Анна сидела на кухне и смотрела, как её свекровь Нина Сергеевна методично перекладывает продукты в холодильнике. Перекладывает то, что Анна разложила утром. Молоко — не туда. Сыр — не на ту полку. Йогурты — вообще безобразие, как можно было так поставить.
— Видишь, Андрюша, — свекровь даже не оборачивалась, продолжая хозяйничать, — я же говорила, что девочка не умеет вести хозяйство. Ну как можно молочку к мясу ставить? Это же элементарные правила гигиены.
Анна молча отпила кофе. Четыре года. Четыре года она слушала эти наставления, эти замечания, эти «элементарные правила», которые почему-то менялись каждую неделю.
Андрей стоял у окна, листал что-то в телефоне. Анна видела его отражение в стекле чайника — отстранённое, безучастное. Он давно научился не слышать.
— Мама, может, не надо? — вяло произнёс он, не отрываясь от экрана.
— Что не надо? Я что, не имею права навести порядок в доме собственного сына? — Нина Сергеевна наконец обернулась, и в её глазах читалось такое искреннее недоумение, что Анна почти поверила: свекровь действительно не понимает, что делает что-то не так.
Почти.
— Я просто хотела помочь, — продолжала женщина, прикрывая дверцу холодильника. — У меня опыт. Я знаю, как правильно. А ты, Андрей, всегда был таким неблагодарным.
Анна поставила чашку в раковину. Тихо, без звука. За эти годы она научилась двигаться бесшумно, чтобы не давать повода для новых замечаний.
— Я на работу, — сказала она.
— В субботу? — Нина Сергеевна всплеснула руками. — Ну что за жена! Семья должна быть на первом месте, Андрюша. Запомни это.
Анна взяла сумку и направилась к выходу. В прихожей её нагнала свекровь.
— Ты хоть извинись, что так разложила продукты. Я же три часа в автобусе ехала, специально приехала помочь вам, а ты...
— Извините, — машинально произнесла Анна.
Она говорила это слово так часто, что оно потеряло всякий смысл. Просто набор звуков, рефлекс, способ избежать конфликта.
Но сегодня что-то было не так.
Может быть, дело было в том, что вчера Анна получила повышение, о котором мечтала два года. Может быть, в том, что Андрей даже не спросил, как прошла её презентация. Или в том, как Нина Сергеевна вчера вечером, сидя на их диване, долго рассказывала соседке по телефону, какую неудачную партию выбрал её сын.
— Слышала, да? — говорила свекровь, думая, что Анна в ванной. — Нет, ну представь, карьеристка. Детей не хочет, дома не бывает. Я ему говорю: разводись, пока не поздно. Найдёшь нормальную девушку, хозяйственную.
Анна тогда просто закрыла дверь спальни и легла спать. А утром встала, как обычно, сделала завтрак, как обычно, улыбнулась мужу, как обычно.
На работе было спокойно. Анна разбирала документы, отвечала на письма, пила кофе из автомата. Её коллега Дарья зашла около обеда.
— Слушай, а ты чего такая? — спросила она, присаживаясь на край стола. — У тебя же вчера повышение было. Радоваться надо!
— Радуюсь, — Анна попыталась изобразить улыбку.
— Ага, вижу. Слушай, а помнишь, ты рассказывала про свекровь? Она всё ещё у вас?
— Приехала вчера. До понедельника.
Дарья присвистнула.
— Сочувствую. Моя хоть в другом городе живёт, раз в год видимся — и то хватает. А твоя прямо въехала, да?
— У неё ключи есть. Может приехать, когда захочет.
— Погоди. То есть она приходит без предупреждения?
Анна пожала плечами.
— Андрей ей ключи дал год назад. Сказал, что так удобнее.
Дарья открыла было рот, но Анна уже отвернулась к монитору. Она не хотела обсуждать это. Не хотела слышать очередное «а ты скажи ему», «а ты объясни», «а ты поставь на место». Она пробовала. Много раз. И каждый раз получала один и тот же ответ: «Ну это же моя мама. Ну потерпи немного».
