1941 год
Галина Егорова была в отчаянии. Она глядела на сына и не могла поверить в то, что перед ней ее любимый, послушный Вася, который всегда слово матери ценил превыше всего. Ясное дело, парень повзрослел и готов жить своим умом. Но как может он оставаться таким равнодушным к материнской боли?
- Мам, а чем всё же тебе Люба-то не угодила? – нахмурился Василий. - Уж сколько девчат у меня было, ни на одну ты косо не смотрела. Отчего сейчас ты на неё взъелась?
- Да не пора она тебе потому что! – в сердцах бросила Галя, вдруг осознав, что толком и объяснить не сможет сыну, за что именно взъелась она на дочку Калининых.
- Потому что старше меня? – допытывался Вася. – Так то всего ж на два года. Ерунда какая.
- Да хотя бы и потому! - воскликнула мать. - Вот чем тебе Танечка не по нраву? Как глядит на тебя, а ты в эту Любку, словно клещ, вцепился.
Вася посмотрел на мать, будто на полоумную. С малых лет он был глубоко привязан к родительнице. Понимание между ними сложилось такое, что другим и не понять.
Галя одна воспитывала сына, с детства парень знал, что он единственная мамина опора. Он всегда слушался ее и глубоко почитал. Против слова материнского никогда не шел, да и не было на то причины. Галина всегда поступала так, как лучше сыну. А если в чем сомневалась, то шла к нему за советом.
Ни разу в жизни между ними не возникало спора или чего неприязненного. А вот как Люба появилась, мать будто ополоумела.
- На Любке ты не женишься, так и знай! – выкрикнула Галина.
Ничего подобного она Васе раньше не говорила. Да и по другим вопросам никогда не была так категорична. Думала она, что и в этот раз прислушается к ней сын, не решится вопреки ее воле идти. Но парень покачал головой.
- Решено уж все, Люба станет моей женой. Осенью и поженимся.
Сказав эти слова, Вася вышел из дому. А Галя так и осталась стоять, растерянная и несчастная. Чернота поселилась в ее душе, какой раньше не было. Ее бы гнать, черноту эту, да сил в себе женщина на то не нашла.
Ни из головы, ни из сердца не уходила коварная мысль – разрушить связь родного сына с Любкой. Что гадкого было в дочке Калининых, слепая материнская любовь не дала ей понять.
***
Галя вышла замуж за Петра Егорова, когда её считали уже старой девой. Будучи старшей дочерью в большой крестьянской семье, она заменяла младшим детям мать. У родной матушки здоровье было слабое после рождения младшего, не хватало его на заботу о многочисленном потомстве, потому хлопоты и легли на плечи Галины. Сначала не до женихов ей было, а потом и желающих не было взять в жены немолодую бесприданницу.
Когда младшие дети в семье подросли, то родители опомнились. Девчонка-то здоровенная! Глядишь, вскоре бесполезным лишним ртом станет, потому надо замуж выдавать, или в будущем ей предстоит нянькой быть у своих племянников, что родятся, когда младшие дети вырастут. Только вот Гале этого не хотелось - о своей семье она мечтала, своих детишек растить хотела.
Супруга Галине нашли из соседней деревни. Пётр Егоров вырастил дочерей, которые разбежались по другим семьям, а сам недавно овдовел. Был он немолод, женихом завидным не считался, а новой хозяйке в доме только рад был.
Жили они тихо, мирно, хотя и чувств между супругами крепких не было. Галине ребеночка больно хотелось, а муж плечами пожимал – есть у него взрослые дочки, вот если бы сына, тогда можно и родить.
Долго не могла получалось у них с ребенком, и лишь через несколько лет наступила долгожданная для неё беременость. Только вот Пётр умер внезапно, сердце у него остановилось, так и не увидел он, что Галя сына на свет родила.
