Праздничный ужин остывал на столе. Елена потратила три часа на то, чтобы приготовить утку в апельсиновой глазури и украсить гостиную свечами. Сегодня было ровно два года со дня их свадьбы с Максимом. Она хотела тишины, полумрака и хотя бы одного вечера, когда в их жизнь не ворвется тень его прошлого.
Звонок разрезал тишину как скальпель. Максим вздрогнул, бросил вилку и потянулся к смартфону. Елена видела, как изменилось его лицо — оно мгновенно стало виноватым и напряженным.
— Да, Наташа. Что-то случилось? — голос Максима стал заискивающим.
Елена слышала резкий, визгливый голос бывшей жены даже из динамика. Наталья не просила, она приказывала.
— Максим, дети скучают! Артем плачет, он порвал кроссовки на тренировке. Если ты сейчас же не приедешь и не привезешь деньги на новые, и не заберешь их на выходные, можешь забыть дорогу к моему дому. Я подам на пересмотр алиментов, ты меня знаешь. Мне плевать на твои планы!
— Наташ, но у нас годовщина... — Максим робко посмотрел на Елену.
— Годовщина с этой твоей? — Наталья расхохоталась. — Ну-ну. Выбирай: или твоя интрижка, или родные дети. У тебя десять минут.
Максим нажал отбой. Он не смотрел Елене в глаза. Он начал торопливо одеваться, натягивая свитер поверх праздничной рубашки.
— Лен, прости. Там правда аврал. Артему обувь нужна, он не может завтра на занятия пойти. Я быстро, отвезу деньги и вернусь.
— Она манипулирует тобой, Максим, — Елена встала, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Кроссовки можно купить завтра утром. Мы планировали этот вечер месяц. Почему её каприз важнее нашего праздника?
— Это не каприз, это дети! — рявкнул он, застегивая куртку. — Ты просто не понимаешь, у тебя же нет своих. Для тебя это просто траты, а для меня — жизнь. Посиди, поешь, я скоро буду.
Дверь захлопнулась. Елена осталась одна в пустой квартире. Она смотрела на две тарелки, на мерцающие свечи, и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Это был не первый раз. И, судя по всему, далеко не последний. Она была второй женой, но в этом доме всегда незримо присутствовала первая, диктуя правила, распределяя бюджет и распоряжаясь временем её мужа.
Максим вернулся за полночь. От него пахло чужим домом и дешевым табаком Натальи. Он не извинился. Он просто бросил ключи на тумбочку и сказал:
— Наталья совсем не справляется. Я решил забрать детей к нам на две недели. Ей нужно отдохнуть, съездить в санаторий. Лен, не начинай, пожалуйста.
Утром покой квартиры Елены был уничтожен. Десятилетний Артем и восьмилетняя Соня зашли в дом как захватчики. Они не поздоровались, не сняли грязную обувь в прихожей, сразу пробежав в гостиную.
— Фу, ну и запахи у вас, — сморщила нос Соня, глядя на дизайнерские вазы Елены. — У мамы дома пахнет цветами, а тут какой-то химией.
— Максим, мы договаривались, что дети будут у нас только по выходным, — шептала Елена на кухне, пока дети прыгали на белоснежном диване. — У меня отчетный период, мне нужна тишина. Почему ты не спросил меня?
Максим раздраженно отмахнулся, насыпая детям хлопья.
— Лен, ну это же дети. Они не виноваты, что у нас с Натальей не сложилось. Потерпи немного, скоро всё уляжется. Наталья на грани нервного срыва, ей правда нужно лечение. Ты же женщина, должна понимать.
— Я понимаю, что я хозяйка в этом доме, Максим. Квартира моя, я плачу за неё ипотеку. Почему я должна терпеть хамство на своей территории?
— Ой, опять ты про свою квартиру, — Максим закатил глаза. — Мы семья или кто? Будь мудрее.
В этот момент из гостиной раздался громкий хохот Артема. Соня подошла к Елене, прищурилась и звонко произнесла:
— А мама сказала, что ты здесь ненадолго. Она сказала, что ты просто временная нянька, пока папа не одумается. Мы скоро переедем сюда все вместе, а ты уедешь к своей маме.
Елена замерла с чайником в руке. Максим промолчал, делая вид, что очень занят своим телефоном.