Вечером Анна вернулась домой около восьми. Нина Сергеевна встретила её у двери с видом человека, пережившего личную трагедию.
— Ты где была? — голос был полон укоризны. — Андрюша с работы в шесть пришёл, голодный. Я, конечно, приготовила, но это же не моя обязанность!
— Спасибо, что приготовили, — Анна сняла туфли, поставила их аккуратно на полку.
— Вот и поговори с ней, — Нина Сергеевна развернулась к сыну, который лежал на диване с планшетом. — Объясни, что жена должна быть дома, должна готовить. Что это за брак такой?
Андрей поднял глаза.
— Мам, ну хватит.
— Хватит?! — свекровь всплеснула руками. — Я о тебе забочусь, о твоём благополучии, а ты мне «хватит»? Неблагодарный!
Анна прошла на кухню. Стол был накрыт — тарелки, салфетки, какое-то мясо с гарниром. Она не была голодна, но села, чтобы не создавать новый повод для претензий.
— Ешь, ешь, — Нина Сергеевна суетилась рядом. — Совсем исхудала на этой своей работе. Андрюша, посмотри на неё!
— Мам, она нормально выглядит.
— Что ты понимаешь! — свекровь махнула рукой. — Вот у нас в доме всегда был порядок. Отец твой с работы приходил — стол накрыт, всё свежее, домашнее. А здесь что? Одни полуфабрикаты да готовая еда из магазина.
Анна медленно жевала. Мясо было пересушенным, гарнир — безвкусным. Но она ела, потому что так было проще.
— И вообще, — Нина Сергеевна расхаживала по кухне, — я тут подумала. Может, вам квартиру побольше поискать? А то тут тесно, мне даже комнаты отдельной нет, когда приезжаю.
Анна подняла глаза.
— Мы не планируем переезжать.
— А я тебя не спрашиваю! — свекровь развернулась так резко, что чуть не задела чашку на столе. — Я с сыном разговариваю. Андрюша, ну скажи ей!
— Скажи что? — Андрей появился в дверях.
— Что нужно уважать старших. Что я мать, и моё мнение важно.
Анна положила вилку.
— Я закончила. Спасибо за ужин.
Она встала, но Нина Сергеевна преградила ей путь.
— Ты куда? Сначала извинись.
— За что?
— За то, что нахамила! За то, что сказала, будто моё мнение не важно!
— Я этого не говорила.
— Говорила! Андрей, ты слышал?!
Андрей потёр переносицу.
— Мам, давай без скандалов...
— Какой скандал?! — Нина Сергеевна уже почти кричала. — Я просто хочу, чтобы твоя жена извинилась! Это нормально! Это уважение!
Анна стояла молча. Внутри что-то очень медленно, очень тихо начинало меняться. Как тектонические плиты перед землетрясением.
— Извинись перед мамой немедленно, — сказал Андрей тихо, но твёрдо. — Она старше.
И именно в этот момент Анна опустила взгляд на свою левую руку. На тонкое золотое кольцо, которое носила четыре года не снимая.
Она даже не сразу поняла, что делает. Пальцы сами потянулись к кольцу, медленно, почти задумчиво начали проворачивать его.
— Ты что делаешь? — голос Андрея словно доносился откуда-то издалека.
Анна молчала. Кольцо скользнуло через сустав, застряло на секунду, потом соскользнуло окончательно. Она сжала его в кулаке, чувствуя, как тёплый металл впечатывается в ладонь.
— Аня, — Андрей шагнул вперёд, но она отступила.
— Нет, — сказала она. Первый раз за четыре года. Просто. Чётко. Нет.
Нина Сергеевна замерла с открытым ртом.
— Что... что она себе позволяет?
Анна положила кольцо на стол. Оно звякнуло о тарелку — тонкий, почти музыкальный звук.
— Я ухожу, — сказала она. — На пару дней. Мне нужно подумать.
Она развернулась и пошла в спальню, слыша за спиной возмущённый вопль свекрови и растерянный голос мужа. Но это больше не имело значения.