Мальчонка родился в назначенный срок здоровым и красивым. Мать его Васей назвала в честь своего прадеда. И хотя тяжко ей порой бывало, но все ж управлялась с сынком, заменяя ему и отца, и мать. С раннего детства Васенька ей помощником был - случалось, видит, как мать полено тяжёлое тащит, тут же подбегает и рядом пристраивается. Пыхтит, кряхтит, носом шмыгает, а тоже держит. И это при том, что ещё трёх лет мальцу не стукнуло.
Мать любила своего единственного сына больше жизни. Мальчик ласковый был, послушный, умненький. Он почти не болел, был подвижным, трудолюбивым и веселым.
Взрослел парнишка, не доставляя матери хлопот. Сильнее становился, крепче, потому и помощь от него весомее была. Соседка Дуня частенько заходила к Галине на чаёк и нахваливала Василия.
- Чудо мальчишка! – воскликнула она, глядя в окно, как он грядки полет. – Что ни делает, всё с огоньком. И не куксится, не то, что мои чертенята.
- Не говори, Дунь, сама своему счастью не верю, - призналась мать, - порой смотрю на него, и внутри что-то замирает. Уж и вспомнить не могу, как жила когда-то без него.
- Да ты больно-то не привыкай, - захохотала Дуня.
- Чего это? – подозрительно спросила Галина. Очень не понравился ей ехидный смешок соседки.
- Да женится он однажды, и в другую семью уйдёт!
- Чего ж уйдёт-то? Найдёт невесту, и в дом к нам приведёт. А я хозяйкой буду.
- Хозяйкой? Это, смотря какая невестка попадётся. Ежели робкая да послушная, может, и будешь в доме всем заправлять. А влюбится Васька в ту, что с характером, будет она из него верёвки вить. Станет твой сынок ей в рот заглядывать да угождать. А про маменьку родную и забудет.
- Дунь, ты чего это говоришь? Нормальную жену он приведет, и дочкой она мне станет.
- А ты, соседка, не серчай. Неспроста я это говорю. Васька больно привычен бабу слушаться. Ласковый как телёнок, нежный очень. Вот попадётся девчонка ушлая, заберёт у тебя Ваську. Ещё и наговаривать на тебя станет, свекровь, мол, житья не даёт. А кого он, думаешь, послушает? Ночная кукушка дневную перекукует.
Ушла Дуня, а на сердце у Галины тяжело было. Нельзя сказать, что совсем уж всерьёз приняла её слова, но осадок остался неприятный. Нет, нет, да и задумывалась мать о том, как сложится жизнь у Василия в будущем. Рано ли он женится? Будет ли жена любить его и заботиться о нём? Станут ли свекровь с невесткой жить в мире и согласии? А если не поладит Галина с женою сына, на чью сторону встанет Вася?
Вася был красивым молодым человеком, и деревенские девчонки на него с интересом поглядывали. Стал погуливать он то с одной, то с другой. Галина видела это и прислушивалась к себе – что шепчет её сердце? Не терзается ли болью оттого, что сын вырос и стал с девчатами гулять?
«И не больно вовсе», - думала она, глядя как Василий наряжается на очередное свидание.
Порой Васиных девиц матери даже жалко было. Вот погуляет этот сердцеед с Манькой, а на другой день и не смотрит уже на неё, с Катюши глаз сводит. А с Катькой поцелуется-пообжимается, потом на Варвару поглядывает. Страдали девчонки по Василию, приходили к ней жаловаться, а ему не пойми кто нравился – то ли ни одна, то ли все сразу.
- Какая ж из них невестой твоей будет, а, сынок? – спросила как-то мать. - Долго твои девчата будут слезами мою грудь омывать.
- Не знаю, матушка, трудно мне выбрать, - пожал плечами Вася, - жениться ни на одной не хочется.
- А семью ж как заводить? Семья нужна. Я не молодею ведь, сынок, мне внуки нужны.
- Сам о том думаю. Только вот жениться хочу по сильной любви.
****
Когда Василий по-настоящему влюбился, Галина поняла сразу. В те времена парень часто в Большеузловое ездил, небольшое село по соседству, на полевые работы. Сначала всё обычно было, а потом будто изменилось что-то.
