- Убирайтесь оба отсюда! Это не мой сын! - Он выгнал её с грудным ребёнком на тридцатиградусный мороз. Свекровь ненавидела невестку десять лет. А перед смертью пришла и попросила: - Покажи внука! Саша спросил: «Папа, а ты маму любишь?» Игорь молчал полчаса. А потом заплакал...
— Мам, я увольняюсь.
Алена стояла в дверях кухни, сжимая в руках телефон. Мать обернулась от плиты, уронила ложку.
— Чего?
— Увольняюсь, — повторила Алена. — С подъездов. И с шитья.
— Ты с ума сошла? — мать вытерла руки о фартук. — А жить на что?
— Я нашла другую работу, — Алена достала из сумки бумагу. — В ателье. Помощником мастера. Испытательный срок — месяц, потом оформят официально.
— Сколько платят?
— Тридцать пять тысяч.
Мать присвистнула.
— Врешь?
— Нет. Я уже ходила на собеседование. Им нужен человек с руками, я показала, что умею шить. Сказали — берут.
— А Саша? С кем Саша? В том садике будет, который социальный или что?
— В сад платный теперь будет ходить, рядом с ателье. Уже подала заявление, через неделю дают место.
— Сад платный?
— Ну да. Я посчитала — три тысячи в месяц мы потянем.
— Потянем? — мать смотрела на нее с сомнением.
— Потянем, — твердо сказала Алена. — Я посчитала. Алименты, зарплата, твоя пенсия — хватит на всё.
Мать молчала.
— Ты не рада? — спросила Алена.
— Рада, — мать отвернулась к плите. — Просто… ты выросла, что ли.
— Я давно выросла, — Алена усмехнулась. — Просто ты не замечала.
— Замечала, — мать вздохнула. — Замечать не хотела.
— Почему?
— Потому что если ты выросла — значит, я состарилась, — мать помешивала кашу. — А я не хочу стареть.
— Ты не старая, — Алена обняла ее. — Ты опытная.
— Опытная, — мать фыркнула. — Опытная дура.
— Не дура, — Алена прижалась щекой к ее плечу. — Ты у меня самая лучшая.
— Лучшая, — мать покачала головой. — Которая внука не хотела брать на руки.
— Хотела. Просто боялась.
— Чего?
— Что не справишься. Что я опять уеду. Что останешься одна.
— И сейчас боюсь, — тихо сказала мать. — Ты работаешь, Саша в саду, я целыми днями одна. А раньше вы были здесь, и я ворчала. А теперь…
— Что теперь?
— Теперь я скучаю, — мать вытерла глаза рукавом. — Когда вы уходите, я сижу и жду, когда вернетесь. Как собака. Хотя волком вой...
— Мама, — Алена сжала ее руку. — Мы всегда возвращаемся.
— Знаю, — кивнула мать. — Поэтому и жду.
---
Первая неделя в ателье была адом.
Алена вставала в пять утра. Будила Сашу, тащила сонного в сад. Бежала на работу. Шила, кроила, метала, гладила. В шесть вечера забирала Сашу. В семь была дома. В восемь — ужин, купание, сказка. В девять Саша засыпал. В десять Алена садилась за машинку — дошивать заказы, которые брала на дом, чтобы подработать.
— Ты убьешься, — сказала мать в пятницу. — Мешки под глазами, кожа серая.
— Я в порядке, — Алена пила кофе, пытаясь не уснуть стоя.
— В порядке она, — мать забрала у нее чашку. — Иди спать.
— Мне надо доделать...
— Иди спать, я сказала!
Алена посмотрела на нее.
— Ладно, — сказала она. — Только на пару часов.
— Отдыхай...
Алена легла на раскладушку и отключилась.
Проспала четыре часа.
Проснулась от того, что кто-то гладит ее по голове.
— Мама, — шептал Саша. — Мама, ты спишь?
— Сплю, — сказала она, не открывая глаз. — Иди к бабе.
— Баба сказала: не буди маму, — Саша устроился рядом, прижался. — Я тихо. Я просто рядом полежу.
Она обняла его.
— Лежи, — сказала она. — Только тихо.
— Тихо, — пообещал Саша.
Он лежал и сопел в ухо. Алена чувствовала его тепло, его дыхание, его маленькие пальцы, вцепившиеся в ее руку.
— Мама, — шепнул он. — А сегодня папа придет?
— Сегодня пятница, — сказала Алена. — Папа приходит в субботу.
— Завтра?
— Завтра.
— Он не обманет?
— Не обманет.
— Честно?
— Честно.
Саша вздохнул и закрыл глаза.
Алена смотрела в потолок.
«Завтра суббота, — думала она. — Завтра он придет. И я опять буду сидеть с ним на кухне, пить чай и делать вид, что мне всё равно».
— А мне не всё равно, — прошептала она. — Совсем не всё равно.
Саша не слышал. Он уже спал.
---
В субботу Игорь принес краски.
— Рисовать будем? — спросил он Сашу.
— Будем! — Саша запрыгал. — Я хочу машину!
— Рисуй машину.
— А ты?
— А я нарисую маму.
Алена замерла.
— Не надо меня рисовать, — сказала она.
— Почему? — Игорь разложил бумагу. — Ты красивая.
— Я не…
— Красивая, — перебил он. — Садись на диван. Я быстро.
— Я не буду сидеть.
— Ну, как хочешь, — он пожал плечами. — Я по памяти нарисую.
Он рисовал. Саша малевал рядом, высунув язык от усердия. Алена делала вид, что читает книгу, но краем глаза следила за его рукой.
— Готово, — сказал Игорь через полчаса. — Держи.
Он протянул ей лист.
Алена смотрела на рисунок.
Это была она. Совсем не похожая — карандаш кривой, пропорции нарушены, нос слишком длинный. Но глаза — глаза были ее. Грустные, усталые, но живые.
— Я так вижу, — сказал Игорь. — Повесишь?
— Повешу, — сказала Алена. — На холодильник.
Она повесила рисунок на магнит. Саша прилепил рядом свою машину.
— Красиво, — сказала мать, заглянув на кухню. — А кто рисовал?
— Папа! — закричал Саша. — Папа маму нарисовал!
— Вижу, — мать посмотрела на Игоря. — Руки не из того места растут, но вижу старался.
— Старался, — кивнул Игорь. — Очень.
— Чай будете? — спросила мать.
— Буду, — ответил Игорь. — Спасибо.
Они сидели на кухне. Саша доедал печенье, крошил на стол.
— В ателье устроилась? — спросил Игорь.
— Устроилась, — кивнула Алена.
— Нравится?
— Нравится. Работа интересная, люди нормальные. Платят вроде хорошо.
— Это хорошо, — сказал он. — Рада за тебя.
— Спасибо.
Пауза.
— Алена, — сказал он. — Я тебе помочь хочу.
— Чем?
— Деньгами. Не алиментами — отдельно. У меня премия была, я отложил.
— Не надо.
— Я знаю, что не надо, — он смотрел в чашку. — Но я хочу.
— Зачем?
— Затем, что я тебе должен.
— Ты ничего мне не должен.
— Должен, — он поднял глаза. — Я тебе десять лет должен. За каждую ночь, когда ты меня ждала с работы. За каждую твою молитву, когда ты просила ребенка. За каждую слезу, которую ты от меня скрывала. Я всё должен.
Алена молчала.
— Не надо мне твоих денег, — сказала она. — Я не за деньги десять лет с тобой жила.
— Я знаю, — кивнул он. — Поэтому и хочу отдать.
— Не возьму.
— Возьми, — он положил конверт на стол. — Саше на секции. На игрушки. На отпуск. Ты же хотела на море?
— Хотела, — тихо сказала она. — Давно.
— Вот и съездите, — он встал. — Я пойду.
— Посиди еще, — вдруг сказала Алена. — Саша тебя не видел целую неделю.
— Посижу, — он сел обратно.
Саша уже тащил ему книжку.
— Папа, читай! — требовал он.
— Читай, — разрешила Алена. — А я ужин сварю.
Она стояла у плиты и слушала, как Игорь читает сказку. Голос у него был ровный, спокойный. Саша затих, прижавшись к отцу.
— …и стали они жить-поживать и добра наживать, — закончил Игорь. — Всё, сказка кончилась.
— Еще! — потребовал Саша.
— Завтра еще, — Игорь закрыл книгу. — Папе на работу завтра.
— А после работы придешь?
— После работы — в воскресенье.
— А сегодня?
— Сегодня уже поздно. Солнышко спать легло, и Саше пора.
— Не пора, — капризничал Саша. — Я не хочу спать.
— А завтра кто рано встанет? — спросил Игорь. — Кто с папой в парк пойдет?
— Я пойду!
— А если не поспишь — не пойдешь. Сонный будешь, капризный.
— Я буду хороший! — Саша выпрямился. — Я уже хороший!
— Тогда закрывай глаза и спи.
Саша послушно закрыл глаза.
— Папа, — сказал он. — Ты не уходи, пока я не усну.
— Не уйду, — пообещал Игорь.
Он сидел рядом с кроватью, держал Сашу за руку. Алена стояла в дверях.
— Он заснул, — сказала она через десять минут.
— Вижу, — Игорь осторожно высвободил руку. — Красивый сын, у нас.
— У нас, — согласилась Алена.
Он посмотрел на нее.
— Я пойду, — сказал он.
— Иди.
Он пошел к двери.
— Игорь, — окликнула она.
Он обернулся.
— Спасибо за рисунок, — сказала она. — Я его на холодильник повесила.
— Я видел, — улыбнулся он. — Рядом с Сашиной машиной.
— Рядом, — кивнула она.
— Пока.
— Пока.
Он ушел.
Алена стояла в прихожей, смотрела на закрытую дверь.
— Пустила бы ты его, — сказала мать из комнаты. — Мучилась бы меньше.
— Не пущу, — сказала Алена. — Не могу.
— Можешь, — мать вздохнула. — Боишься.
— Боюсь, — согласилась она. — А ты бы не боялась?
— Я бы боялась, — сказала мать. — Я своего боялась. Всю жизнь боялась. А потом он умер — и бояться стало некого.
— И что?
— И ничего, — мать покачала головой. — Только пустота.
Алена молчала.
— Ты думай, — сказала мать. — Не торопись. Но думай.
---
На следующей неделе у Саши была утренник в саду.
Алена отпросилась с работы, надела лучшее платье, пришла за час.
Саша выступал в роли зайчика. Уши торчали в разные стороны, хвостик пришит криво, но он старался. Читал стих, прыгал, махал лапками.
— Молодец! — крикнула Алена из зала. — Умница!
Саша увидел ее, заулыбался.
— Мама! Мама, я зайчик!
— Зайчик, — она махала ему. — Самый лучший зайчик!
После утренника она искала его в раздевалке.
— Саша, одевайся, домой поедем!
— А папа? — спросил Саша. — Папа придет?
— Папа на работе, — сказала Алена. — Папа вечером придет.
— Он обещал! — Саша надул губы. — Он сказал: приду на утренник!
— Не смог, наверное, — Алена застегивала куртку. — У папы работа.
— А зачем ему работа? — Саша хлюпнул носом. — Он обещал!
— Сашенька, не плачь. Папа придет в субботу.
— Я хочу сегодня! — Саша заплакал. — Он обещал! Честно-честно обещал!
Алена прижала его к себе.
— Значит, не смог, — сказала она. — Значит, важное дело. Он же не специально.
— Специально! — Саша вырывался. — Он не хотел приходить! Я ему не нужен!
— Нужен, — Алена обхватила его лицо ладонями. — Ты ему очень нужен. Просто папа иногда ошибается.
— Как ты? — спросил Саша. — Ты говорила, что тоже ошибалась.
— И я ошибалась, — кивнула Алена. — Все ошибаются.
— А папа придет прощения просить?
— Придет, — сказала Алена. — Обязательно придет.
Она не знала, придет или нет. Но Саше нужно было верить.
---
Игорь пришел вечером.
Не в субботу — в понедельник. Стоял в подъезде, мял в руках шапку.
— Прости, — сказал он, когда Алена открыла дверь. — Я не смог. У нас была проверка, меня не отпускали.
— Саша плакал, — сказала Алена. — Весь вечер плакал. Думал, ты его бросил.
— Я не брошу, — он смотрел на нее. — Никогда.
— Он не знает.
— Я объясню.
— Иди, — она посторонилась. — Только он уже спит.
— Я тихо.
Он прошел в комнату. Сел на корточки у раскладушки. Саша спал, разметавшись, раскинув руки.
— Саш, — шепнул Игорь. — Прости меня, сынок. Я не специально.
Саша не слышал. Но во сне улыбнулся.
Игорь посидел рядом, потом вышел.
— Спасибо, — сказал он Алене. — Что пустила.
— Не за что, — она стояла у стены, скрестив руки. — В субботу не опаздывай.
— Не буду.
— И звони, если опаздываешь. Саша ждет.
— Буду звонить.
Он ушел.
Алена смотрела на закрытую дверь.
— Ты его простила, — сказала мать. — Давно простила.
— Не простила, — сказала Алена. — Просто устала злиться.
— Это и есть прощение, — мать вздохнула. — Когда злость кончается.
— У меня не кончилась.
— Кончилась, — мать покачала головой. — Ты просто не хочешь себе признаться.
— Не хочу, — согласилась Алена. — Потому что если я его прощу — значит, всё было зря? Все эти месяцы, вся эта боль, все эти слезы — зря?
— Не зря, — сказала мать. — Ты себя нашла.
— Себя, — эхом отозвалась Алена. — А его потеряла.
— Его ты не теряла, — мать усмехнулась. — Он сам тебя нашел.
Алена молчала.
— Иди спать, — сказала мать. — Завтра на работу.
— Иду.
Она легла на раскладушку, прижалась к спящему Саше.
— Сашенька, — шепнула она. — А если я его прощу — ты будешь рад?
Саша чмокнул во сне.
— Будешь, — кивнула она. — Я знаю.
---
Через неделю Игорь принес документы.
— Что это? — спросила Алена.
— Дарственная, — он положил бумаги на стол. — На квартиру.
— Какую квартиру?
— Нашу, — он смотрел на нее. — Я переписал квартиру на Сашу.
Алена смотрела на него, не веря.
— Ты с ума сошел?
— Нет, — он покачал головой. — Я всю жизнь боялся остаться без жилья. Боялся, что ты меня выгонишь, что я буду бомжевать. А теперь понял: жилье — это не стены. Это люди.
— Игорь…
— Я тебя выгнал, — перебил он. — Я тебя на мороз выставил с грудным ребенком. Ты могла погибнуть. Саша мог погибнуть. А я до сих пор живу в нашей квартире, сплю на нашей кровати, пью из наших чашек. Я не имею права.
— Это твоя квартира, — сказала Алена. — Ты ее покупал.
— Мы ее покупали, — он покачал головой. — Твои деньги там тоже были. Материнский капитал, твои накопления. Я просто оформил на себя.
— Это было давно.
— Было, — кивнул он. — Но я помню.
Она смотрела на бумаги.
— Я не возьму, — сказала она. — Саше это не нужно.
— Нужно, — Игорь подвинул документы ближе. — Ему восемнадцать лет ждать, пока вступит в права. А до тех пор ты будешь там жить.
— Где там?
— В нашей квартире, — он поднял глаза. — Я съезжаю. В конце месяца.
— Куда?
— Сниму комнату. Мне немного надо.
— Не надо, — сказала Алена. — Не надо съезжать.
— Почему?
— Потому что… — она запнулась. — Потому что это твой дом.
— Без вас это не дом, — он усмехнулся. — Пустая коробка.
Алена молчала.
— Я не возьму квартиру, — сказала она. — Не сейчас. Может, потом. Когда-нибудь.
— Когда?
— Не знаю, — она смотрела на него. — Когда я буду готова.
— Ты готова, — сказал он. — Ты просто боишься.
— Боюсь, — согласилась она. — Имею право.
— Имеешь, — кивнул он. — Я подожду.
Он собрал бумаги.
— Алена, — сказал он. — Я люблю тебя.
Она замерла.
— Не надо, — сказала она. — Не сейчас.
— А когда?
— Никогда, — она отвернулась. — Я не хочу это слышать.
— Но ты слышишь, — он подошел ближе. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. Просто был дураком, трусом, идиотом.
— Я знаю, — она не оборачивалась. — Ты мне это уже говорил.
— И еще скажу, — он взял ее за руку. — Тысячу раз скажу, если надо.
— Не надо, — она высвободила руку. — Слова ничего не значат.
— Тогда что значит? — спросил он. — Что мне сделать, чтобы ты поверила?
Она повернулась.
— Я не знаю, — сказала она. — Я не знаю, есть ли такое слово или дело. Я хочу тебе верить, но не могу.
— Почему?
— Потому что ты меня уже предал, — она смотрела ему в глаза. — Самый страшный день в моей жизни — это не когда я на морозе стояла. Это когда ты смотрел на меня и говорил, что Саша не твой. Я видела твои глаза, Игорь. Ты правда верил, что я тебе изменила. Ты верил, что я способна на такое.
— Я был дураком…
— Ты не был дураком, — перебила она. — Ты просто не верил мне. Десять лет я была с тобой, десять лет ты знал меня, а в решающий момент ты выбрал не верить.
Он молчал.
— Я не знаю, как это пережить, — сказала она. — Как с этим жить. Я простила тебя, да. Я пускаю тебя к Саше, я разговариваю с тобой, я даже рада тебя видеть. Но доверия нет. И не будет.
— Почему?
— Потому что доверие — как ваза, — она покачала головой. — Можно склеить, но трещины останутся навсегда.
— Я готов жить с трещинами, — сказал он. — Я готов ждать, пока они зарастут.
— Не зарастут, — она покачала головой. — Никогда.
— Пусть не зарастут, — он взял ее за руку. — Я готов смотреть на эти трещины каждый день. Готов помнить, что я их сделал. Готов просить прощения до конца жизни.
Она не выдернула руку.
— Зачем? — спросила она. — Зачем тебе это?
— Затем, что без тебя у меня нет жизни, — сказал он. — Затем, что я не могу дышать, когда тебя нет рядом. Затем, что я люблю тебя.
Она смотрела на него.
