— Убирайся из моей кухни, грязнуля!
Тамара Борисовна швырнула мокрую тряпку прямо в раковину так, что брызги разлетелись по столешнице. Кристина вздрогнула, но промолчала — уже научилась не реагировать на выпады свекрови. Только руки сами собой сжались в кулаки, пока она продолжала резать овощи для салата.
— Я серьёзно, — свекровь шагнула ближе, нависая над ней. — Ты же видишь, что я готовлю обед? Вечно ты путаешься под ногами!
— Мама, — Артём заглянул на кухню, но голос его звучал устало, почти равнодушно. — Ну перестань.
— Что перестань? — Тамара Борисовна развернулась к сыну. — Я в своём доме не могу слова сказать?
Кристина отложила нож и вытерла руки о полотенце. Внутри всё кипело, но она держала лицо спокойным. Три месяца назад они переехали к родителям Артёма — временно, как он обещал. Просто переждать, пока найдут нормальную квартиру.
Вечером, когда свекровь наконец заперлась в своей комнате, Кристина вошла в спальню к мужу. Артём лежал на кровати, уткнувшись в телефон.
— Всё, милый, я больше не буду терпеть твою маму! Пусть она орёт на тебя, а я съезжаю отсюда навсегда!
Он даже не поднял глаз от экрана.
— Куда ты съедешь? — спросил он монотонно. — У тебя же денег нет.
Вот это больнее всего. Кристина работала удалённо копирайтером, зарабатывала не густо. А Артём получал прилично, но каждый рубль уходил на какие-то непонятные нужды. На квартиру откладывали, как он говорил. Только вот за три месяца накопления не выросли ни на копейку.
— Найду где, — она присела на край кровати. — Артём, ты слышишь меня вообще? Я не могу так жить. Твоя мать сегодня назвала меня грязнулей! При тебе!
— Она не со зла, — он наконец отложил телефон. — Просто характер такой. Мама всегда была… резкой.
— Резкой? — Кристина почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — Она унижает меня каждый день! Говорит, что я не умею готовить, не так мою посуду, раскидываю вещи. Хотя я весь день убираюсь!
— Ну не весь день же, — Артём зевнул. — Ты на компьютере сидишь.
— Я работаю!
— Мама тоже работает. В магазине восемь часов на ногах стоит.
Кристина встала. Говорить было бесполезно. Раньше Артём хоть пытался заступаться, а теперь даже не делал вида, что на её стороне. Словно за эти месяцы он снова превратился в маменькина сынка.
На следующее утро она проснулась от звука хлопнувшей двери. Тамара Борисовна ушла на работу рано, как всегда. Артём ещё спал — у него была ночная смена, вернулся только под утро. Кристина оделась, взяла сумку и вышла на улицу.
Город встретил её морозным воздухом и пустынными улицами. Она шла быстро, будто убегая от чего-то. Не знала точно, куда направляется, но ноги сами несли к центру. Там, в старом квартале рядом с парком, жила её бывшая коллега Жанна. Они вместе работали в офисе до того, как Кристина ушла на удалёнку.
Жанна открыла дверь в халате, с чашкой кофе в руке.
— Кристюша? — она удивлённо приподняла бровь. — Ты чего с утра пораньше?
— Можно зайти?
Они сели на кухне. Кристина рассказала всё — про свекровь, про равнодушие мужа, про ощущение, что она медленно растворяется в этой квартире. Жанна слушала молча, изредка кивая.
— Ты знаешь, что мне кажется странным? — наконец сказала она. — Что за три месяца вы не нашли квартиру. В наше время это делается за неделю максимум.
— Он говорит, нужно накопить на первый взнос.
— А сколько у вас уже есть?
Кристина задумалась. Она не знала. Артём никогда не показывал ей накопления, говорил только: "Пока мало, надо ещё".
— Слушай, — Жанна придвинулась ближе. — А ты точно знаешь, на что он тратит деньги?
— Ну… на еду, на проезд…
— Он же живёт с мамой. Какая еда, какой проезд? Мама его кормит, до работы пешком полчаса.