- Что случилось, сынок? – обеспокоенно спросила мать как-то вечером. – Не захворал ли?
- Не захворал, матушка, о своём думаю, - ответил Вася.
Но как не спрашивала его, а он всё молчал.
Вася теперь был то хмурым и неулыбчивым, то напротив, часто рассеянно улыбался, будто бы разговаривал с кем-то. Перед поездкой в Большеузловое прихорашиваться стал, как барышня, перед зеркалом крутился.
- Ты, часом, не влюбился? – спросила Галина, стараясь, чтобы её голос звучал легко.
- Я и сам не знаю, матушка, - тихо ответил Вася и отвёл взгляд.
- Как же это? Если любишь, так оно вроде и понятно.
- А мне непонятно, мама. Ты не спрашивай ни о чем, ладно?
Это было страшнее всего. У сына появились свои, отдельные от матери мысли, тайны и чувства. И то, что Галя не могла больше в них проникнуть, страшно мучило её.
Еще до того, как сын рассказал матери о своей невесте из Большеузлового, она, уже возненавидела девушку. Неизвестная Люба Калинина украла у неё сына, и случилось это до того, как Вася представил ее как невесту. Ни к одной из прежних девушек Василия, Галя не испытывала такой неприязни, как к ней. Именно из-за Любы сын словно чужим стал.
Первое время у неё получалось скрывать свою нелюбовь к Любе. Мать всё ещё надеялась, что очередная невеста надоест парню. Но в глубине души понимала – эта она…настоящая…опасная. Та самая, о которой твердила когда-то Дуня.
. Ей сын Галины будет улыбаться своей нежной улыбкой, а матери достанутся лишь раздражение и жалость.
Именно с раздражением смотрел Вася на мать, когда та робко спрашивала его о чём-то. А ещё была жалость, когда Галина, видя холодность сына, начинала рыдать.
В доме Егоровых, где раньше не случалось ссор, теперь постоянно царила напряжение.
Не решалась Галя открыто противостоять воле сына. Но когда он заявил, что женится на Любке Калининой, мать не выдержала. Топнула ногой и заявила, что не позволит молодым жениться. Любую другую примет с радостью, но не Любу!
Женщина верила, что, услышав материнское возмущение, сын не посмеет ослушаться. Вася же не внял ни крикам её, ни слезам. Он лишь пожал равнодушно плечами и сказал, что всё равно женится на Любе.
- А если ты, мать, противиться мне станешь, тебе же хуже, мы тогда отдельно жить станем, - сухо произнёс Василий и вышел из дома.
***
Ножом по сердцу были Галине вопросы соседей о скорой свадьбе. Не хотелось ей и думать об ужасном дне, когда сын по закону будет принадлежать Любке. Но и выставлять себя на посмешище перед людьми не желала. Люди-то всё видят. Заметит кто грусть в глазах матери при упоминании о свадьбе, пойдут сплетни по деревне. Станут её злобной свекровкой называть.
Она и сама не понимала, отчего так - сколько девчат было, все мечтала, что хоть одну из них в дом Василий приведет, а к Любе душа не лежала.
Свою набожность Галя скрывала, но ночами непрестанно молилась о том, чтобы Бог не дал молодым пожениться. Судя по всему, внял Господь молитвам матери, да только беду куда страшнее навлёк.
Началась Великая Отечественная война, и Вася Егоров в первых рядах отправился на фронт. Обе женщины провожали его – мать и невеста. Люба стояла бледная, как полотно, а по щекам её катились слёзы.
- Ты только жди, - шептал Вася невесте, - война очень скоро кончится, вот увидишь.
- Возвращайся скорее, - отвечала Люба, обвивая шею любимого нежными тонкими ручками.
Почти те же слова он произнес матери, но тут же вернулся к Любе и обнимал её, пока поезд не издал губок.
- А вместе с моим сыном она всё равно не будет, - прошептала Галя, глядя на скрывающийся за горизонтом эшелон. - Пусть я умру, а не допущу этого.
ГЛАВА 2