Анна достала из шкафа маленький чемодан — тот самый, с которым приехала сюда четыре года назад, полная надежд и планов. Начала складывать вещи. Руки двигались автоматически, мысли путались, но одно она знала точно: обратно она вернётся другим человеком. Если вернётся вообще.
Анна остановилась в гостинице на окраине города. Маленький номер с видом на парковку, скрипучая кровать, запах дешёвого освежителя воздуха. Но здесь было тихо. Здесь никто не говорил ей, как правильно дышать.
Телефон разрывался от звонков. Андрей. Снова Андрей. Потом Нина Сергеевна — Анна даже представила, как свекровь выхватила у сына трубку. Она отключила звук и легла на кровать, уставившись в потолок.
Утро началось со звонка от Дарьи.
— Ты где? — голос подруги звучал встревоженно. — К нам в офис приходила какая-то женщина. Спрашивала про тебя. Говорила, что родственница.
Анна села на кровати.
— Описание?
— Лет пятидесяти пяти, в бежевом плаще. Прическа такая... ну, знаешь, химия старомодная.
Нина Сергеевна. Анна сжала телефон.
— Что она хотела?
— Говорила с директором. Я слышала обрывки разговора. Что-то про то, что ты... ну, короче, что у тебя проблемы психологические. Что семья волнуется. Что тебе нужна помощь.
— Она что, предлагала меня уволить?
— Почти. Говорила, что ты в неадекватном состоянии, что не можешь отвечать за свои поступки. Хорошо, что Юрий Петрович тебя знает давно. Он её вежливо выпроводил, но...
— Но что?
— Анна, она упоминала, что свяжется с клиентами. У неё список был. Она что, знает, с кем ты работаешь?
У Анны похолодело внутри. Список клиентов лежал дома, в папке на рабочем столе. Значит, Нина Сергеевна уже рылась в её вещах.
— Спасибо, что предупредила.
Она отключилась и набрала номер Андрея. Тот ответил после первого гудка.
— Анна, слава богу! Где ты? Мама с ума сходит, я тоже...
— Передай своей маме, — голос Анны был ровным, холодным, — что если она ещё раз появится на моей работе или свяжется с моими клиентами, я подам в суд. За клевету и вмешательство в личную жизнь.
— Какой суд? Ты о чём? — Андрей растерянно замолчал. — Она просто волнуется...
— Она пришла к моему директору. Говорила, что я невменяемая.
Пауза. Потом Андрей виновато вздохнул:
— Ну... она переживает. Думает, что ты наделала глупостей. Что тебе нужна поддержка семьи.
— Поддержка? — Анна усмехнулась. — Андрей, твоя мама пытается меня уволить. Это не поддержка. Это месть.
— Не преувеличивай. Мама немного перегнула, но она из лучших побуждений. Просто вернись домой, мы всё обсудим спокойно.
— Нет.
— Аня, пожалуйста...
Она положила трубку.
Через час пришло сообщение от незнакомого номера. «Здравствуйте, это Елизавета Борисовна, ваш основной клиент. Мне позвонила женщина, представилась вашей родственницей. Сказала, что вы больны и не сможете вести проект. Это правда?»
Анна быстро набрала ответ: «Елизавета Борисовна, это недоразумение. У меня всё в порядке, проект будет сдан в срок. Прошу игнорировать любую информацию от посторонних лиц».
Но следом пришло ещё два похожих сообщения. От другого клиента. От партнёрской компании. Нина Сергеевна методично обзванивала всех.
Анна поняла: это война. Тихая, подлая, но война.
На следующий день она приехала в офис пораньше. Юрий Петрович вызвал её к себе.
— Садись, — он выглядел усталым. — Слушай, я тебя знаю давно. Понимаю, что у тебя семейные проблемы. Но эта женщина... она звонила уже трём нашим клиентам. Говорит, что ты бросила семью, что у тебя нервный срыв.
— Я могу всё объяснить.
— Не надо объяснять мне. Я тебе верю. Но клиенты нервничают. Один уже намекнул, что подумает о смене подрядчика.
Анна стиснула руки.
— Дайте мне неделю. Я всё улажу.
Вечером она сидела в номере и думала, как быть дальше. Телефон снова ожил — на этот раз звонила Нина Сергеевна.