Кристина почувствовала, как похолодело внутри. Она никогда не задумывалась об этом. Артём каждый месяц получал зарплату, но на общие нужды давал копейки. Куда уходили остальные деньги?
— Ты думаешь…
— Я ничего не думаю, — Жанна пожала плечами. — Но я бы на твоём месте проверила.
Вернувшись домой ближе к обеду, Кристина застала Артёма на кухне. Он ел яичницу, которую приготовила ему мать перед уходом — тарелка была накрыта крышкой, чтобы не остыла.
— Где ты была? — спросил он, не поднимая головы.
— Гуляла.
— Странно. Обычно ты весь день дома.
Она села напротив.
— Артём, покажи мне наш счёт.
— Какой счёт?
— Тот, куда ты откладываешь на квартиру.
Он поперхнулся, закашлялся. Потянулся за водой.
— Зачем тебе?
— Хочу знать, сколько уже накопили.
— Немного пока. Не стоит смотреть.
— Покажи.
Пауза затянулась. Артём смотрел на тарелку, двигал по ней вилкой. Потом резко встал.
— Нет у меня никакого счёта!
Кристина будто окаменела.
— Как нет?
— Нет и всё! — он повысил голос. — Я трачу деньги на себя, на свои нужды! Имею право?
— Но ты говорил…
— Говорил, говорил! — он прошёлся по кухне. — Я много чего говорю! А ты что, поверила, что мы снимем квартиру? На мою зарплату?
— Но мы же вместе…
— Вместе! — он развернулся к ней. — Ты работаешь на своём ноутбуке три часа в день и получаешь гроши! О какой квартире речь?
Кристина медленно поднялась. Внутри всё оборвалось. Значит, это было враньё. С самого начала. Артём никогда не собирался съезжать от матери. Он просто привёл её сюда, чтобы… чтобы что? Чтобы был ещё один человек, которого можно унижать?
— Понятно, — её голос был тихим, но твёрдым. — Тогда я ухожу.
— Да куда ты уйдёшь? — он усмехнулся. — Тебе некуда.
— Найду.
Она развернулась и пошла к выходу. Артём крикнул ей вслед что-то, но она не разбирала слов. Схватила куртку, сунула ноги в ботинки и выскочила на лестничную клетку.
Только на улице она остановилась, чтобы отдышаться. Руки дрожали, сердце колотилось. Что теперь? Правда — некуда идти. Родители живут в другом городе, друзей в этом городе почти нет. Жанна вряд ли примет на постоянное житьё.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма: "Не дури. Возвращайся".
Кристина выключила звук и пошла вперёд, не зная куда. Главное — подальше от этого дома, от этих людей. Она шла через весь район, мимо торгового центра, мимо автостанции. На углу одной из улиц увидела объявление на стенде: "Требуется продавец-консультант. Жильё предоставляется".
Комната оказалась крошечной — восемь квадратных метров в общежитии за магазином. Железная кровать, старый шкаф, стол у окна. Но это было её пространство. Никто не врывался с криками, никто не называл грязнулей, никто не врал про несуществующие накопления.
Кристина работала в отделе бытовой техники. График плавающий, зарплата средненькая, но с премиями выходило прилично. Главное — она могла дышать. Первую неделю просто наслаждалась тишиной. Приходила после смены, ложилась на кровать и слушала, как за окном шумит вечерний город. Артём писал каждый день. Сначала требовал вернуться, потом умолял, потом снова злился. Она не отвечала.
Через две недели всё полетело к чёртям.
Кристина консультировала покупательницу по холодильникам, когда услышала знакомый резкий голос у входа.
— Где эта дрянь? Где она?!
Тамара Борисовна. В своём дешёвом плаще и с красным от злости лицом. Она прошла через весь торговый зал, не обращая внимания на администратора.
— Вот ты где! — свекровь подлетела к ней. — Думала, спряталась?
— Тамара Борисовна, — Кристина попыталась сохранить спокойствие. — Пожалуйста, уйдите. Я на работе.
— На работе она! — свекровь захохотала истерично. — Бросила мужа и на работе! Ты хоть понимаешь, что натворила?
