Глава 1
Не проходило ни одной недели, чтобы хромой Остап, местный почтальон, не принёс хоть в одну семью страшную весть. Галина с ужасом думала о том, что и ей могут принести похоронку и душа её сжималась от страха. Каждый раз выглядывая в окно, она молилась, чтобы почтальон, если к ней зайдет, принес письмо, а не похоронку.
Однажды Галина всё-таки получила письмо. Хромой Остап задержался рядом с её домом, в руке он держал письмо. Казалось, мать даже через окно разглядела, что конверт подписан почерком её сына.
- Вася жив! Сыночек! – воскликнула женщина, вышла, взяла письмо и начала читать прямо у калитки.
В письме сын обращался к матери ласково и почтительно. Он будто забыл о тех ссорах, что случались у них раньше.
- Вдали от Любки он будто такой же как раньше становится, - размышляла Галина, - и роднее мне, и ближе, пусть и далеко. Давно таких слов мне не говорил, а тут прям будто ребенок маленький. "Мамочка, мамулечка, родненькая"...
Не было никаких сомнений, что от Любки надо избавляться. Ведь придёт Василий с победой, тут же к своей зазнобе побежит! И снова мать по боку будет. Не бывать этому!
Мысли настолько лихорадочно крутились в голове женщины, что ей будто перестало хватать воздуха. Она вышла из дома, а затем и со двора. В этот момент ей навстречу Дуня показалась.
- Жив Васька? Ох, как повезло тебе, Галя, как повезло, - запричитала соседка, - а у Агаповых такая беда, такая беда!
- А что у Агаповых?
- Кольку убили немцы.
- Да ты что! Бедная Вера, бедный Борис. Как же так, дитя родное потерять... - Галина заплакала от жалости к Вере.
- Да не то слово, Галь, но ты ещё не всё знаешь!
- А чего я не знаю?
- Невесту Колину помнишь? Зою Филину?
- Конечно, помню, чернявая такая, симпатичная.
- Замуж она выходит!
- А за кого выходит-то? Дунь, ты не путаешь? Кольку ведь, жениха её убили. За кого выходить ей замуж? Уж и мужиков-то в селе нет, не за кого идти.
Охочая до сплетен Дуня стала рассказывать, как загуляла Зоя с парнем молодым, которому ещё по возрасту воевать не положено – с ним и под венец собирается. Конечно, это всё, когда парню восемнадцать исполнится, через два месяца. Вот тогда и свадьбе быть.
- Так, когда исполнится, то и на фронт заберут! – произнесла с удивлением Галя.
- Так и есть! – кивнула Дуня. – Заберут. Ещё как заберут! Но ведь горе-то какое для родных. Мало того, что сына потеряли, ещё и вон какая оказия.
Галя пожала плечами. Какое теперь имели значение похождения Зойки с другим парнем? Ровным счётом, никакого. Но какое горе Колькиным родителям – это ж не описать. Да и стыд какой. А если бы Коля выжил, какую боль бы она ему причинила!
Погружённая в грустные думы, Галя вдруг остановилась. Ей в голову пришла дерзкая мысль, от которой у неё самой мурашки по коже побежали. Ох, и страшное же дело она задумала. Только вот сможет ли она сделать всё так, как надо?
"Смогу, - подумала Галина, - я должна это сделать, чтобы отвадить сына от Любки. Пусть на ком хочет женится, но только не на ней".
***
Применив всё своё красноречие, мать написала Василию, что Люба выходит замуж. Историю наплела точь-в-точь, как про Колькину Зойку.
"Я ж, сынок, думала, что неправа была насчёт Любавы. Вот и отправилась к ней в Большеузловое. Хотелось мне поговорить с ней, всё ж дочкой она могла мне стать. Да и с родителями невестки надо бы познакомиться, не успели ведь ранее. Но первый же человек в селе, кого спросила я про Калининых, поведал мне о свадьбе Любы то ли с Владимиром, то ли с Петром. Говорят, счетовод из города с бронёй от службы. Не поверила я, пришла к ним в дом. Как сказала, кто я, так меня и погнали. А Люба вышла и тихонько так шепнула, чтобы я попросила тебя больше не писать. А то письма эти очень жениху её не нравятся".
Мгновение, лишь мгновение посомневавшись, Галина запечатала конверт и понесла его на почту. Вот только потом не домой пошла, а прямым ходом в Большеузловое. Там у неё тоже было дело, ещё более важное.
