Ольга поправила скатерть и почувствовала, как руки предательски подрагивают. До прихода гостей оставалось полчаса, а в квартире уже повисло тяжелое напряжение. Источником его было кресло в углу, где восседала Анна Петровна. Свекровь наблюдала за приготовлениями к юбилею невестки с видом ресторанного критика, которому подали несвежее блюдо. В её взгляде читалось не просто недовольство — там плескалось злорадное ожидание провала.
— Салфетки бумажные, — бросила свекровь, даже не поворачивая головы. — И платье на тебе, Оля, сидит мешковато. Я же говорила Диме, что тебе нельзя носить красный. Он для породистых женщин.
Ольга глубоко вздохнула, считая про себя до десяти. Это был её тридцатилетний юбилей, и она пообещала мужу, что сегодня обойдется без ссор.
— Диме нравится, — коротко ответила она, переставляя вазу.
Анна Петровна хмыкнула и погладила лежащую у неё на коленях бархатную коробку. Старую, потертую, темно-синего цвета.
— Ну-ну. Посмотрим, как ему понравится мой подарок. Это, милая, семейная ценность. Сюрприз будет... особенный.
В этой фразе было столько яда, что цветы в вазе, казалось, должны были поникнуть. Ольга знала: в коробке не фамильные драгоценности. Свекровь невзлюбила её с первого дня, считая «лимитчицей», окрутившей её драгоценного сына-москвича.
В комнату вошел Дима, поправляя галстук.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — устало спросил он. — У Оли праздник. Давай хоть сегодня без нравоучений.
— А я ничего, — Анна Петровна картинно прижала руку к груди. — Я только добра желаю. Вот, подарок приготовила. От души. Вручу при всех, когда тосты пойдут. Пусть люди видят, как я невестку привечаю.
Она улыбнулась, и от этой улыбки у Ольги по спине пробежал холодок.
Звонок в дверь прервал разговор. Начали собираться гости.
Праздник шел своим чередом, пока не наступил момент развлечений. Подруга Ольги, Света, подготовила сюрприз — пригласила женщину, умеющую гадать на картах, просто ради веселья.
В комнату вошла дама лет пятидесяти. Никаких цветастых платков или театральной атрибутики — строгий костюм, пронзительный взгляд.
Анна Петровна, которая до этого сидела с бокалом и готовилась к своему «выходу» с коробкой, вдруг замерла. Вилка выпала из её рук и ударилась о тарелку.
Гадалка обвела взглядом стол и остановилась на свекрови.
— Добрый вечер, — произнесла она спокойным, низким голосом. — Вижу знакомые лица. Давно не виделись... Аня.
За столом все замолчали. Дима удивленно посмотрел на мать.
— Вы знакомы?
Анна Петровна вжалась в кресло. Её лицо стало серым.
— Я... я не знаю эту женщину. Обозналась она. Аферистка какая-то.
— Память у тебя избирательная, — усмехнулась гостья, подходя ближе. — Двадцать лет назад ты приходила ко мне. В полуподвал на Садовой. Вспомнила? Ты тогда просила сделать отворот на мужчину. На мужа своей коллеги.
Гости переглянулись. Ольга перевела взгляд на свекровь. Та сидела, открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.
— Неправда! — выкрикнула Анна Петровна сорвавшимся голосом. — Не было такого! Дима, пусть она уйдет!
— Было, Аня, — жестко перебила гадалка. — Ты принесла его фото и просила, чтобы он жену возненавидел, а к тебе переметнулся. Я тогда тебе отказала в черном деле, но карты разложила. Помнишь, что я тебе сказала?
Анна Петровна вцепилась в синюю бархатную коробку так, что ткань смялась под пальцами.
— Замолчи... — прошептала она.
— Я сказала: «Если попытаешься разрушить чужое счастье грязью, сама в ней захлебнешься. И позор твой случится на людях, на празднике, который ты захочешь испортить».
Предсказательница кивнула на синюю коробку.
— Открывай. Покажи сыну, что ты принесла его жене.
— Мама? — голос Димы стал жестким. — Что в коробке?
— Ничего! Ерунда! Просто сувенир! — Анна Петровна попыталась спрятать коробку за спину, но Дима протянул руку.
— Дай сюда.
Свекровь замотала головой, но сын уже настойчиво забрал «подарок».
Все смотрели на его руки. Дима открыл крышку.
Внутри, на потертой подкладке, лежал венок. Маленький, искусно сплетенный из черных пластиковых цветов и лент. Похоронный венок в миниатюре. И открытка с одной фразы: «Освободи место».
Ольга прижала ладонь к губам.
Дима смотрел в коробку несколько секунд. Потом медленно поднял глаза на мать. В них больше не было ни усталости, ни уважения.
— Ты принесла это на день рождения моей жены? — тихо спросил он.
— Это шутка! — затараторила Анна Петровна, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. — Просто черный юмор! Намек, что молодость прошла! Вы что, шуток не понимаете? А эта женщина всё врет! Я просто...
— Уходи, — сказал Дима.
— Что? Сынок, ты чего? Из-за какой-то ерунды...
— Пошла вон из моего дома, — он не повысил голос, но прозвучало это страшнее любого крика. — Забирай свой венок. И забудь сюда дорогу. Той коллегой, у которой ты мужа увела, была тетя Вера?
Анна Петровна молчала.
— Я всё понял, — кивнул Дима. — Уходи.
Свекровь схватила свою сумку, вырвала коробку из рук сына и, бросив злобный взгляд на гадалку, выбежала из комнаты. Через минуту входная дверь захлопнулась.
В комнате стало тихо.
Предсказательница вздохнула, подошла к столу и налила себе воды.
— Простите, что вечер перебила. Но долги надо отдавать.
— Спасибо, — вдруг сказала Ольга. Она встала и наполнила бокал гостьи. — Вы нас спасли.
Дима подошел к жене, обнял её за плечи.
— Прости меня, Оль. Я был слепым.
— Все нормально, — прошептала она, чувствуя огромное облегчение. — Теперь всё будет нормально.
Вечер закончился удивительно спокойно. Гости, оправившись от шока, старались поддержать хозяйку. Когда за последним приглашенным закрылась дверь, Ольга начала убирать со стола. Она взяла вазу с цветами, которые принесла свекровь, и без сожаления выкинула их в мусорное ведро. Следом отправилась скатерть, на которую Анна Петровна пролила соус в спешке.
Ольга открыла окно. Свежий воздух ворвался в комнату, выветривая остатки тяжелых духов. Она вдохнула полной грудью. Впервые за пять лет брака она чувствовала себя здесь дома.
На кухню зашел Дима с чаем.
— Завтра вызову мастера, — просто сказал он, ставя чашки на стол. — Ключи больше не подойдут.
Ольга улыбнулась и взяла его за руку. Зло ушло, забрав с собой свой черный подарок, а им осталось самое главное — тишина и доверие, которое больше никто не разрушит.