Жизнь превратилась в полосу препятствий. Артем и Соня методично уничтожали всё, что было дорого Елене. На второй день Артем, играя в футбол в гостиной, разбил фарфоровую вазу. Это был подарок покойной матери Елены, единственная вещь, которую она берегла как зеницу ока.
— Максим, посмотри! — Елена едва не плакала, собирая осколки. — Это же была мамина ваза! Я просила их не играть здесь в мяч!
Максим даже не оторвался от телевизора.
— Купим новую, Лен. Не делай из мусора трагедию. Дети активные, им нужно пространство. Ты слишком зациклена на шмотках.
Артем стоял рядом и ухмылялся.
— Это дом нашего папы, — нагло заявил он. — Мы здесь хозяева. Мама сказала, что ты тут просто прислуга, которую папа нанял, чтобы ему было скучно не одной. Можем ломать, что хотим.
Елена посмотрела на мужа, ожидая, что он приструнит сына, но Максим лишь усмехнулся:
— Видишь, какие они у меня боевые? Весь в меня.
Вечером того же дня телефон Максима снова взорвался звонком. Наталья требовала невозможного.
— Максим, я проконсультировалась с юристом. Детям нужна прописка в центре, чтобы они пошли в лицей. Твоя новая пассия живет как раз в нужном районе. Пропиши их у неё. Временно. Иначе я подам на алименты в твердой сумме, и ты будешь отдавать мне восемьдесят процентов зарплаты. Выбирай.
Максим зашел в спальню к Елене. Его лицо было бледным.
— Лен, тут такое дело... Надо детей прописать. Временно, только для школы. Тебе же не жалко? Квартира всё равно твоя, это формальность. Но Наталья грозит судом, она меня по миру пустит.
— Нет, Максим. Категорическое нет. Прописка — это право проживания. Ты хочешь, чтобы твоя бывшая жена окончательно поселилась в моей жизни?
— Ты эгоистка! — Максим сорвался на крик. — Ты ненавидишь моих детей! Наталья была права, тебе на нас плевать. Ты только о своих метрах думаешь!
В субботу Елена вернулась с работы и обнаружила, что замок входной двери открыт. На её кухне, в её любимом шелковом халате, сидела Наталья. Она спокойно пила кофе из чашки Елены.
— Что вы здесь делаете? — голос Елены звенел от ярости. — Откуда у вас ключи?
Наталья лениво потянулась, демонстрируя идеальный маникюр.
— Максик дал. Сказал, что детям не хватает материнской ласки, пока он на работе, а ты... ну, ты вечно занята своими бумажками. Я побуду здесь неделю, помогу детям адаптироваться. Макс не против, он даже рад.
— Убирайтесь из моей квартиры! Сейчас же!
— Твоей? — Наталья встала, сокращая дистанцию. — Макс сказал, что вы планировали объединять счета. Так что считай это нашим общим имуществом. И вообще, деточка, посмотри правде в глаза. Ты здесь лишняя. Эти стены видели нас счастливыми еще до того, как ты появилась. Максим никогда тебя не полюбит так, как меня — мать его детей. Ты для него просто удобный вариант с жилплощадью.
Наталья взяла бокал с красным вином, который стоял на столе, и медленно, глядя Елене в глаза, вылила его на белоснежный ковер ручной работы. Пятно расплывалось как кровь.
— Ой, рука дрогнула, — усмехнулась Наталья.
Максим вошел в комнату в этот момент. Он увидел пятно, увидел разъяренную Елену и... подошел к Наталье.
— Лен, ну зачем ты опять скандалишь? Наталья просто хотела помочь. Ты её расстроила, у неё давление поднялось. Будь милосерднее, в конце концов.
— Максим, она вылила вино на мой ковер! Она в моем халате! У неё ключи от моей квартиры! Ты понимаешь, что происходит?
— Я понимаю, что ты устраиваешь истерику на ровном месте. Иди в спальню и успокойся. Мы с Наташей и детьми решили заказать пиццу и посмотреть кино. Не мешай нам.
Елена закрылась в спальне. Она сидела на кровати, слушая взрывы смеха из гостиной, звуки мультфильмов и голос Натальи, который теперь безраздельно властвовал в её доме. Она чувствовала себя привидением, лишним элементом в чужом семейном воссоединении.