— Ну что, умница, — голос свекрови был сладким, почти ласковым. — Поняла, чем пахнет? Думала, что можешь просто взять и уйти? Мой сын — хороший человек. Ему не нужна такая жена, как ты. Бесплодная карьеристка.
— Вы не имеете права...
— Имею! — голос стал жёстким. — Я мать. И я буду защищать своего ребёнка от таких, как ты. Думаешь, я не знаю, что ты его используешь? Квартира на его имя, расходы он оплачивает. А ты что даёшь взамен? Ничего!
— Я плачу половину счетов. И ипотеку тоже.
— Врёшь! Андрей мне всё рассказал. Он тебя содержит, а ты только работу свою любишь. Ну ничего. Скоро тебе работать будет негде.
Анна положила трубку. Руки дрожали — не от страха, от ярости.
Она открыла ноутбук и начала собирать доказательства. Платёжки за коммунальные услуги — её подпись на половине. Чеки из супермаркета — её карта. Переводы на общий счёт — ежемесячно, четыре года подряд. Всё документировано, всё сохранено.
Потом нашла контакты адвоката — того самого, которого Дарья рекомендовала год назад на всякий случай. Написала письмо с описанием ситуации.
Ответ пришёл утром: «Приезжайте, поговорим. У вас есть основания для иска о защите деловой репутации».
Анна оделась и поехала в центр города. Адвокат оказался молодым мужчиной лет тридцати пяти, с внимательными глазами.
— Значит так, — он просмотрел документы. — Клевета, вмешательство в профессиональную деятельность. Можно подать заявление. Но есть нюанс — это ваша свекровь. Суд будет долгим и неприятным.
— Мне нужно, чтобы она просто отстала.
— Тогда есть другой вариант. Официальное письмо от юриста с требованием прекратить контакты с вашими работодателями и клиентами. Угроза судебного разбирательства обычно отрезвляет людей.
— Давайте попробуем.
Письмо было отправлено в тот же день. Анна вернулась в гостиницу и впервые за три дня почувствовала что-то похожее на облегчение.
Вечером позвонил Андрей. Голос его был растерянным и злым одновременно.
— Ты серьёзно наняла адвоката против моей матери?
— Да.
— Она только хотела помочь!
— Она хотела меня уничтожить, — Анна говорила спокойно. — И если ты этого не видишь, то мне нечего тебе сказать.
— Аня, давай встретимся. Поговорим нормально.
Она задумалась.
— Хорошо. Завтра, в кафе на Садовой. В шесть вечера. Без твоей матери.
— Без неё, — пообещал он.
Но Анна уже знала: обещания Андрея ничего не стоят.
Анна пришла в кафе на десять минут раньше. Села у окна, заказала чай. Наблюдала за улицей — люди спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. Обычная жизнь, в которой не было места постоянным унижениям и оправданиям.
Андрей появился ровно в шесть. Один. Анна отметила это про себя — значит, способен хотя бы иногда держать слово.
— Привет, — он сел напротив, выглядел измученным. — Ты как?
— Нормально.
Молчание. Официантка принесла ему кофе. Андрей нервно размешивал сахар, не поднимая глаз.
— Мама уехала, — наконец сказал он. — Получила то письмо от адвоката. Очень обиделась. Сказала, что я выбрал не ту сторону.
— Ты выбрал сторону?
Он поднял взгляд.
— Я сказал ей, что она перешла черту. Что со звонками клиентам она зашла слишком далеко.
— И?
— Она назвала меня предателем. Сказала, что я не ценю её жертвы. Что она одна меня растила, а я теперь из-за какой-то женщины её бросаю.
Анна отпила чай. Он был слишком горячим, обжёг губы, но она даже не поморщилась.
— Андрей, давай честно. Я для тебя «какая-то женщина»?
— Нет! Конечно, нет. Просто... мама так говорит, когда злится.
— А ты не поправляешь. Не говоришь: «Это моя жена». Ты молчишь.
Он потёр лицо ладонями.