Ради своей цели, Галя и пешком бы весь путь протопала, да грузовик по дороге попался. Пока ехала женщина, всё думала, как бы ей пожалостливее при Любе казаться.
Вспомнила она про Кольку, про его несчастных родителей, и заплакала. А как подумала, что родного сына может потерять, так в три ручья слёзы полились.
Не составило Галине больших трудов найти в Большеузловом дом Калининых. Добралась она, вошла во двор, и тут же Любку увидела. Та смутилась, затем посмотрела, что глаза у Васькиной мамы на мокром месте, и тяжело задышала.
- Люба, Любонька, дочка, - прошептала Галина, почти что плача.
- Вася? – ахнула девушка, и щёки её покрылись румянцем.
- Вася, сынок мой, - закивала Галина, - погиб на войне, дочка. Не вернётся к нам больше.
- Да как же так, я ведь письмо от него на днях получила!
- И мне, доченька, тоже письмо пришло. Целых два. Одно от Васеньки, где жив он и здоров, привет шлём всем друзьям и соседям. А второе…
Люба разревелась, закрыв лицо руками. Она плакала навзрыд, не стесняясь слёз. В какой-то момент Галина даже пожалела девушку, приобняла, погладила по трясущейся спине. Это ж надо, как любит несчастная её сына! Душа же женщины ликовала. В тот момент не было и неё никаких сомнений в том, то она поступает правильно. Хотя и муторно было на душе от того, что врать пришлось. Как бы беду не накликать. Но это ведь её грех, ей за свой грех вранья и отвечать.
***
Будто бы веселее стало на душе у Галины, когда она совершила свой подлый поступок. Только была тревога, не вздумает ли кто из молодых черкнуть другому письмецо, и тем самым разрушит коварный план матери?
Но Люба писем "погибшему" жениху не писала. Да и Вася не стал разбираться с неверной любимой. Вышла замуж за другого — значит, разлюбила. Больно, очень больно – да только что ж с этим сделаешь?
Письма с фронта Галя получала редко. Виной тому была плохая работа почты, да и у бойцов, наверное, не всегда было время писать.
Время шло, и тихое довольство, с которым мать ожидала сына, начало сменяться тревогой. Порой посланий от Васи не было месяцами. За это время могло случиться самое худшее. Нет, нет, да и задумывалась Галина о том, не накликала ли она беду на парня своими наговорами?
Последнее письмо от сына мать получила за полгода до победы. А затем потянулось мучительное ожидание. Чего только не передумала Галина за это время. Порой Вася к ней во снах приходил, корил за злодеяние. И лицо у него бледное-бледное было, будто у покойника. После таких снов мать просыпалась в холодном поту, молилась и…раскаивалась.
Никаких вестей от сына не было ни в мае, ни в июне сорок пятого года. А в сентябре Галина получила письмо, написанное родным почерком.
- Ну, наконец-то, - прошептала она и дрожащими руками принялась распечатывать конверт. Она пробежала глазами по корявым строчкам, и тут же тело её сковала тяжесть. Вася писал, что он был переброшен на Дальний Восток, что война тут только закончилась. А еще он писал, что в деревню не вернется, останется на Дальнем Востоке и просил мать саму приехать, повидаться с ним.
Горько разрыдалась женщина, когда поняла, что из-за неё не хочет Василий возвращаться, что Любкино "предательство" простить не может. Звал Галину к себе, но разве же может она всё бросить и поехать в такую даль?
Неужто он не понимает? Неужто сам приехать не может, всё же четыре года не виделись. Неужто боль от потери Любки любовь всю к матери затмила? Нет, не допустит она того, чтобы сын жил так далеко от неё. Это ж она тут совсем одна будет, ни внучат понянчить, ни сыну ласкового слова сказать. А сама в жизни не решится поехать - бросить колхоз, хозяйство, дом?
И всё же оставалась у Гали надежда на то, что всё ещё можно поправить. И отправилась она в Большеузловое. Только теперь слёзы не нужно было из глаз выдавливать, они и так катились по щекам.
Точь-в-точь так же встретила Галину Люба на пороге своего дома. Казалось, даже не изменилась ни капли, только похудела немного.
- " Где ж мои глаза были? Она ведь милая, и лицо доброе. Как же голова моя допустила такое злодеяние? Вот бы жили все вместе, и Вася бы вернулся в дом!" - думала она, глядя на Любу.