— Ты не можешь просто взять и вернуться, — сказала она. — Это так не работает.
— Я знаю, — кивнул он. — Я не прошу вернуться. Я прошу разрешения быть рядом.
— Ты и так рядом.
— Нет, — он покачал головой. — Я рядом как отец Саши. А хочу быть рядом как твой муж.
— У меня нет мужа, — сказала она. — Я разведена.
— Я знаю, — он усмехнулся. — Я эту бумагу подписывал.
— И что теперь?
— Теперь я хочу, чтобы ты стала моей женой снова, — он смотрел на нее. — Не сейчас. Не завтра. Когда будешь готова.
— Я никогда не буду готова.
— Будешь, — сказал он. — Я подожду.
Она молчала.
— Иди, — сказала она. — Поздно уже.
— Иду, — он встал. — Я позвоню завтра?
— Звони.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Он ушел.
Алена стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене.
— Мам, — позвала она. — Ты слышала?
— Слышала, — мать вышла из комнаты. — Я всё слышала.
— И что скажешь?
— Скажу, что он дурак, — мать вздохнула. — Но упертый дурак. Такие не сдаются.
— Я знаю.
— И что ты решила?
— Ничего, — Алена покачала головой. — Я не знаю, что решать.
— А сердце что говорит?
— Сердце молчит, — она прижала руку к груди. — Устало говорить.
— Вот когда заговорит — тогда и решай, — сказала мать. — А пока живи, как живешь.
— Живу, — кивнула Алена. — Как умею.
---
В субботу Игорь пришел с коробкой.
— Это что? — спросил Саша.
— Это настольная игра, — Игорь поставил коробку на стол. — Мы будем в нее играть всей семьей.
— Всей семьей — это мы? — Саша показал на себя, на Алену, на Игоря.
— И баба, — добавил Игорь. — И Миша. Все, кто захочет.
— Миша хочет! — закричал Саша. — Миша, будешь играть?
Он прижал медведя к коробке.
— Миша сказал: буду! — объявил Саша.
Алена смотрела, как они раскладывают игру. Игорь читал правила, Саша тыкал пальцем в картинки.
— Папа, а здесь что?
— Здесь кубик бросать.
— А здесь?
— Здесь фишки ставить.
— А мы выиграем?
— Мы уже выиграли, — Игорь обнял его. — Потому что мы вместе.
— Вместе, — эхом отозвался Саша. — Это хорошо.
Алена отвернулась к окну.
«Вместе, — думала она. — Это хорошо. Но страшно».
— Мама, иди играть! — позвал Саша.
— Иду, — она подошла к столу. — Кто начинает?
— Папа начинает, — Саша протянул кубик. — Папа, бросай!
Игорь бросил. Выпало шесть.
— Ура! — закричал Саша. — Папа выиграл!
— Только начали, — засмеялся Игорь. — Рано выигрывать.
— Всё равно ура!
Алена смотрела на них и улыбалась.
«Счастье, — подумала она. — Вот оно, счастье. Простое, глупое, ушастое, с кубиком и фишками. А я боялась».
— Мама, ты чего? — Саша посмотрел на нее. — Ты плачешь?
— Нет, — она вытерла глаза. — Это я смеюсь.
— Смеются по-другому, — серьезно сказал Саша. — А ты плачешь.
— Я плачу от радости, — она обняла его. — Это бывает.
— Бывает, — кивнул Игорь. — Я тоже иногда плачу.
— Папа плачет? — Саша удивился. — Большие дяди не плачут.
— Плачут, — Игорь покачал головой. — Просто не показывают.
— А ты покажи, — попросил Саша. — Я тоже буду плакать, вместе.
Игорь посмотрел на Алену.
— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня мы будем смеяться.
— Смеяться! — Саша запрыгал. — Я умею смеяться! Ха-ха-ха!
— Громко, — поморщилась мать из коридора. — Соседи пожалуются.
— Пусть жалуются, — Алена взяла кубик. — Моя очередь. Бросаю.
Она бросила.
Выпала единица.
— Мама проиграла! — закричал Саша. — Мама, ты последняя!
— Я не проиграла, — Алена подвинула фишку. — Я просто отстала. Я догоню.
— Догонишь? — Саша смотрел на нее.
— Догоню, — она посмотрела на Игоря. — Обязательно догоню.
Он улыбнулся.
— Я верю, — сказал он. — Ты всегда догоняешь.
---
Вечером, когда Саша уснул, Алена сидела на кухне одна.
Мать ушла к соседке. Игорь уехал час назад. В квартире было тихо, только часы тикали.
Она смотрела на рисунок на холодильнике. Она, Саша, кривая машина. Игорь нарисовал себя в углу, маленького, почти незаметного.
— Трусишка, — сказала она. — Даже нарисовать себя толком не смог.
Она достала телефон.
— Привет, — сказала она. — Не спишь?
— Не сплю, — ответил Игорь. — Думаю.
— О чем?
— О тебе, — сказал он. — О Саше. О том, как мне повезло, что вы есть.
— Повезло, — усмехнулась она. — Я бы так не сказала.
— Скажи, — попросил он. — Хотя бы раз.
Она молчала.
— Игорь, — сказала она. — Я хочу тебя попросить.
— Всё что угодно.
— Не дави на меня, — сказала она. — Не говори про любовь, про возвращение, про свадьбу. Просто будь рядом. Ходи к Саше, звони, приезжай, когда болеет. Но не спрашивай больше ничего.
— Хорошо, — сказал он. — Я понял.
— Правда понял?
— Правда, — он вздохнул. — Я буду ждать, сколько скажешь.
— Не говори «ждать», — попросила она. — Просто живи.
— Живу, — сказал он. — Плохо, но живу.
— Научись хорошо.
— Учусь, — он помолчал. — У тебя учусь.
— У меня?
— У тебя, — подтвердил он. — Ты сильная. Ты справилась. Ты Сашу подняла, работу нашла, мать сдружила, меня терпишь. Я так не умею.
— Научишься, — сказала она. — Дело нехитрое.
— Научусь, — пообещал он. — Ради вас научусь.
Она положила трубку.
За окном шел дождь. Теплый, летний, редкий. Алена открыла форточку, вдохнула свежий воздух.
— Господи, — сказала она. — Я не знаю, правильно ли я делаю. Я не знаю, стоит ли ему верить. Я не знаю, что будет завтра.
Она помолчала.
— Но сегодня, — сказала она, — сегодня мне хорошо. Саша счастлив. Мама рядом. Работа есть. И он… он старается.
Она закрыла форточку.
— Наверное, этого достаточно, — сказала она. — На сегодня.
---
Утром пришла свекровь.
— Я ненадолго, — сказала она. — Внука проведать.
— Саша в саду, — ответила Алена. — До вечера.
— А ты на работу? — спросила Нина Васильевна.
— Сегодня выходной.
— Посидеть можем?
— Можем.
Алена посторонилась. Свекровь вошла, села на табуретку.
— Я Игоря видела, — сказала она. — Он сказал, квартиру тебе предлагал.
— Предлагал.
— А ты отказалась.
— Отказалась.
— Почему? — свекровь смотрела на нее. — Квартира хорошая, центр, ремонт.
— Потому что не моя, — Алена налила чай. — Я там больше не живу.
— А вернуться не хочешь?
— Нет, — Алена покачала головой. — Там всё чужое.
— Чужое, — эхом отозвалась свекровь. — А знаешь, я ведь тебя всегда ненавидела.
— Знаю.
— Думала: эта девка моего сына окрутила, женила на себе, теперь будет им помыкать. А он у меня хороший, добрый, только слабый.
— Я знаю, — повторила Алена.
— А потом, когда вы расстались, я обрадовалась, — продолжала свекровь. — Думала: наконец-то освободился. Приедет ко мне, будем жить вместе, как раньше.
— И что?
— И ничего, — Нина Васильевна вздохнула. — Он не приехал. Он остался в той квартире один. Заперся и сидел. Я приезжала — не открывал. Звонила — не брал трубку. Месяц я его не видела.
— Я не знала, — сказала Алена.
— Откуда тебе знать, — свекровь махнула рукой. — Ты своей жизнью жила, ребенком занималась. А он там сох. Похудел, поседел, перестал есть.
— Зачем вы мне это говорите?
— Затем, что дура я была, — Нина Васильевна подняла глаза. — Думала, сына защищаю. А на самом деле — калечила. Его калечила, тебя калечила, внука лишила.
Алена молчала.
— Ты не прощай меня, — сказала свекровь. — Я не заслужила. Но ты его прости.
— Я простила, — тихо сказала Алена.
— Не ври, — свекровь покачала головой. — Ты жалеешь, терпишь, пускаешь в дом. Но не простила.
— Откуда вы знаете?
— Знаю, — Нина Васильевна усмехнулась. — Я полвека прожила с мужчиной, которого простить не могла. Он меня бил, унижал, изменял. Я его ненавидела. А жила с ним тридцать лет. Думала, простила. А на самом деле — привыкла.
— И что теперь?
— А теперь он умер, — свекровь вздохнула. — И я осталась одна с этой привычкой. И легче не стало.
— Вы его простили?
— Не знаю, — Нина Васильевна покачала головой. — Наверное, нет. Поздно уже.
— Не поздно, — сказала Алена.
— Поздно, — повторила свекровь. — Для меня поздно. А для вас — нет. Вы молодые, у вас всё впереди.
Она встала.
— Ты не держи зло, — сказала она. — Оно тебя саму сожжет. А ему всё равно.
— Я не держу, — сказала Алена. — Я просто боюсь.
— Чего?
— Что он снова уйдет, — Алена смотрела в чашку. — Что я поверю, открою сердце, а он возьмет и исчезнет. И я не переживу второй раз.
— Переживешь, — сказала свекровь. — Ты сильная.
— Я устала быть сильной, — Алена подняла глаза. — Я хочу просто жить. Не бояться. Не ждать подвоха.
— Тогда перестань ждать, — сказала свекровь. — Живи, как живется. А если он уйдет — значит, не судьба.
— Легко сказать.
— Легко, — согласилась Нина Васильевна. — А сделать трудно.
Она пошла к двери.
— Вы к Саше приходите, — сказала Алена. — Он вас ждет.
— Приду, — свекровь обернулась. — Спасибо, дочка.
— Я вам не дочка.
— Знаю, — кивнула Нина Васильевна. — Привычка.
Она ушла.
Алена сидела одна.
— Простить, — сказала она. — Все говорят: прости. А как? Как простить человека, который сломал твою жизнь?
— Простить — это не значит забыть, — сказала мать, входя на кухню. — Простить — это значит перестать ждать, что он придет и всё исправит.
— Я уже перестала ждать.
— Неправда, — мать покачала головой. — Ты ждешь. Каждую субботу ты накрываешь на стол, надеваешь чистое платье и ждешь. Я вижу.
— Я для Саши.
— Для Саши — да, — согласилась мать. — Но и для себя тоже.
Алена молчала.
— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я запуталась.
— Ничего не делай, — посоветовала мать. — Просто живи. Время покажет.
— А если не покажет?
— Значит, не судьба, — мать пожала плечами. — Значит, так и будешь жить одна, с Сашей, с работой, со мной. Тоже неплохо.
— Неплохо, — согласилась Алена. — Но чего-то не хватает.
— Тебя не хватает, — сказала мать. — Ты себя потеряла где-то. Сначала мужа ждала, потом ребенка ждала, потом развода ждала, потом алиментов ждала. А себя не искала.
— Я есть, — Алена прижала руку к груди. — Я здесь.
— Здесь, — кивнула мать. — Но не вся.
Алена смотрела на свои руки.
— Я найду себя, — сказала она. — Обязательно найду.
---
В субботу Игорь не пришел.
Алена ждала до обеда. Накрыла стол, надела чистое платье, заплела Сашу. Сидела у окна, смотрела на дорогу.
— Мама, а папа где? — спросил Саша в двенадцать.
— Наверное, опаздывает, — сказала Алена. — Сейчас придет.
В час Саша заплакал.
— Папа обманул, — всхлипывал он. — Папа сказал — приду, а сам не пришел. Снова...
— Позвони, — сказала мать. — Узнай, что случилось.
— Не буду, — Алена сжимала телефон. — Сам должен звонить.
В два часа зазвонил телефон.
— Алло, — голос Игоря был хриплым, чужим. — Я в больнице.
— Что случилось? — Алена вскочила.
— Аппендицит, — он поморщился. — Вчера вечером прихватило, скорая увезла. Ночью прооперировали. Я только очнулся.
— Ты живой? — спросила она.
— Живой, — он усмехнулся. — Жить буду.
— Саша плачет, — сказала она. — Думает, ты его бросил.
— Передай трубку.
— Саша, — Алена протянула телефон. — Папа хочет тебе сказать.
— Папа? — Саша схватил трубку. — Папа, ты где?
— Я в больнице, сынок, — Игорь говорил медленно, с трудом. — У меня животик заболел, меня доктор лечит.
— Сильно болит? — испугался Саша.
— Уже не очень. Доктор дал лекарство, скоро пройдет.
— Ты придешь? — спросил Саша. — Когда придешь?
— На той неделе, — пообещал Игорь. — Меня скоро выпишут.
— Не обманешь?
— Не обману.
— Честно-честно?
— Честно-честно.
Саша вытер слезы.
— Папа, — сказал он. — Ты поправляйся. Я тебе Мишу пришлю. Он лечить умеет.
— Спасибо, — Игорь улыбнулся в трубку. — Передай Мише спасибо.
— Передам.
Алена взяла телефон.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально, — сказал он. — Шов болит, но терпимо.
— Где ты лежишь?
— В первой горбольнице. Хирургия, палата 408.
— Я приеду, — сказала она. — Вечером.
