Глава ✓ 351
Начало
Продолжение
Марья Яковлевна пришла выбирать подарок супругу в магазин подруги на День Ангела, к 9 мая, когда заметила, что с Мэри неладное.
Да потом завертелась с прекрасной и глупенькой Аглаей Степановной Р. и было ей несколько не до визитов. Потом сама Мэри была занята настолько, что ей было не до долгих разговоров, а вопрос, который мучал Марью Яковлевну был всё же довольно интимен. Обсуждать столь щепетильные темы в присутствии Генриетты или иных знакомых она находила недостойным.
А всё дело было в размере растущего животика Мэри Лариной. Ей, выносившей двух ребятишек и самой её объемы казались чрезмерными, ну что поделать, все дети разные. Этот вот будет крепеньким бутузом, если судить по тому, с какой скоростью растёт малыш и насколько он активный.
Порой Мэри казалось, что её чрево вот-вот лопнет, настолько нелепые и смешные пертурбации в нём происходили. И всё бы ладно, но уже и Марфа с Анисьей тревожно переглядывались и перешёптывались.
Обратиться за консультацией к доктору - почти немыслимо, ведь плчти всегда вопросами и проблемами течения беременности и родов занимались повивальные бабки. Правда, они редко были бабками или даже пожилыми женщинами, их знания были обширны и опыт значителен. Девочки-сироты, попавшие в Петербургский воспитательный дом, они учились в основанном вдовствующий императрицей Марией Фёдоровной Повивальном институте. 22 ученицы с 1797 года ежегодно выпускались из его стен после сдачи экзаменов и получив именное Свидетельство.
После окончания учёбы «всякая повивальная бабка должна была быть в звании своём испытана, удостоена и присягою обязана; притом благонравна, доброго поведения, скромна и трезва, дабы во всякое время в состоянии была дело своё исполнять». Но как же страшно рожать не в родных стенах, а в госпитале, среди чужих людей, пусть и одного с ней пола, и таких же страдалиц. Да и долго ещё до родов, если верить её собственному календарю. И всё же дурные предчувствия не могли не терзать женщину перед столь ответственным и опасным действом.
Как могла, она гнала их от себя, с удовольствием участвуя в немногих летних развлечениях. Прогуливаясь по Таврическому саду, открытому только для благородной публики на время, когда Царствующая Фамилия выезжала из столицы на лето в Ораниенбаум, Гатчину и Царское село, она наслаждалась густой сенью деревьев, свежей сочной зеленью травы, так напоминающей ей родную Англию.
Пели птицы, журчала вода в прудах, мелькали в ней острые носы и гребни стерлядей. На клумбах цвели крокусы, цикламены, цветные виолы, которые в России носят забавное имя - анютины глазки. По тенистым дорожкам прогуливались знатные дамы и господа, хорошо одетые бонны с маленькими барчуками и барышнями. Играли на лужайках ребятишки постарше: в салочки, в дмурки, в чижа, в крикет и даже в лаун-теннис.
Удар по мячу одного из игроков оказался неожиданно сильным. Мяч, пусть и на излёте, но попал точно в прикрытый кружевной шалью живот Мэри Лариной. От неожиданности более, чем от удара, она охнула и оступилась, резкая боль, обжигающая и ослепляющая, разорвала тело. Обхватив внезапно ставший ужасно тяжёлым и твёрдым как камень живот, она без сил опустилась прямо на каменистые дорожки парка.
- Нет, нет, нет, ещё ужасно рано, этого не должно было произойти, - помертвевшие губы шептали одно и то же, а к даме в беде уже со всех сторон устремилась праздно гуляющая публика.
Увы, только ажурная беседка, в которой обычно хранились лодки, могла дать хоть какое-то убежище несчастной. женщине. Свернувшись клубочком, она мелко и часто дышала, не в силах сделать глубокого вдоха, когда рядом с ней, прогнав зевак, опустился на колени Николай Фёдорович Арендт.
- Что ж вы, голубушка, так неосторожно, - он отвел пряди с разом взмокшего лица. Боже! Мэри Ричардовна, вот уж не было печали, нет-нет, не шевелитесь! Всё правильно, вам сейчас покой нужен. Только я одного не пойму, от чего вы на сносях на прогулку одна отправились?
- Что, вы, Николай Фёдорович, всего только шестой месяц идёт, не ранее октября мой срок наступит.
- Да Бог с вами, неужто двойню носите?
Растерянно хлопая ресницами, Мэри только теперь свела воедино все "неправильности" своей тягости: сильно выпирающий живот, судороги в ногах, головокружения и постоянный голод. А чуткие и сильные пальцы врача уже нажимали на некие, только ему ведомые точки на пояснице женщины, что-то говорил, рассказывал о Марье Яковлевне и спазм таял. А после он проводил её домой и стро-настрого запретил дворне оставлять хозяйку одну.
Все помыслы молодой женщины касались отъезда её супруга на Кавказ, но руки, по старой привычке, всё время заняты были делом. То надобно Лизоньке новое платьице сшить, то свою рубашку починить, то костюмчик Джорджу выкроить из старого своего бархатного платья. Замечательная ткань, богатого багряного цвета, удобное платье было и тёплое по здешнему межсезонью самый цвет, да вот незадача - свеча сальная затесалась в люстре на званом вечере в Дворянском собрании. Не ей одной пролившиеся сверху горячие капли испортили платье и настроение.
Ну да ничего, к осени будет у Джордда замечательные бриджи и камзольчик, можно и кружев пустить по вороту рубашки для большего шику.
Вот уже и вырос её мальчонка! Скоро придется задуматься, куда ему идти учиться - в пажеский корпус, в Императорский Царскосельский лицей или в Ришельевский лицей в Одессе, куда Татьяна усердно заманивала племянника.
Всего год-полтора осталось Джорджу ваньку валять, но мальчик способный, легко у матушки английскому научился и чтению, и письму, аккуратно выводит русские буквы и много читает сестрице и Ванечке сказки. Озаботился Михаил Васильевич дворянством для старшего сына, прошение на высочайшее имя написал ещё в прошлом году и только перед самым отъездом просьбу его удовлетворили.
В Царскосельском детей дворянских готовили в чиновники высшего ранга. 6 лет дети изучали правоведение и политическую экономию, логику и этику, Закон Божий и четыре языка, включая латынь и древнегреческий, а ещё риторику, историю, географию и математику, статистику, начала физики и космографии. А еще в лицее учили рисовать, танцевать, фехтовать, ездить верхом и плавать. Выпускники лицея, в зависимости от успеваемости, выпускались подростки 16-17-ти лет с гражданскими чинами 14-9 класса.
В Ришельевском был ещё и педагогический институт, философское, правовеления и политической экономи училища, были предусмотрены так называемые «Внешние классы», где бесплатно могли обучаться дети из простых, бедных семей, но по той же программе и теми же преподавателями.
Разумеется, его уровень был несколько ниже Царскосельского и Мэри мечтала о Лицее поближе к дому. Тем более теперь, когда отец мальчика находится на самом краю Империи.
А пока бережёт себя Мэри, носит бремя своё, как вазу хрустальную, расплескать боится.
Продолжение следует ...
Карта Сбера для донатов 2202 2084 7346 4767