- Здравствуйте, - тихо прошептала Люба, затаив дыхание.
- Здравствуй, Люба, - ответила Галя, - ты только ничего не говори, ладно? Послушай меня, это важно.
- Что случилось? Я вас не понимаю...
- Поймёшь, милая, - кивнула Галина и вздохнула, - ох, как же тяжело мне говорить. Любонька, Вася…жив.
Девушка широко распахнула глаза, побледнела и пошатнулась. Галя вскочила, приобняла её и усадила на лавку у дома.
- Не может быть, - прошептала Люба, - как такое может быть? Зачем вы такое выдумываете? Или... Или похоронка ошибочной была? Но столько времени прошло...
Она сидела и глотала воздух.
- Не выдумываю, доченька. Я так виновата перед тобой, родная моя. А уж перед сыном-то как виновата... Живой он. Вот, гляди, письмо от него пришло, уже после победы.
- Но как такое может быть? Вася бы точно написал мне, если бы не…
- А вот тут, дочка, я виновата. Мой грех. Ты слушай, и не перебивай.
Стала рассказывать Галина о том, как ненавидела Любу, как боялась, что невестка заберёт у неё любовь сына. Поведала и о том, что поклялась не допустить их свадьбу. И про то, как на двойной обман пошла, тоже рассказала.
- Я не верю, - плакала Люба, - ни одна мать не сможет так солгать про сына. Вы же не чудовище. Нет, этого не может быть.
- Твоя правда дочка, но всё ж я солгала, - вздохнула Галя, - и тебе про Васю, и ему про тебя. Наверное, я всё же чудовище...
- Как же вы могли? – шептала девушка и рыдала. – Что же вы наделали?
- Я знаю, что нет мне прощения. Но я очень хочу хоть как-то исправить свою ошибку.
Люба, захлёбываясь слезами, стала говорить, что, если бы Вася её любил, ни за что не поверил бы наговорам. Он бы сам написал и спросил обо всём.
- Значит, захотел поверить в гнусную ложь обо мне, - грустно сказала девушка.
- Да как же не поверить, если родная мать говорит?
- Значит, и дальше бы любым вашим словам верил! Вы бы грязью меня поливали, а он бы верил. Ну и зачем такой муж? Нет уж, как считала я Васю погибшим, так ничего и не изменилось. И без него проживу! - она встала, собираясь уйти, но Галя её остановила.
- Доченька, неужто любви у тебя к нему не осталось? Любонька! Он же на краю страны жить собирается! Домой не хочет возвращаться.
- Как это на краю страны?
- Вот же он письмо прислал! Пишет, что в нашем селе его ничего больше не держит. Обоснуется там. Остров там какой-то. И меня к себе зовет.
- А что ему делать на этом острове?
- А вот тут, доченька, не знаю. Говорят, что теперь, когда Япония нам не грозит, надо населять этот самый остров. Город строить, землю возделывать. Деньги там хорошие обещают, вот и поедет туда молодёжь.
- Так чего ж вы от меня хотите?
- Напиши ему, Люба! И я напишу, признаюсь во всём. Позови его, скажи, что ждёшь. Он вернётся, и заживём мы все вместе.
Люба задумалась на мгновение, затем помотала головой. В этот момент за дверью послышался топот и детский смех. Галя с удивлением подняла глаза.
Дверь распахнулась, и во двор выбежал мальчонка лет трех. Только взглянула на него Галина, так сразу ахнула:
- Да это же вылитый Васька, когда малой был!
- Дети часто бывают похожи друг на друга, - встрепенулась Люба.
- Любонька, дочка, это…мой внук?
- Нет, это мой сын, а не ваш внук.
Но Галина уже ничего не слышала. Протянула она руки к мальчишке, он улыбнулся и будто бы хотел подойти поближе к незнакомой тёте. Но Люба нахмурилась и шикнула на мальчонку. Ещё и ногой топнула, сказала, чтобы шёл в дом.
Женщины замолчали. У Галины невероятно колотилось сердце. Она была абсолютно уверена, что видела сына Васи. Эта мысль доставила ей одновременно и неимоверную радость, и страшный стыд.
- Из-за моего обмана мальчонка растёт сиротой, - прошептала Галина, заливаясь слезами.
- Да, - ответила Люба, - он знает, что его отец погиб на фронте. И не ждёт своего папу.
