Как простить жену, которая два десятилетия обманывала мужа... Он мечтал о большой семье. Он её получил. Но какой ценой?
— Андрей! Андрей, милый, очнись! Дыши! — Ольга трясла его за плечи, хлопала по щекам. Он безжизненно покачивался, дыхание было хриплым и прерывистым.
Она вскочила, споткнулась о его тапочки, вылетела в коридор.
— Катя! Илья! Быстро сюда!
Из комнат выскочили старшие дети. Катя с наушником на одной ear, Илья с раздражённым лицом.
— Что случилось? — начала Катя, но, увидев лицо матери, замолчала.
— Папе плохо. Очень плохо. Катя, беги в аптеку за нашатырём! Быстро! Илья, помоги мне его на бок перевернуть!
Илья, побледнев, замер в дверях.
— Мам, может, скорую...
— СДЕЛАЙ, КАК Я СКАЗАЛА! — крикнула Ольга так, что он вздрогнул и бросился помогать.
Они вдвоём с трудом перевернули тяжелое, обмякшее тело Андрея. Ольга подложила ему под голову подушку, растерла виски. Он застонал, глаза закатились.
— Андрюш, милый, я тут, я с тобой...
Катя влетела в спальню, протягивая пузырёк.
— Держи!
Ольга с дрожащими руками поднесла ватку с нашатырём к его носу. Тело Андрея дёрнулось, он закашлялся, глаза на миг прояснились, полные паники и боли.
— Оль... что...
— Всё хорошо, всё хорошо, просто дыши, — она гладила его по голове, а сама смотрела на Катю. — Вызывай скорую. Тихо. Чтобы младшие не услышали и не испугались.
— Мам, ты же сама говорила папе, что пройдёт...
— КАТЯ, ВЫЗЫВАЙ! — Ольга не кричала, но в её шёпоте была такая сталь, что дочь попятилась и выбежала в зал, доставая телефон.
Андрей услышал.
— Не надо... — он попытался приподняться на локте и снова застонал, схватившись за бок. — Никакой скорой... Вы что, с ума сошли? Я мужик... меня ветром сдуло... щас полежу...
— Ты не «полежишь», — сквозь зубы сказала Ольга, накрывая его одеялом. — Ты лежишь без сознания уже пять минут. Это не шутки.
— Я в обморок от боли... бывает... — он говорил прерывисто, лицо было мокрым от пота. — Позор на весь дом... соседи увидят...
— Какая разница, что увидят соседи! — она почти взвизгнула, теряя самообладание. — Тебя сейчас нет, понимаешь? НЕТ! Ты не дышишь нормально!
В дверь спальны осторожно заглянули Соня и Костя. Глаза у них были огромными от страха.
— Мама... папа заболел?
— Папе немного плохо, — Ольга заставила себя улыбнуться, и эта гримаса была страшнее слёз. — Сейчас доктора приедут, помогут. Идите, ложитесь спать. Всё будет хорошо.
— Правда? — прошептала Соня.
— Честное пионерское. Иди.
Дверь в прихожую распахнулась, впуская ночной холод. Вошли двое фельдшеров с сумками.
— Где больной?
— Здесь, — Ольга вышла им навстречу, загораживая дверь от детей. — Муж. Сильная боль в животе, потеря сознания на несколько минут.
— Грыжа, ясное дело, — буркнул старший, проходя мимо неё в спальню. — Давно болит?
— Сегодня с вечера жаловался... я думала, от торта...
— От торта так не валяются, — фельдшер уже склонился над Андреем, щупал пульс, светил в глаза фонариком. — Да, похоже на ущемление. В больницу надо. Собирайтесь.
Андрей, увидев чужих людей, попытался протестовать снова.
— Ребята, да я дома отлежусь... лекарство какое...
— Дома ты можешь и не отлежаться, дружище, — фельдшер говорил спокойно, но твёрдо. — Если грыжа ущемлённая, счет может идти на часы. Сами встанете или на носилках понесём?
Андрей посмотрел на Ольгу. В его взгляде было не только страдание, но и упрёк. Мол, добилась своего. Она отвернулась.
— Я... я сам, — он сглотнул, делая попытку сесть. Фельдшеры помогли ему. Лицо его скривилось от боли, когда он поставил ноги на пол.
Пока они собирали его в больницу, в квартире стояла мёртвая тишина. Даже младшие не шумели. Катя молча помогала найти папины тапочки и халат. Илья стоял в углу прихожей, сжав кулаки, и смотрел в пол. Ольга суетливо складывала в сумку зубную щётку, паспорт, медицинский полис. Руки её предательски дрожали.
— Пап, ты... скоро? — тихо спросил Костя, выглянув из-за двери детской.
— Скоро, сынок, — Андрей попытался улыбнуться, но это была жалкая попытка. — Спите спокойно. Мам тут главная.
— Ты главный, — поправила его Ольга, застёгивая молок на сумке. — И будешь главным. Только выздоравливай.
Он кивнул, уже не в силах говорить. Боль снова накатывала волнами.
Когда его повели под руки к выходу, он остановился на пороге и обернулся. Взглядом обвёл прихожую — Катю, Илью, испуганные глазки Сони и Кости из-за двери, Ольгу с её бледным, вытянутым лицом.
— Всё... всё будет хорошо, — сказал он, и это прозвучало как клятва. Или как прощание.
Дверь закрылась. Ольга прислонилась к ней лбом и зажмурилась. За её спиной раздался тихий всхлип. Это плакала Соня.
— Мама, папа умрёт?
— Нет! — резко обернулась Ольга, и в её глазах вспыхнула ярость. — Не смей даже думать! Папа заболел, его лечат, и он вернётся! Всё будет как всегда! Понятно?
Девочка кивнула, испуганно притихнув.
— Катя, Илья, следите за младшими. Я еду в больницу. На моём телефоне будьте на связи.
Она накинула первое попавшееся пальто, взяла сумку и вышла, не оглядываясь. На лестничной площадке было пусто и темно. Она спустилась вниз, вышла на улицу. Машина скорой уже уехала. Она поймала первую попавшуюся такси.
Больница. Бесконечные жёлтые стены, запах антисептика, скрип колёс каталок. Её направили в приёмное отделение, потом в хирургический корпус. Андрея уже забрали на осмотр и анализы. Она сидела на холодной пластиковой скамье в коридоре и ждала. В голове был пустой, оглушающий гул.
— Родственники Соколова Андрея Николаевича?
Ольга вздрогнула. К ней подошла уставшая женщина в халате.
— Я жена.
— Вашему мужу показана срочная операция. Ущемлённая паховая грыжа. Сейчас готовим. Вам нужно подписать согласие.
— Операция... — Ольга машинально взяла протянутую папку. — Это опасно?
— Операция рядовая. Но чем дольше тянем, тем опаснее. Подписывайте вот здесь, здесь и здесь.
Ольга расписалась, не глядя. Рука выводила буквы сама собой.
— Его... можно увидеть?
— Перед операцией — нет. После — в палате. Его определят в общую, палата номер восемь. Подождите в холле, потом скажем, когда можно будет подойти.
Ольга кивнула и снова опустилась на скамью. Время потеряло смысл. Она не плакала. Она просто сидела, сжав в руке телефон, на который то и дело приходили сообщения от Кати: «Мама, как папа?», «Мама, когда ты вернёшься?», «Мама, Костя расплакался, не можем уложить».
Она отвечала коротко: «Ждите. Всё хорошо».
Через несколько часов та же женщина-врач снова появилась в коридоре.
— Всё прошло успешно. Осложнений нет. Отвезли в палату. Через пару часов, когда отойдет от наркоза, можно будет навестить. Только ненадолго.
Ольга нашла палату номер восемь. Дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь. Большая комната, восемь коек. На ближайшей к двери лежал Андрей. Бледный, спящий, с капельницей у кровати. Остальные койки были заняты мужчинами разного возраста. Кто-то спал, кто-то смотрел в окно, один читал газету. Они покосились на неё, когда она замерла в дверях.
Она не решилась войти. Просто постояла, глядя на мужа. На его знакомое, родное лицо, теперь такое беззащитное и чужое в больничной обстановке. Потом тихо закрыла дверь и пошла по коридору. Ей нужно было домой. К детям. Потому что там был ещё один фронт, другая боль, другой страх, который теперь надо было скрывать вчетверо тщательнее.
Она вышла из больницы. Ночь была тёмной и холодной. Она стояла, глядя на освещённые окна корпуса, где на восьмой койке спал её муж. Муж, который завтра или послезавтра проснётся. И начнётся обычная больничная жизнь: обход врачей, процедуры, анализы
Продолжение ниже по ссылке!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало истории ниже по ссылке
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)