. Он женился на дочери женщины, которую, возможно, убил его отец. Чтобы что? Чтобы замкнуть круг? Чтобы окончательно похоронить тайну? Присвоить её? Сделать своей вещью?
Она сидела на полу, сжимая в одной руке куклу, в другой — дневник, и её трясло от рыданий и ужаса. Она была не просто обманутой женой. Она была пленницей в чудовищной, многолетней игре, смысла которой до конца не понимала.
И именно в этот момент, сквозь шум в ушах, она услышала снаружи звук двигателя. Грубый, рокочущий. Машина остановилась у дома.
Сердце прыгнуло в горло. Она замерла, не дыша.
Скрип шагов по снежной корке. Не один человек. Двое. Трое.
И голос. Низкий, спокойный, начисто лишённый эмоций. Тот самый голос, который она слышала каждое утро за завтраком. Голос, который теперь звучал для неё как похоронный звон.
— Осмотрите сарай. Она где-то здесь. Не могла далеко уйти.
Это был голос Артёма
Продолжение ниже по ссылке
Понравился рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало истории по ссылке ниже
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)