- Мой сын не знал, что у тебя будет ребёнок?
- Я долго не знала, что беременна, живота у меня, почти не видно было. Васе не решалась написать. Так волновалась, что каждый раз боялась выкинуть плод. Думала, напишу, как родится, когда выношу его.
-Когда я приходила к тебе сообщить про Васю, у тебя уже должен быть круглый живот? Как я могла этого не заметить?
- Вы были так ослеплены своей злобой, что не видели ничего дальше своего носа. Да и не поправилась я толком. Под свободным сарафаном не видно ничего было.
Галя подняла глаза на Любу и умоляюще сложила руки перед собой. Она ещё раз попросила её о прощении. Ради сына, чтобы мальчишка не рос без отца.
- Хорошо, - кивнула Люба, - только сама я писать ничего не буду. Вася тоже виноват передо мной. Говорите ему правду, и про сына скажите. Пусть приезжает, тогда и посмотрим. А я свою душу больше терзать не желаю.
Галя поблагодарила Любу и сказала, что напишет обо всём Василию. И выразила уверенность, что её сын, узнав новость, тут же примчится в родные края.
***
Что и говорить, Василий был страшно разгневан, получив письмо от матери. В сердце поселилась неимоверная боль – это же столько лет любимая считала, что он погиб! А сколько времени мальчонка, его сын, рос без отца! А как он терзался думая, что она предала его!
Не так просто было Василию со своими обязательствами на острове. Всеми правдами и неправдами он добился того, чтобы его отпустили. Ни дня он не мог ждать, получив разрешение на выезд, сразу же отправился в путь.
Василий сел на ближайший пароход, который следовал до Владивостока. Это было рыболовецкое судно, на котором ему предстояло наравне с рыбаками работать с тяжёлыми снастями. По прибытии во Владивосток, Вася должен был сесть на поезд. Вот только до берега мужчина не добрался.
Причина гибели, которую озвучили его матери – попадание в механизм лебедки вместе с канатом при выборке трала с большим уловом. Но причины могли быть и другие. Известно, что на этом же пароходе переплавлялись беглые преступники, которые периодически устраивали пьяные потасовки прямо на судне.
Получив страшные известия, Галина почернела лицом. Каждое мгновение она повторяла, что очень виновата, и нет ей прощения. С этими же словами женщина пошла к Любе.
Та лишь встретилась глазами с Галиной, как всё поняла. И не могло тут уже быть ни обмана, ни ошибки.
- Он выжил на поле боя, а погиб в мирных морских водах, - тихо произнесла Люба.
Она уже не рыдала, потому как за долгие месяцы и даже годы отплакала своё. А глядя на слёзы Галины, не испытывала никакой жалости.
- Любонька, раз уж сына у меня больше нет, - заговорила женщина, - дай хоть с внуком повидаться. Пусть утешение моему сердцу будет.
- Не дам, - тихо, но твёрдо ответила Люба, - вы загубили жизнь своего сына. А до внука я вас не допущу.
- Любонька, дочка, без папки ж мальчишка растёт. Пусть хоть бабушку свою знает по отцу.
Люба покачала головой. Она глядела на несчастную женщину, у которой больше ничего не осталось в жизни, и думала, стоило ли что-то ещё говорить. И всё-таки решилась.
- Будет у моего сына папка, - сказала Люба, - я замуж выхожу. Алексей хороший парень и любит меня. С сыном моим ладит. Он всё замуж звал, а я отказывалась. А сегодня к нему пойду и скажу, что согласна. Я ведь сына вашего не ждала, давно в сердце смирилась с его гибелью. Кто ж знал, что тогда еще он был жив.
Хотела ещё что-то сказать Галина, даже рот открыла. Но ни слова больше произнести не смогла. Она просто кивнула, покинула двор Калининых и пошла, куда глаза глядят.
ЭПИЛОГ
Люба вышла замуж за Алексея, который, действительно, заменил маленькому Ване отца. Мальчик звал отчима папой, очень любил его и уважал. За долгие у Любы и Алексея появились еще дети – пять дочерей и трое сыновей.
А про Галину мало что известно. До Любы лишь изредка доходили какие-то слухи, в том числе самые печальные. Кто-то говорил, что она умерла в тот же день, кто-то говорил, что всё же куда-то уехала. Но больше Люба её не видела.
Рассказ основан на реальных событиях.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: