— Мама, не волнуйся, я всё устрою. Скажу Лере, что бумажную волокиту беру на себя, якобы чтобы её не дергать. Мы съездим к нотариусу вдвоем, и ты станешь единственным владельцем.
Я замерла у приоткрытой двери ванной с полотенцем в руках. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Стены в нашей съемной «однушке» были тонкими, как картон, но сегодня я была благодарна этой слышимости. Голос мужа, Толи, звучал приглушенно, но каждое слово ввинчивалось в сознание.
Я смотрела на свое отражение в зеркале. Обычная женщина, тридцать два года. Мы пять лет копили на эту квартиру. Пять лет я не была на море, ходила в одном пуховике, продала бабушкино наследство, чтобы внести большую часть суммы. А теперь мой муж, с которым я делила быт и планы, обсуждал с матерью, как оставить меня ни с чем.
— Да, мамуль, конечно. Зачем рисковать? Мало ли как жизнь повернется, а так недвижимость в семье останется, — продолжал Толя.
Я медленно выдохнула. Расправила плечи. Истерика сейчас — непозволительная роскошь. Нужно действовать. Холодно и расчетливо. Так же, как поступили со мной.
Я вышла из ванной, когда Толя уже закончил разговор и сидел на кухне, листая ленту в телефоне. Вид у него был абсолютно безмятежный.
— Толь, у нас молоко закончилось, — сказала я ровным голосом. — Сходишь? А я пока завтрак сделаю.
— Да, конечно, — он легко вскочил. — Я мигом.
Как только за ним хлопнула входная дверь, я подошла к шкафу-купе. На верхней полке, за стопкой белья, стоял наш домашний сейф. Небольшая металлическая коробка, в которой лежало наше будущее.
Пальцы не слушались, когда я набирала код. Щелчок. Дверца поддалась. Внутри лежали плотные пачки. Моя проданная недвижимость, наши общие накопления, деньги на ремонт.
Я выгребла всё. Запихнула пачки в объемную сумку, сверху бросила шарф. На дне сейфа осталась лежать только одинокая канцелярская скрепка.
Оделась я за минуту. Схватила ключи от машины. Мне нужно было успеть к родителям, пока муж ходит по магазинам.
Я ехала по утреннему городу, сжимая руль так, что пальцы занемели. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть».
Родители жили в двадцати минутах езды. Я вошла к ним, сунула маме сумку и коротко объяснила ситуацию. Отец молча сжал кулаки, мама прижала руку к груди.
— Оставляй, дочка. Пусть только сунется, — мрачно сказал папа.
Самое страшное было позади. Деньги в безопасности. Теперь оставалось сыграть свою роль до конца.
Я вернулась в съемную квартиру, когда Толя уже раскладывал продукты.
— Ты где была? — удивился он. — Я пришел, а тебя нет.
— Вышла проветриться, — я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. — Толь, слушай. Я тут подумала…
Я сделала паузу, глядя ему в переносицу.
— Что?
— Да что-то мне в голову ударило — давай купим квартиру сегодня? Прямо сейчас. Ту самую, которую смотрели. Риелтор звонила, сказала, продавцы готовы скинуть цену, если выйдем на сделку срочно.
Толя замер с пакетом в руке. Лицо его вытянулось.
— Как сегодня? Прямо сейчас?
— Ну да. Деньги есть, вариант отличный. Я сказала, что мы согласны.
Толя изменился в лице. В его глазах читалась паника. Его план рушился.
— Лер, ну ты чего… Ты молодец, конечно, но давай мы вместе? Нужно же всё проверить, документы посмотреть… Я хотел сам заняться этим, чтобы тебя не грузить.
— Я решила, что пора брать ответственность на себя, — перебила я его. — Нечестно всё на тебя сваливать. Я уже договорилась. Сейчас поеду, отдам задаток.
— Нет! — он почти выкрикнул. — В смысле… подожди. Зачем спешить? Давай обсудим с мамой… то есть, просто обсудим.
— Толя, я уже выезжаю. Не переживай.
Я схватила ключи и вышла, не дав ему опомниться. Мне нужно было время. Пусть понервничает. Пусть представит, как квартира, которую он уже мысленно подарил маме, уплывает из рук.
Я просидела в машине у соседнего двора два часа. Просто смотрела в лобовое стекло и слушала радио. Телефон разрывался от звонков мужа, но я игнорировала их.
Когда я вернулась, Толя встречал меня в коридоре. Он был на взводе.
— Ну что? — кинулся он ко мне. — Ты купила? Отдала деньги?
Я медленно разулась. Прошла в комнату и села на диван.
— Ничего, — сказала я сухо.
— Что «ничего»? — он замер напротив.
— Не получилось сегодня. Сорвалась сделка.
Толя шумно выдохнул. Плечи его опустились, и я видела, какое облегчение он испытал. Он едва сдерживал улыбку.
— Фух… Ну и слава богу. Лер, правда, зачем эта спешка? Ты не бойся. Я тебе во всем помогу. Завтра же сам займусь этим вопросом. Сам всё проверю, сам оформлю. Тебе даже ездить никуда не надо будет.
Он подошел, хотел обнять меня, но я отстранилась.
— За это не переживай, Толя. Оформлять больше нечего.
— В смысле? — он непонимающе моргнул.
— Деньги я уже убрала.
— Куда убрала? — голос его сел. Он метнул взгляд в сторону шкафа.
— В надежное место.
— Лер, ты чего? Где деньги?
— У моей мамы, — сказала я, чеканя слова.
Толя застыл. Маска заботливого мужа сползала, обнажая страх и злость.
— Что? — прошептал он. — Ты отвезла деньги теще? Зачем? Это наши деньги! Принеси их обратно!
Я встала. Подошла к своей сумке.
— Будь уверен — я всегда всё знаю, — произнесла я тихо. — Я слышала твой разговор утром. «Мама станет единственным владельцем», да? Так что о квартире за мой счет даже не мечтай. Сейчас мы возьмем документы и подадим на развод.
Толя рухнул в кресло. Он выглядел раздавленным — его схема лопнула.
— Лера, ты не так поняла… — начал он.
— Я всё поняла правильно. Ты хотел меня обокрасть.
— Я хотел нас обезопасить! — взорвался он. — Вдруг развод?
— Вот именно. Вдруг развод. И ты решил подготовиться. Что ж, ты своего добился.
Я достала из сумки конверт.
— Здесь ровно половина от того, что мы накопили вместе с твоей зарплаты за два года. Я посчитала честно.
Я бросила конверт ему на колени.
— А остальное — деньги с продажи бабушкиной квартиры и мои личные накопления до брака — останутся у меня. Мне чужого не надо. Я не такая, как ты и твоя семейка.
Толя схватил конверт, заглянул внутрь. Денег там было немного по сравнению с общей суммой.
— Лера, подожди… Но без твоей части мне не хватит даже на студию в пригороде! — запаниковал он. — Цены выросли! Что я куплю на это?
— Это не мои проблемы. Попроси маму добавить. Она же так хотела быть владелицей.
— Но мы же семья…
— Были семьей. Ровно до того момента, как ты решил переписать наше будущее на свою мать. Ни слова больше. Я сейчас соберу вещи и уеду к родителям. А ты оставайся в этой съемной квартире. Платить за неё в следующем месяце будешь сам.
Я пошла к шкафу собирать одежду. Толя сидел в кресле, сжимая в руках конверт, и молчал. На тумбочке лежал брелок от машины — его подарок. Теперь он казался дешевой безделушкой.
Я вышла из подъезда с дорожной сумкой. Солнце светило ярко. Я села в машину и завела мотор. Впереди была неизвестность, съем жилья, ремонт… Но это была моя жизнь. Без вранья и двойного дна. Мне было неприятно, да. Но я знала, что поступила правильно. И это знание грело лучше любого солнца.