— Я не знал, что делать. Мне казалось, что если я буду помягче, всё само рассосётся. Что вы притрётесь друг к другу.
— Четыре года, — Анна произнесла это слово чётко. — Четыре года я притиралась. Извинялась за то, что дышу. Терпела замечания по поводу еды, уборки, одежды, работы. Слушала, как твоя мать обсуждает меня с подругами, будто меня нет рядом.
— Я знаю, она бывает резкой, но...
— Резкой? — Анна усмехнулась. — Андрей, она пыталась меня уволить. Звонила клиентам и рассказывала, что у меня психические проблемы. Это не резкость. Это целенаправленная агрессия.
Он кивнул, опустил голову.
— Прости. Мне правда жаль.
— Мне тоже жаль, — Анна достала из сумки конверт, положила на стол. — Здесь документы по ипотеке. Моя доля выплат за последние годы. Я хочу продать квартиру и разделить деньги. Или ты можешь выкупить мою часть.
Андрей побледнел.
— Ты... ты хочешь развестись?
— Я хочу жить, — просто сказала Анна. — А с тобой я просто существовала. Знаешь, я вчера поняла одну вещь. Когда ты сказал мне извиниться перед твоей матерью, ты даже не спросил, что произошло. Не поинтересовался моей версией. Просто решил, что виновата я.
— Ну мама же старше, она...
— Она взрослый человек, который должен отвечать за свои слова и поступки, — перебила Анна. — Возраст не даёт права на хамство. И ты это знаешь. Просто тебе удобнее закрывать глаза.
Андрей молчал. Потом тихо спросил:
— А если мама больше не будет приезжать? Если я скажу ей, что нам нужно личное пространство?
Анна покачала головой.
— Поздно, Андрей. Дело не только в ней. Дело в том, что ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу за четыре года. Я была одна против вас двоих.
— Я не хотел ссориться с мамой...
— Зато не боялся потерять меня.
Эта фраза повисла в воздухе. Андрей открыл рот, но ничего не сказал. Потому что сказать было нечего.
Анна встала, оставила деньги за чай на столе.
— Документы на развод я подам через неделю. С квартирой решим через адвокатов. Мои вещи я заберу, когда тебя не будет дома.
— Аня, подожди...
Но она уже шла к выходу. На улице было свежо, ветер трепал волосы. Анна достала телефон и написала Дарье: «Можно к тебе на пару недель?»
Ответ пришёл мгновенно: «Приезжай. Вино уже в холодильнике».
Через месяц Анна сидела в новой съёмной квартире — маленькой студии на пятом этаже. Голые стены, минимум мебели, зато огромное окно с видом на парк. Здесь пахло свежей краской и возможностями.
Развод оформлялся без скандалов. Андрей даже не стал спорить о разделе имущества. Нина Сергеевна пыталась звонить пару раз, но Анна просто сбрасывала вызовы. Адвокат отправил ей повторное предупреждение, и звонки прекратились.
На работе всё наладилось. Клиенты, получившие официальные опровержения, успокоились. Один даже извинился за то, что вообще поверил незнакомой женщине.
— Знаете, — сказал он Анне по телефону, — моя бывшая свекровь была такой же. Понимаю, через что вы прошли.
Анна сидела на подоконнике с чашкой кофе и смотрела на закат. Телефон завибрировал — сообщение от Дарьи: «Как ты?»
«Хорошо. Впервые за годы — правда хорошо».
«Горжусь тобой. Не каждый решится начать заново».
Анна посмотрела на свою левую руку. Без кольца палец выглядел непривычно голым. Но правильным. Честным.
Она не знала, что будет дальше. Может, встретит кого-то нового. Может, останется одна. Может, вообще уедет в другой город, начнёт всё с нуля.
Но одно она знала точно: больше никогда не будет извиняться за то, что имеет право голоса. За то, что её мнение важно. За то, что она есть.
Золотое кольцо лежало где-то в коробке с вещами Андрея. Пусть лежит. Оно больше ничего не значило.
А молчание, которое когда-то было её способом выживания, теперь превратилось в тишину. Спокойную. Свободную. Свою.
И в этой тишине Анна наконец услышала себя.