Ночью, когда все уснули, Елена вышла на кухню попить воды. На столе лежал телефон Максима. Экран вспыхнул от нового сообщения. «Максик, я проверила её документы в сейфе, пока она была в душе. Там всё чисто, квартира только на ней. Тебе надо срочно подавать на раздел, как мы договаривались. Скажи, что вкладывал свои деньги в ремонт. Нам нужны эти деньги для переезда в Сочи».
Елена похолодела. Она бросилась к сейфу в кабинете. Код был взломан. Папка с документами на недвижимость исчезла. Те самые бумаги, которые подтверждали, что квартира куплена на деньги от продажи её наследства за три года до встречи с Максимом.
Утром Елена не стала готовить завтрак. Она вызвала полицию и своего адвоката. Когда наряд вошел в квартиру, Наталья еще спала в гостевой комнате.
— Что происходит? — Максим выбежал в коридор в одних трусах. — Лена, ты с ума сошла? Зачем здесь полиция?
— В этом доме произошла кража, Максим. Кража документов на собственность. И незаконное проникновение на частную территорию.
— Какое проникновение? Я её впустил! — орал Максим.
— Ты не имеешь права впускать посторонних без согласия собственника. А Наталья здесь — посторонняя.
Полицейские начали осмотр. Документы нашлись быстро — в сумке Натальи, спрятанной под кроватью Артема.
— Это ошибка! — визжала Наталья, когда на её запястьях защелкнулись наручники. — Максим, сделай что-нибудь! Она меня подставила!
— Лен, забери заявление! — Максим подбежал к Елене, его лицо исказилось от ужаса. — Её же посадят! Дети останутся без матери! Потерпи, мы всё обсудим, я заставлю её вернуть документы официально!
— Она уже их «вернула», Максим. С полицией. И ты уходишь вместе с ней.
— Либо ты забираешь заявление, либо я ухожу навсегда! — Максим замахнулся на неё, его рука замерла в сантиметре от её лица. — Я заберу всё! Я отсужу у тебя половину стоимости этой мебели, техники! Ты пожалеешь, что связалась со мной!
Елена смотрела на мужчину, которого любила, и видела только чудовище, выращенное на дрожжах чужой манипуляции. Она медленно достала свой планшет.
— Прежде чем ты уйдешь, Максим, посмотри вот это.
Она открыла переписку, которую ей переслал знакомый айтишник неделю назад — она начала подозревать неладное давно. На экране были скриншоты интимных сообщений Натальи и лучшего друга Максима, Олега.
«Олежек, потерпи еще немного. Максик скоро вытрясет из этой дуры деньги за квартиру, и мы свалим. Он такой лох, верит, что Артем — его сын. А на самом деле он копия тебя. Пусть платит алименты, нам они нужнее».
Максим читал, и его лицо медленно приобретало землистый оттенок. Он перечитывал снова и снова. Наталья в дверях затихла. Артем и Соня испуганно жались к стене.
— Это... это правда? — Максим повернулся к бывшей жене. — Артем не мой? Ты спала с Олегом всё это время?
Наталья вдруг перестала плакать. Её лицо стало злым и хищным.
— Да! Да, Максим! Потому что ты неудачник! Ты всегда был вторым сортом. Даже эту бабу ты нашел только ради её хаты. Ты думал, я тебя люблю? Мне нужны были только твои деньги и эта квартира! И я бы её получила, если бы не эта сука!
Максим взревел. Он схватил чемодан Натальи и начал вышвыривать её вещи прямо в открытую дверь, на лестничную клетку.
— Вон! Вон отсюда все! И детей забирай! Видеть вас не хочу!
Наталья, крича проклятия, выскочила в подъезд. Полицейские вывели её вслед за вещами. Дети, плача, побежали за матерью. В квартире воцарилась тишина. Оглушительная, тяжелая, как надгробная плита.
Максим медленно повернулся к Елене. Он упал на колени, закрыв лицо руками.
— Лена... прости. Господи, какой я был идиот. Я всё понял. Я был слеп. Они меня использовали... Давай начнем сначала? Теперь только мы. Я вычеркну их из жизни, клянусь. Я найду работу, я всё компенсирую...