Покупательница отступила в сторону. В зале стало тихо — все смотрели на них.
— Мой сын из-за тебя не спит, не ест! — свекровь повысила голос ещё громче. — Ты разбила семью! Нахалка бессовестная!
— Женщина, пройдёмте к выходу, — появился охранник.
— Не трогай меня! — Тамара Борисовна замахнулась сумкой. — Я с ней ещё не закончила! Ты думаешь, ты лучше других? Думаешь, найдёшь кого-то получше моего Артёма? Никому ты не нужна!
Охранник взял её под локоть. Свекровь дёргалась, кричала, но её уверенно повели к выходу. На пороге она обернулась:
— Пожалеешь! Всё равно к нему вернёшься, ползать будешь!
Дверь закрылась. В зале повисла неловкая тишина. Кристина стояла, чувствуя, как дрожат колени. Администратор подошла к ней:
— С тобой всё в порядке?
— Да. Извините за сцену.
— Не ты виновата. Иди в подсобку, успокойся. Я тебя подменю.
Кристина заперлась в маленькой комнатке для персонала и разрыдалась. Не от обиды даже — от облегчения. Вот она, настоящая Тамара Борисовна. Без масок, без игры в заботливую мать. Просто злобная женщина, которая не хочет отпускать сына.
Вечером позвонила бабушка. Та самая, которая жила в деревне в трёхстах километрах отсюда, которую Кристина видела последний раз лет пять назад.
— Внученька, мне Жанна твоя рассказала про твои дела, — голос бабы Клары был твёрдым, несмотря на восемьдесят лет. — Собирайся и приезжай ко мне.
— Бабуль, я не могу просто так бросить работу…
— Работу найдёшь и здесь. А у меня дом большой, жить одной тоскливо. Приезжай, обсудим всё.
Кристина смотрела на облупившиеся стены общежития и думала. Что её здесь держит? Работа, которую можно найти где угодно? Город, где за углом может снова появиться Тамара Борисовна или Артём?
Через неделю она сидела в автобусе, который вёз её в деревню Криничное. За окном мелькали заснеженные поля, редкие посадки, покосившиеся столбы вдоль дороги. Кристина положила голову на холодное стекло и впервые за месяцы почувствовала что-то похожее на покой.
Дом бабушки оказался действительно огромным — двухэтажный, с мансардой, с большим участком. Баба Клара встретила её на крыльце, маленькая, но крепкая, с живыми глазами.
— Заходи, внучка. Чай поставлю.
Они сидели на кухне допоздна. Кристина рассказывала, бабушка слушала, иногда качая головой.
— Мужики сейчас измельчали, — наконец сказала она. — Вот твой дед, царствие ему небесное, тот характер имел. Но семью защищал. А этот твой… слабак.
— Я просто не знала, что делать.
— Правильно сделала, что ушла. Жизнь одна, зачем её проводить с людьми, которые тебя не ценят?
Кристина устроилась в комнату на втором этаже — светлую, с большими окнами. Бабушка сказала, что может жить сколько хочет, помогать по хозяйству и думать о будущем.
Артём нашёл её номер через месяц. Позвонил поздно вечером.
— Кристина, мне сказали, ты у бабушки в деревне.
— И что?
— Давай встретимся. Поговорим нормально.
— Не о чем нам говорить.
— Я скучаю. Правда. Мама тоже… она жалеет, что так вышло.
Кристина усмехнулась.
— Артём, ты три месяца врал мне. Держал в доме своей матери, где меня унижали каждый день. Потом твоя мама устроила мне сцену на работе. И ты думаешь, мы просто поговорим, и всё наладится?
— Я изменился. Честно.
— Нет. Ты не менялся и не изменишься. Ты всё тот же человек, который предпочёл маму жене. Живи с ней дальше. До свидания.
Она положила трубку и заблокировала его номер. Странно, но никакой боли не было. Только спокойствие.
Баба Клара как-то сказала:
— А знаешь, чего в деревне не хватает? Нормального магазина. Один только — Валерии, так там цены конские и выбор никакой.
