У известного художника Владимира Егоровича Маковского была картина, которую он берег не хуже семейных драгоценностей. Не возил по выставкам, не показывал публике, не охотно о ней говорил. Полотно с мирным названием «9 января 1905 года на Васильевском острове» долгие годы было спрятано в его мастерской, как будто это не живопись, а слишком откровенный политический репортаж, который лучше не демонстрировать лишний раз при царском режиме.
Зимнее воскресенье, после которого уже нельзя было писать только жанровые сценки
К началу XX века Маковский давно был «звездой» бытового жанра: дети, мещане, спорящие купцы, в общем, всё то, что так любила публика. Но утро 9 января 1905-го в Петербурге окончательно выбило его из уютного мира жанровых сценок.
Из рабочих окраин к Зимнему дворцу двинулись колонны людей с иконами, хоругвями и портретами царя. Они несли петицию с целым списком из требований. Среди них был и нормальный рабочий день, и достойная человека оплата труда, и лучшее отношение к женщинам и разнорабочим, а ещё набор политических надежд — от свободы до хоть какого-то участия в судьбе страны. В ответ у дворца их встретили представители власти. Но в руках их были не документы с реформами, а штыки, шашки и кони. Среди убитых и раненых были мужчины, женщины, старики, дети.
За происходящим наблюдали студенты и преподаватели Академии художеств. Среди них был и её ректор Владимир Маковский. После такого воскресного этюда с натуры возвращаться к беззаботным лавочникам было уже странно, и художник решил сделать то, что умел лучше всего: запечатлеть то, что власть предпочитала не замечать.
Картина как хроника: знакомые лица и переписанный герой
Маковский взялся за полотно почти сразу — как матёрый репортёр, который садится писать текст для завтрашней газеты. На холсте вместо парадной истории замерший хаос улицы: растерянные люди, испуганные лица, тела на мостовой, мать, пытающаяся заслонить ребенка от невидимой угрозы, обмякшие знамена.
Персонажей он собирал буквально «по знакомым». В качестве студента Владимир Егорович изобразил художника Киселёва, а женщиной стала одна из натурщиц Академии. Центрального персонажа Маковский переделывал крайне долго. Сначала это был молодой рабочий, который рвет на себе рубаху и словно бросает вызов выстрелам. Потом художник заменил его на пожилого мужчину в пальто с меховой опушкой — фигуру более неоднозначную и, возможно, более опасную с точки зрения намеков на конкретные социальные слои. В итоге картина стала не просто живописным произведением, а эмоциональной хроникой того утра.
Полотно «для своих»: должность, цензура и поздний выход в свет
Работа над полотном заняла у Маковского около двух лет. К тому моменту он был не просто известным художником, но и уважаемым чиновником от искусства: действительным статским советником, профессором и ректором Академии художеств. И вот этот человек с погонами на гражданском мундире пишет картину о расстрелянной демонстрации.
Вывести такое полотно на выставку означало практически открыто пойти на конфликт с властью. По этой причине картину «9 января 1905 года на Васильевском острове» Владимир Егорович показывал лишь друзьям и коллегам в мастерской. Он лишком хорошо понимал, что любой слух о его работе может обернуться проблемами не только для него, но и для всей Академии.
Парадоксально, но именно смерть художника спасла его скандальную работу. Лишь после ухода Владимира Егоровича из жизни полотно наконец оказалось на выставке: в 1922 году его впервые показали публике на экспозиции передвижников. И только тогда зрители увидели, что у мастера уютных бытовых сцен был ещё и другой талант — талант художника Маковского, который умеет честно смотреть на историю, даже если потом ему приходится прятать это полотно в мастерской.
Больше историй о другом Владимире, но уже Маяковском — вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: