Он был идеальным отцом для пятерых чужих детей. И не подозревал об этом. Ложь, которая оказалась милосерднее правды. Все советы мужиков из палаты оказались бесполезны. Шокирующий выбор мужа. Правда перевернула всё с ног на голову
Больничные дни текли медленно, как густой сироп. Андрей лежал на койке и смотрел в потолок. Шов ныл и напоминал о недавней операции, но физическая боль была ничтожна по сравнению с тем, что творилось внутри.
Ему принесли завтрак — безвкусную овсянку и чай. Он отодвинул тарелку.
— Не тронул? — спросил сосед по палате, седой, жилистый мужчина по имени Валентин. Он сидел на своей койке и доедал такую же овсянку. — Зря. Силы нужны.
— Не лезет, — коротко бросил Андрей.
— От наркоза еще отходит, — кивнул Валентин. — У меня после первого раза два дня тошнило.
Андрей не ответил. Он думал о вчерашнем разговоре с врачом. Тот пришел утром, посмотрел швы, сказал: «Заживает хорошо». А потом, уже собираясь уходить, обернулся и спросил негромко: «Андрей Николаевич, а вы… стандартные анализы перед операцией смотрели?»
— Какие анализы? — насторожился Андрей.
— Ну, кровь, моча… и… спермограмма, как положено при плановой операции у мужчин…
— Не смотрел. А что?
Врач, молодой парень, видимо, недавно начавший практику, смущенно покраснел.
— Там… есть один нюанс. Вам, наверное, лучше знать. Или вы знали... Но я скажу. — Он подошел ближе и понизил голос. — По результатам… у вас азооспермия. Обструктивная. Это значит… вы никогда не могли иметь детей. С рождения.
Слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Андрей не понял. Вернее, понял, но мозг отказался это принимать.
— Что вы несете? — тихо спросил он. — У меня пятеро детей.
— Я понимаю… — врач смотрел в пол. — Но результаты… они однозначные. Вы физически не могли быть их биологическим отцом. Я… я должен был вас проинформировать. Чисто по-мужски, между нами.
И ушел. Оставил Андрея одного в палате, наполненной тихим храпом и звуком телевизора. С этого момента мир перевернулся.
— Новенький, а у тебя семья есть? — спросил еще один сосед, коренастый мужик лет пятидесяти, представившийся как Сергей.
— Есть, — хрипло ответил Андрей, не отрываясь от потолка.
— Дети?
— Пятеро.
В палате пронесся одобрительный гул.
— Пять?! Ого! — присвистнул Лёша, парень с гипсом на ноге, самый младший в палате. — Мужик, да ты герой!
— Герой… — повторил Андрей, и в его голосе прозвучала такая горечь, что все замолчали.
— Что-то не так? — осторожно спросил Валентин.
Андрей закрыл глаза. Ему хотелось кричать. Выть. Бить кулаками в стену. Но он молчал. Какой смысл говорить? Пока не поговорит с ней. С Ольгой.
Она приходила каждый день. Приносила домашнюю еду, чистые пижамы, фрукты. Сидела у кровати, рассказывала о детях.
— Катя контрольную по химии на пятерку написала. Илья, представляешь, сам полы в своей комнате помыл. Соня тебе открытку нарисовала. Костя все спрашивает, когда папа придет играть в солдатики. Маша соскучилась…
Он слушал и кивал. Смотрел на её лицо — милое, любимое, родное. Искал в нём следы обмана, лжи, тайны. Но видел только усталость, тревогу и заботу. Обычную заботу жены о больном муже. Он ничего не говорил. Не спрашивал. Отвечал односложно.
— Андрюш, ты чего такой тихий? Болит сильно? — спрашивала она, гладя его по руке.
— Устал, — отвечал он, отводя руку под предлогом, что поправляет одеяло.
— Может, врача позвать?
— Не надо.
Она уходила, оставляя после себя запах домашнего супа и тоску, которая заполняла палату ещё больше. Он смотрел ей вслед и думал: «Кто ты? Что ты за человек?»
А по ночам, когда палата затихала, начинался суд. Сначала в его голове. Потом — вслух, с соседями.
— Ребята… — тихо сказал он как-то вечером, когда дежурная сестра прошла по коридору. — У меня проблема. Серьёзная.
— Ну? — отозвался Валентин, откладывая газету.
— Узнал я тут… что я бесплодный. С рождения. Детей иметь не могу.
Палата замерла.
— Но ты же говорил, у тебя их пятеро… — медленно проговорил Сергей.
— Именно, — горько усмехнулся Андрей. — Вот и проблема. Значит, они не мои.
Тишина стала густой, давящей.
— Блин… — выдохнул Лёша. — Вот это поворот.
— И что теперь будешь делать? — спросил Валентин.
— Не знаю. Жена ничего не знает. Я ещё не говорил.
— Так скажи! — хмыкнул Сергей. — Да по полной программе! Пусть объясняет, кто, где, когда. Разборки с битьём посуды — самое оно. Выгоняй её вместе с её ублютками на мороз!