Елена смотрела на него сверху вниз. Она не чувствовала ни жалости, ни торжества. Только холод. Глубокий, арктический холод, который сковал её сердце.
— Нет, Максим. Ты не был идиотом. Ты был предателем. Ты предавал меня каждый раз, когда говорил мне «потерпи». Ты предавал меня, когда давал ключи женщине, которая меня ненавидит. Ты предавал меня, когда верил им, а не мне.
— Но я люблю тебя!
— Ты любишь комфорт, который я тебе создала. У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи. Такси уже ждет внизу.
— Лена, куда я пойду? Мне некуда! Наталья меня не пустит, у неё Олег!
— Это не мои проблемы, Максим. У тебя есть «родные дети» и «любимая бывшая». Разбирайтесь сами.
Елена вышла в прихожую и открыла дверь. Максим, раздавленный и жалкий, поплелся собирать свои вещи. Он уходил медленно, надеясь на последний взгляд, на вздох сожаления. Но Елена стояла неподвижно, как изваяние.
Когда дверь за ним закрылась, она повернула замок. Три раза. Щелк. Щелк. Щелк.
Она прошла на кухню. На белом ковре всё еще темнело винное пятно. Елена набрала номер клининговой службы.
— Мне нужна полная дезинфекция, — сказала она холодным, бесцветным голосом. — Нужно отмыть всё. Стены, мебель, ковры. Мне нужно, чтобы в этом доме не осталось ни одного запаха, ни одного следа пребывания посторонних людей. Даже если придется содрать обои.
Она ходила по квартире, открывая окна настежь, несмотря на ледяной осветний ветер. Ветер врывался в комнаты, выметая из углов душный аромат чужих планов, запах дешевых сигарет Натальи и эхо детского смеха, который на поверку оказался ядовитым.
В мусорный бак полетела недоеденная утка, остывшие свечи и шелковый халат, который надевала Наталья. Елена не хотела его стирать — только уничтожить, стереть саму память о том, что чужое тело касалось её вещей.
На следующее утро Максим снова пришел. Он стоял у двери, прислонившись лбом к холодному дереву. Он выглядел раздавленным: небритый, в помятой куртке, с красными от бессонницы глазами.
— Лена, мне некуда идти, — прошептал он, когда она приоткрыла дверь, не снимая цепочки. — Олег выставил меня из своего офиса, Наталья подала на меня встречное заявление за «незаконное удержание вещей». У меня заблокированы карты... Лена, я всё осознал. Я теперь знаю, что Артем не мой... Весь мой мир оказался ложью. Позволь мне хотя бы поспать на диване. Пожалуйста.
Елена посмотрела на него. Раньше этот взгляд вызвал бы у неё острую боль и желание обнять, защитить, спасти. Теперь она видела лишь мужчину, который позволил разрушить её жизнь ради собственного комфорта и нежелания принимать решения.
— Потерпи, Максим, — тихо произнесла она, возвращая ему его собственную любимую фразу. — Ты же сам говорил: скоро всё уляжется. Будь мудрее. Найди в себе силы справиться самостоятельно.
— Ты издеваешься? — в его глазах блеснули слезы.
— Нет. Я просто учусь у тебя расставлять приоритеты. И сейчас в моем списке приоритетов — мой покой.
Она закрыла дверь и повернула замок.
Елена села в кресло в гостиной. В квартире было идеально чисто и очень холодно из-за открытых окон. Она смотрела на белый ковер, с которого специалисты вывели пятно вина. Теперь он был безупречен. Как и вся её жизнь — чистая, пустая и стерильная.
Она выиграла свой дом обратно. Она защитила свои границы. Но внутри неё больше не было тепла. Она знала, что больше никогда не сможет впустить в эту квартиру мужчину, не почувствовав фантомную угрозу своему покою. Она победила, но цена этой победы — вечное одиночество за бронированной дверью.
— Наконец-то тишина, — прошептала она, закрывая глаза. Но тишина эта была больше похожа на немоту в пустом склепе.
А как вы считаете, должна ли была Елена простить мужа после того, как он осознал правду о своей бывшей семье? Или предательство доверия в собственном доме — это та черта, после которой пути назад быть не может? Напишите ваше мнение в комментариях.