Кристина задумалась. У неё было немного накоплений, плюс бабушка предложила помочь. Они съездили в райцентр, всё просчитали. Оформили ИП, нашли помещение — старый клуб, который пустовал лет десять. Кристина вложилась в ремонт, в оборудование, в первую партию товара.
Магазин открыли весной. Небольшой, но с хорошим ассортиментом и приятными ценами. Народ пошёл. Сначала из любопытства, потом по привычке. Валерия, хозяйка конкурентного магазина, злилась, но что-то сделать не могла — Кристина играла честно.
К лету дела пошли так хорошо, что она наняла продавца. К осени открыла ещё один отдел — хозяйственные товары. Деревня была большая, дачников летом приезжало много. Деньги текли рекой.
Артём приехал в деревню однажды в сентябре. Постучал в ворота, когда Кристина разбирала накладные на веранде.
— Привет, — он стоял с букетом, жалкий и растерянный.
— Привет.
— Можно поговорить?
— Говори.
Он прошёл во двор, огляделся. Новый забор, ухоженный участок, крепкий дом.
— Ты... хорошо устроилась.
— Да.
— Слушай, я хотел сказать... я был дураком. Прости меня. Давай начнём всё заново?
Кристина посмотрела на него. Этого мужчину она когда-то любила. Но сейчас видела только слабого человека, который приезжает не потому, что любит, а потому что услышал про её успех.
— Нет, Артём. Езжай домой. К маме.
— Но я люблю тебя!
— Ты любишь только себя. Всё, что тебе нужно было — удобная жизнь. Со мной тебе было удобно. А теперь неудобно, вот и приехал. Но мне с тобой было плохо. Очень плохо. И я больше не хочу этого повторять.
Он ушёл, сгорбившись. Кристина проводила его взглядом и вернулась к накладным. Жизнь продолжалась — её жизнь, без криков, унижений и лжи.
Зима в Криничном выдалась снежная. Кристина вставала рано, проверяла магазин, встречалась с поставщиками, вела бухгалтерию. Жизнь наладилась — размеренная, спокойная, без потрясений. Баба Клара шутила, что внучка превратилась в бизнес-леди, хотя всё ещё ходит в старых джинсах и не красит губы.
В феврале в деревню приехал новый ветеринар. Молодой, лет тридцати пяти, с седыми висками и спокойными серыми глазами. Звали его Богдан. Снял дом на окраине, открыл небольшую клинику для животных.
Кристина столкнулась с ним в магазине. Он покупал корм для собаки — огромной дворняги, которую подобрал ещё по дороге в деревню.
— Вы хозяйка? — спросил он, расплачиваясь.
— Да.
— Хороший магазин. Приятно, что есть выбор.
Они разговорились. Богдан рассказал, что работал в городе, но устал от бешеного ритма. Решил переехать в глубинку, лечить коров и кошек, жить тихо. Кристина рассказала про свой путь — вкратце, без подробностей. Он слушал внимательно, не перебивая.
— Смелая, — сказал он в конце. — Не каждая решится начать всё с нуля.
— Просто не было выбора, — пожала плечами Кристина.
— Выбор всегда есть. Можно было вернуться, смириться, терпеть. Ты выбрала свободу. Это дорогого стоит.
Они начали встречаться случайно. То Богдан заходил за кормом, то Кристина приводила соседского кота на прививку. Разговоры становились длиннее. Однажды он пригласил её на чай — просто так, без повода.
Дом у него был аккуратный, пахло деревом и кофе. Собака лежала у печки, не сводя с хозяина преданных глаз.
— Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил Богдан, наливая чай. — Ты не жалуешься. Многие бы на твоём месте ныли про несправедливость жизни, злого мужа, злую свекровь. А ты просто взяла и сделала себе новую жизнь.
— Жаловаться бесполезно, — Кристина обхватила ладонями горячую кружку. — Никто не придёт и не спасёт. Только сама.
— Поэтому ты мне и нравишься.
Она подняла глаза. Он смотрел на неё серьёзно, без улыбки.
— Я не ищу отношений, — тихо сказала Кристина. — Устала от всего этого.