Слово «ублютки» резануло, как стекло.
— Не смей так говорить, — сквозь зубы процедил Андрей.
— А что? Правда глаза колет? — не унимался Сергей. — Она тебя двадцать лет в дураках держала! Пять раз! Это же не случайность, это система! Она шлюка, а ты — просто её содержишь как олень с рогами!
— Да замолчи ты! — неожиданно вскипел Валентин. — Ты жизнь-то видел? Все ситуации разные бывают!
— Какие ещё ситуации? — возмутился Сергей.
— А вдруг она… изнасилование пережила? Или до брака ребёнок был, а сказать побоялась? — тихо вступил Игорь, интеллигентного вида мужчина, лежавший в углу. — И потом, как снежный ком, покатилось… Она могла бояться потерять тебя.
— Пять раз бояться? — фыркнул Сергей. — Да она просто пользовалась твоей доверчивостью! Ты для неё кошелёк с именем «папа»!
— А дети? — встрял Лёша. — Они-то ни в чём не виноваты. Они тебя отцом считают. Любят же.
— Любят… — повторил Андрей. Его сердце сжималось от боли. Он вспомнил, как Костя обнимал его за шею и шептал: «Пап, ты самый сильный». Как Соня дарила ему свои рисунки. Как Маша засыпала у него на плече.
— Слушай, тут два выхода, — деловито сказал мужчина по имени Костя, мелкий предприниматель, попавший сюда с язвой. — Первый — рубить с плеча. Развод, дележ имущества, алименты с неё за моральный ущерб. Второй — быть умнее. Детей-то ты вырастил. Они тебе как родные. Значит, у тебя есть рычаги. Можешь остаться героем-отцом, но пусть жена теперь будет у тебя в ежовых рукавицах. Чтоб жизнь ей мёдом не казалась. Ты ж пострадавшая сторона!
— Это не выходы, это месть, — устало сказал Андрей.
— А какая, по-твоему, справедливость? — спросил Сергей. — Чтобы она дальше жила припеваючи, а ты кормил чужих детей?
— Может, просто поговорить? — осторожно предложил Игорь. — Без криков, без угроз. Спросить: «Оля, что случилось? Почему?» Выслушать. Может, она сама несчастна в этом вранье.
— Да она счастливее некуда! — взорвался Андрей. — Она меня двадцать лет обманывала! Каждый день смотрела мне в глаза и врала! Я жил в мире, которого не было!
Он замолчал, переводя дух. В палате было тихо. Потом раздался спокойный, старческий голос. Это говорил Дед Николай, самый молчаливый из всех, лежавший у окна.
— Сынок, а ты уверен, что мир был ненастоящий? Дети ведь настоящие. Их смех, их слёзы, их «папа» — это всё было по-настоящему. Может, и она для тебя была настоящая. А ложь была… не про тебя. А про неё саму.
Андрей не ответил. Он не мог думать так сложно. В нём всё кричало от боли и предательства.
Дни шли. Он слушал советы, спорил, молчал. Ольга приходила, и он снова ничего не говорил. Он ждал выписки. Как приговорённый ждёт казни.
Наконец, утром пришёл врач.
— Андрей Николаевич, всё в порядке. Завтра выписываем. Дома покой, диета, швы обрабатывать. Через неделю на осмотр.
— Спасибо, — машинально сказал Андрей.
Вечером, когда Ольга, как обычно, собралась уходить, он остановил её.
— Оль. Завтра выписываюсь.
— Я знаю, мне сказали, — она улыбнулась, но улыбка была напряжённой. — Заеду за тобой.
— Нет. Приезжай одна. Без детей. Мне… мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно.
Она замерла, и в её глазах промелькнул тот самый страх, который он теперь учился узнавать.
— О чём?
— Поговорим дома. Наедине.
— Андрей, ты меня пугаешь.
— И ты меня напугала, — тихо сказал он, глядя прямо на неё. — Очень.
Она побледнела, губы её задрожали.
— Я… я не понимаю…
— Завтра всё поймёшь. Детей… отправь к бабушке на целый день. Скажи, что папе нужен покой после больницы.
— Хорошо… — она прошептала, не в силах выдержать его взгляд. — Я всё устрою.
Она ушла, не обернувшись. Андрей остался в палате. Его соседи молчали. Каждый думал своё.
— Ну что, мужик, решил, как будешь разговор вести? — спросил Сергей.
— Решил, — сказал Андрей. — Буду слушать. Только слушать. А потом… посмотрю в её глаза. И пойму.
Он лёг и закрыл глаза. Завтра. Завтра он вернётся в свой дом. Сядет напротив женщины, которую любил двадцать лет. И задаст единственный вопрос, от которого рухнула его вселенная. И выслушает ответ. Какой бы шокирующим он ни был
Продолжение ниже по ссылке!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало истории ниже по ссылке
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)