— Не надо, — он запнулся. — Тут далеко, Саша маленький…
— Я приеду, — повторила она. — С Сашей.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо тебе.
— Лежи, — она положила трубку.
Мать смотрела на нее.
— Едешь?
— Еду.
— Правильно, — кивнула мать. — Я с вами.
— Не надо, — Алена покачала головой. — Ты дома отдохни. Мы сами.
Она одела Сашу, взяла сумку, вышла.
В автобусе Саша вертел головой.
— Мама, а у папы что болит?
— Животик, — сказала Алена. — Ему аппендицит вырезали.
— А это больно?
— Сначала больно. А потом проходит.
— А у меня тоже болел животик, — вспомнил Саша. — Ты мне таблетку давала, и прошло.
— У тебя другое было, — Алена погладила его по голове. — У папы серьезнее.
— А он умрет? — спросил Саша.
— Нет, — твердо сказала Алена. — Не умрет.
— Честно?
— Честно.
Саша успокоился.
В больнице их долго не пускали. Алена уговаривала медсестру, показывала свидетельство о рождении, объясняла, что они родственники.
— Пять минут, — сдалась медсестра. — Только тихо.
Они вошли в палату.
Игорь лежал на койке, бледный, с капельницей. Увидел их — улыбнулся.
— Привет, герой, — сказал он Саше.
— Папа! — Саша подбежал, но остановился. — У тебя трубочки, — испуганно сказал он. — Тебе больно?
— Не больно, — Игорь протянул руку. — Иди сюда.
Саша осторожно приблизился, прижался к отцу.
— Я Мишу принес, — сказал он, доставая из рюкзака плюшевого медведя. — Он тебя полечит.
— Спасибо, — Игорь взял медведя. — Теперь я точно выздоровею.
Алена стояла в дверях.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил он.
— Как ты?
— Лучше, — он смотрел на нее. — Теперь гораздо лучше.
— Я суп принесла, — она поставила контейнер на тумбочку. — Куриный. Тебе можно?
— Всё можно, — он улыбнулся. — Спасибо.
— Ешь, — она отвернулась. — А то остынет.
Саша рассказывал про садик, про новые игрушки, про Мишу. Игорь слушал, кивал, улыбался.
— Время вышло, — сказала медсестра.
— Мы пойдем, — Алена взяла Сашу за руку. — Ты поправляйся.
— Подожди, — Игорь протянул руку. — Можно тебя?
Она подошла ближе.
— Спасибо, что пришла, — сказал он. — Спасибо за суп. За Сашу. За всё.
— Не за что, — она взяла его за руку. — Лежи.
— Буду, — кивнул он.
Она ушла.
В коридоре остановилась, прислонилась к стене.
— Мама, ты чего? — спросил Саша.
— Ничего, — она вытерла глаза. — Пыль попала.
— В больнице чисто, — серьезно сказал Саша. — Тут нет пыли.
— Значит, не пыль, — она взяла его на руки. — Значит, радость.
— Радость плачет? — удивился Саша.
— Радость — иногда, — она поцеловала его. — Пойдем домой.
— К бабе?
— К бабе.
— А папа?
— Папа скоро придет. Выздоровеет и придет.
— Честно?
— Честно.
Они вышли на улицу.
Солнце светило в лицо. Теплый ветер шевелил волосы. Алена щурилась и улыбалась.
— Мама, — сказал Саша. — А папа теперь всегда будет с нами?
— Не знаю, — ответила она. — Наверное.
— А ты хочешь? — спросил Саша.
Она помолчала.
— Хочу, — сказала она. — Очень хочу.
— Тогда будет, — уверенно сказал Саша. — Я попрошу.
— Кого?
— Бога, — сказал Саша. — Он добрый.
— Откуда ты знаешь? — спросила Алена.
— Баба сказала, — ответил Саша. — Она сказала: Бог есть, и он слышит, если просишь.
— И ты просишь?
— Прошу, — кивнул Саша. — Чтобы папа пришел. Чтобы мама не плакала. Чтобы баба не болела. Чтобы Миша жил долго.
— И что Бог?
— Слышит, — Саша улыбнулся. — Потому что папа пришел. И мама уже не плачет. И баба не болеет. И Миша живет.
Алена прижала его к себе.
— Слышит, — сказала она. — Значит, правда слышит.
Она посмотрела в небо.
— Спасибо, — шепнула она. — Если Ты есть — спасибо.
Небо молчало. Но солнце светило. Ветер дул. Саша смеялся.
И этого было достаточно.
Продолжение будет, если интересно, напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если не будет комментариев и Лайков у статьи, без Донатов, не будет и продолжения...
Начало истории, если кто ещё не прочитал, окончание ниже