— Я тоже не ищу, — ответил Богдан. — Просто хочу быть рядом. Если ты не против.
Весна пришла быстро. Снег сошёл, обнажив чёрную землю. Кристина и Богдан виделись всё чаще. Он помогал ей с тяжёлыми коробками в магазине, она кормила его ужином, когда у него выдавался тяжёлый день. Никаких клятв, никаких громких слов. Просто два человека, которым хорошо вместе.
Баба Клара одобрительно кивала, глядя на них.
— Вот это настоящий мужик, — говорила она. — Не болтун, не хвастун.
Летом Богдан сделал предложение. Без ресторанов и фейерверков. Они сидели на берегу пруда, смотрели на закат. Он взял её руку и сказал:
— Выйдешь за меня?
Кристина молчала. Внутри боролись страх и надежда. А вдруг снова? Вдруг он окажется таким же, как Артём?
— Я не тороплю, — добавил Богдан. — Подумай. Но знай: я не такой, как он. Я тебя не предам.
Она посмотрела в его глаза — спокойные, честные — и кивнула.
— Да.
Свадьбу сыграли осенью, скромно. Только самые близкие — баба Клара, несколько друзей из деревни, коллеги Богдана из соседних сёл. Кристина надела простое белое платье, Богдан — костюм. Они расписались в сельском ЗАГСе, потом устроили застолье в доме бабушки.
Артём узнал об этом через общих знакомых. Написал длинное сообщение — про то, как ошибался, как хотел бы вернуть время, как ему плохо без неё. Кристина прочитала и удалила, не ответив. Это была другая жизнь. Та, которой больше нет.
Магазин рос. К зиме Кристина открыла ещё один — в соседней деревне. Наняла управляющего, наладила поставки, расширила ассортимент. Деньги шли, дела крутились. Она стала известной в округе — молодая предпринимательница, которая вытянула себя сама.
Богдан поддерживал её во всём. Не лез с советами, но всегда был рядом, когда нужно. Помогал с документами, ездил с ней на встречи с поставщиками, вникал в тонкости бизнеса. Они были командой — настоящей, где каждый знает своё место и доверяет другому.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне в своём доме — Богдан купил соседний участок, и они построили новый, просторный, с большими окнами — Кристина сказала:
— Знаешь, я иногда думаю… если бы тогда всё сложилось по-другому, если бы Артём оказался нормальным человеком, я бы сейчас сидела в той квартире со свекровью и думала, что так и надо.
— И что? — Богдан поднял глаза от газеты.
— И то, что иногда плохое — это начало чего-то хорошего. Просто мы не сразу понимаем.
Он улыбнулся и взял её руку.
— Ты стала философом.
— Стала счастливой, — поправила Кристина.
За окном падал первый снег. Баба Клара пекла пироги на кухне, Богданова собака дремала у печки, в магазинах шла предновогодняя суета. Кристина смотрела на всё это — на свою жизнь, которую построила сама, без чьей-то помощи, без чужих обещаний — и понимала: она на своём месте.
Тамара Борисовна и Артём остались где-то там, в прошлом. Наверное, они до сих пор живут вместе, в той же квартире, унижают друг друга и думают, что так и должно быть. Кристине было их даже не жаль — просто безразлично. Как будто это была история про других людей.
Она выбрала себя. Свою свободу. Свою жизнь. И это того стоило.
Весной они с Богданом узнали, что ждут ребёнка. Кристина стояла у окна, гладила ещё плоский живот и думала о том, какой она будет матерью. Точно не такой, как Тамара Борисовна. Она научит ребёнка главному: уважать себя, не терпеть унижений и строить жизнь своими руками.
Баба Клара обняла её за плечи.
— Всё у тебя будет хорошо, внученька. Ты сильная.
— Я просто живу, бабуль.
— Вот это и есть настоящая сила.
Кристина улыбнулась. Да, наверное, так оно и есть. Жить. Не выживать, не терпеть, не ждать, когда кто-то всё исправит. Просто жить — свободно, с достоинством, с людьми, которые тебя ценят.