Ирина поставила пакеты на тумбочку и выдохнула. В прихожей отчетливо пахло хлоркой и лекарствами. Лидия Андреевна снова устроила санитарный день, хотя была среда. Этот стерильный, больничный запах давно стал символом их совместной жизни — жизни, где каждый шаг невестки рассматривался под микроскопом.
Заходить на кухню не хотелось. Там, среди идеально натертых кастрюль, наверняка сидела свекровь, готовая выдать очередной комментарий о том, что Ирина купила «не то» масло или снова задержалась на работе зря.
Ирина прошла в общую комнату. На комоде стоял их черный ящик — старенький, потертый аудиоплеер, который муж Виктор принес с гаражной распродажи. Для кого-то — хлам, а для их семьи — единственный способ не сойти с ума в этом доме.
— Опять будешь электричество жечь? — раздалось от двери.
Лидия Андреевна стояла, скрестив руки на груди. Взгляд тяжелый, оценивающий.
— Мы будем слушать книгу, — спокойно ответила Ирина, не оборачиваясь. Она нажала на кнопку.
— Книгу... — свекровь прошла в комнату, провела пальцем по полке, проверяя пыль. — Лучше бы ты так за порядком следила. Дети носятся, вещи разбросаны, а она сидит, просвещается. В моем доме женщины всегда делом занимались.
Ирина почувствовала, как к горлу подступает ком. Не обида — усталость. Бесконечная, свинцовая усталость от попыток быть хорошей для человека, которому угодить невозможно.
— Я работаю, чтобы мы могли достроить этот дом, — сказала она ровно. — И у меня есть право на отдых.
— Дом... Я тут хозяйка, а ты — никто! — сказала Лидия Андреевна и поджала губы. — Если бы кто-то умел вести хозяйство, мы бы давно жили по-человечески. А этот твой ящик — только место занимает. Выкинуть его пора.
Она сделала шаг к комоду, протягивая руку к шнуру питания.
Ирина не стала кричать или плакать. Она просто сделала шаг вперед и встала между свекровью и плеером.
— Не трогайте, — произнесла она. Голос был тихим, но твердым, как камень.
Лидия Андреевна замерла. Она привыкла к оправданиям, к спорам, но не к такому спокойному отпору.
— Что? Ты как со мной разговариваешь?
— Я разговариваю уважительно. Но это вещь моего мужа и моя. Она останется здесь. А если вам мешает звук — мы сделаем тише. Но выключать не будем.
В комнате стало очень тихо. Было слышно, как на кухне капает кран. Свекровь набрала воздуха в грудь, собираясь высказать всё, что думает о современной молодежи, но Ирина нажала «Play».
Из динамиков полился голос чтеца. Глубокий, размеренный.
«...Гордость — это не когда ты держишь спину прямо, а когда ты остаешься один в пустом доме, потому что никто не смог соответствовать твоим требованиям. И чистота становится твоим единственным собеседником...»
Сюжет рассказа бил точно в цель. История была о пожилой женщине, которая выжила из дома всех близких своей критикой и теперь, в старости, хвасталась соседям идеальным порядком, скрывая, что ей некому даже позвонить.
Лидия Андреевна не ушла. Она осталась стоять посреди комнаты, глядя в одну точку на стене. Слова из черного ящика рисовали картину ее возможного будущего — страшного и холодного.
В комнату вошел Виктор. Увидев напряженные спины женщин, он не стал задавать вопросов. Молча сел в кресло рядом с женой, взял её за руку. Прибежали дети, устроились на ковре с раскрасками.
Семья замкнула круг. А Лидия Андреевна осталась снаружи.
Рассказ закончился. Последние фразы повисли в воздухе, заставляя задуматься. Ирина ждала скандала. Ждала, что свекровь сейчас хлопнет дверью или начнет кричать.
Но Лидия Андреевна медленно подошла к дивану и села. Не по-хозяйски, как обычно, а на самый край. Лицо её изменилось — разгладилась жесткая складка между бровей.
— Жизненно, — коротко бросила она, глядя на свои руки. — У меня так подруга, Нина, осталась. Одна в трех комнатах.
Ирина переглянулась с Виктором.
— Там есть продолжение, — осторожно сказала Ирина. — Про то, как научиться мириться. Включить?
Свекровь помолчала. Поправила воротник халата.
— Включай. Только негромко.
Прошел месяц. Хлорка в прихожей теперь пахла реже. Лидия Андреевна не стала другим человеком — характер в таком возрасте не меняют, как перчатки. Она всё еще ворчала на разбросанные игрушки и учила Ирину варить суп.
Но вечера изменились.
Теперь, когда за окном темнело, вся семья собиралась в гостиной. Лидия Андреевна садилась в кресло с вязанием и первой спрашивала:
— Ну, что там сегодня? Включай свою шарманку.
Старый плеер стал мостом между двумя поколениями, которые никак не могли услышать друг друга в обычной жизни. Оказалось, что иногда проще понять чужую историю, чтобы увидеть свои ошибки. И Ирина знала: пока звучит голос из динамика, в их доме будет мир. Пусть хрупкий, но мир.