Вика смотрела на экран смартфона, где высвечивалось фото тети Нади. Звонок был пятым за последние полчаса. Родственница шла на пролом, как ледокол, игнорируя сброшенные вызовы и короткие сообщения «Я занята». Этот Новый год Вика планировала провести в тишине, наедине с собой и дорогим игристым, но родня решила иначе. Им срочно потребовалось «спасти» племянницу от одиночества и заодно бесплатно пожить неделю в столице.
Пришлось ответить.
— Викуля, мы уже в такси! — голос тетки гремел так, что динамик захрипел. — Водитель говорит, пробки у вас жуткие. Но ты не переживай, мы к столу успеем. Я утку везу, маринованную!
Вика нажала отбой. Внутри росло глухое раздражение. Она подошла к зеркалу. Тридцать два года. Своя квартира — пусть в ипотеку, но своя. Хорошая должность. И полное неумение говорить «нет» людям, которые помнят её в подгузниках.
Она открыла шкаф. В глубине, в чехле, висело платье цвета графита с открытой спиной. Элегантное, дорогое. Она берегла его для особого случая.
— Особый случай настал, — сказала она своему отражению. — Только сценарий будет мой.
Вика решительно достала платье. Затем набрала номер кейтеринга, отменяя скромный заказ на одного и заменяя его на сет для вечеринки. И, наконец, написала в чат друзьям: «Планы меняются. Все ко мне. Будет жарко».
Через час в прихожей стало тесно. Тетя Надя, дядя Юра и двоюродная сестра Оксана с мужем заняли собой все пространство. Пахло поездом, копченостями и чужим, навязчивым парфюмом.
— Ох, ну и хоромы! — дядя Юра с грохотом опустил сумки на ламинат. — Только пустовато как-то. Где ёлка? Где мишура?
— У меня стиль минимализм, — сухо ответила Вика. Она стояла в дверном проеме кухни-гостиной, скрестив руки на груди. — Проходите. Обувь на полку.
Тетя Надя уже по-хозяйски расстегивала пальто.
— Ничего, сейчас украсим. Я там гирлянду советскую привезла, надежную. И утку надо в духовку сунуть. Вика, где у тебя противень?
— Утки не будет, — отрезала Вика.
Родственники замерли. Оксана перестала стягивать сапог.
— В смысле — не будет? — тетя Надя нахмурилась. — Пропадет же птица.
— Духовка занята. Я ничего не готовлю. Еду привезут из ресторана через два часа.
— Из ресторана? — тетка всплеснула руками. — Деньги девать некуда? Там же неизвестно, какими руками крутили! Мы свои, домашние люди. Нам бы картошечки, селедочки...
— Я не хочу стоять у плиты, — голос Вики звучал ровно, без эмоций. — Я хочу отдыхать. Вы гости — вот и будьте гостями. Располагайтесь в гостиной, диван разложен.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
Весь вечер в квартире висело напряжение. Тетя Надя порывалась прорваться на кухню, но натыкалась на невозмутимый вид Вики, которая сидела с ноутбуком и пила минералку. Родственники, лишенные привычной суеты с нарезкой салатов, маялись.
К десяти вечера начали подтягиваться друзья. Квартира наполнилась смехом, запахом дорогих духов и шелестом подарочной бумаги.
Когда Вика вышла к гостям в графитовом платье, даже вечно ехидная Оксана прикусила язык. Хозяйка квартиры выглядела не замученной племянницей, а хозяйкой жизни.
Тетя Надя сидела в углу дивана, поджав губы. Ей не нравилась музыка. Ей не нравились канапе с креветками вместо холодца. Ей не нравилось, что никто не спрашивает про её давление.
За пять минут до боя курантов тетка решила вернуть себе контроль. Она постучала вилкой по бокалу, требуя тишины.
— Ну, с наступающим! — громко начала она. — Желаю тебе, Вика, в новом году найти наконец мужика нормального. А то всё подружки да хиханьки. Квартира есть, а счастья женского нет. Часики-то не стоят. А платье... красивое, конечно, но слишком уж открытое. Скромнее надо быть.
Музыка стихла. Друзья Вики переглянулись. Кто-то отвел взгляд.
Вика поставила бокал на стол. Стекло стукнуло о дерево твердо и отчетливо. Она посмотрела прямо в глаза тетке.
— Спасибо за тост, тетя Надя. А теперь послушайте мой.
Она выпрямилась, расправив плечи.
— Я пью за то, чтобы в этом доме уважали хозяйку. Я пригласила вас, потому что вы семья. Но это не дает вам права меня воспитывать. Я счастлива. У меня отличная работа, прекрасные друзья и это платье, которое мне очень идет.
Она сделала паузу. В комнате было слышно только тиканье часов.
— И если кого-то смущает мой образ жизни или еда на столе — гостиница «Салют» в двух кварталах отсюда. Я вызову такси прямо сейчас. Но здесь, на моей территории, никто не будет меня жалеть. С Новым годом!
Вика подняла бокал и улыбнулась. Друзья тут же подхватили тост, заглушая неловкость шумом и чоканьем.
Тетя Надя замерла с открытым ртом. Дядя Юра, который давно хотел просто поесть, быстро опрокинул рюмку, делая вид, что ничего не произошло. Тетка поняла: её власть закончилась. Здесь, в этой квартире, её правила больше не работали.
Утро первого января встретило их ярким солнцем.
Вика вышла на кухню, включила кофемашину. Гости спали в гостиной, но тетя Надя уже сидела за столом. Перед ней стояла кружка с водой. Без макияжа и командного тона она выглядела просто старой, растерянной женщиной.
— Доброе утро, — сказала Вика.
Тетка дернула плечом.
— Доброе. Мы сегодня уедем. Билеты поменяли на вечер, но посидим на вокзале.
В её голосе не было привычного напора.
— Зачем на вокзале? — спокойно спросила Вика. — Поезд в семь. Пообедаем, я провожу. Утка ваша, кстати, в морозилке. Заберете обратно или тут оставить?
Тетя Надя криво усмехнулась, глядя в окно.
— Оставь. Сама приготовишь... когда захочешь. Характер у тебя, Вика, конечно... в отца. Тот тоже никого не слушал.
Вика налила себе кофе. Ей не нужно было их извинений или признания. Ей было достаточно того, что границы наконец очерчены. Бетонные и нерушимые.
— Спасибо, теть Надь.
Когда такси увезло родственников, Вика вернулась в квартиру. Она подошла к окну, глядя на пустую улицу. На душе было спокойно. Она сделала глоток горячего кофе и включила гирлянду.
Год начался именно так, как она хотела.