Глава 1. Дорога домой
Грузовик гудит, колеса стучат на стыках асфальта. Шестьсот километров позади, впереди еще двести, и наконец-то домой. Я в пути уже четвертые сутки. Возил металл в Воронеж, обратно шел порожняком, но на обратном пути подцепил попутный груз — ящики с запчастями в наш областной центр.
В кабине пахнет кофе и соляркой. Привычный запах. Включаю громкую связь, набираю Лену. Гудки. Пятый, шестой... Сбрасываю. Может, в душе? Или телефон на кухне оставила. Еду дальше. Через полчаса снова набираю. Тишина. В трубке — только холодный голос автомата: «Абонент временно недоступен».
Странно. Лена обычно всегда на связи. Работает она в салоне связи, продавцом-консультантом, телефон у нее всегда под рукой. Ладно, может сел. Я набираю домашний номер. Гудки длинные, нудные. Никто не берет. Десять часов вечера. Куда она могла пойти?
Я гоню от себя плохие мысли. Думаю о том, как приеду, как она сварит пельменей, как мы сядем смотреть какой-нибудь сериал. Я соскучился. По-настоящему, до ломоты в костях. Четыре дня в дороге — это не шутка. Спина затекла, глаза слезятся от напряжения.
Заезжаю на заправку. Пока заправляют мой «MAN», покупаю в кафешке горячий ужин — пластиковую коробку с пловом и невкусный чай. Ем, глядя на темную трассу. В голове снова всплывает: почему она не берет трубку? Ладно, позвоню, когда буду подъезжать к городу.
Выезжаю на трассу М-5. Встречные фуры бьют дальним светом, я моргаю им в ответ. Это наш дальнобойный кодекс. Ночь, звезды, гул мотора. Обычно в такие моменты я чувствую себя почти свободным, но сегодня какая-то непонятная тяжесть в груди.
В час ночи я уже въезжаю в спящий город. Сворачиваю во дворы. Наш дом — старая девятиэтажка, окна выходят во двор. Поднимаю голову, ищу наши окна на седьмом этаже. Свет горит. И не в спальне, а на кухне. Ну, значит, дома. Ждет, наверное, не ложится.
Паркуюсь на стоянке у соседнего дома, потому что у нашего все забито. Беру рюкзак с грязными вещами, захожу в подъезд. Лифт не работает, как обычно, тащусь пешком.
Глава 2. В коридоре
Открываю дверь своим ключом. В прихожей темно, только свет из кухни падает полоской на пол. Тишина. Даже телевизор не работает. Слышу, как на кухне тикают часы с кукушкой, которые мы купили на рынке.
— Лен? Я вернулся, — говорю негромко, ставя рюкзак на пол.
С кухни доносится какое-то движение. Скрип стула. И вдруг резкий, громкий звук, будто упала кружка или чашка. И сразу же — тишина.
Я снимаю ботинки, иду на свет. Захожу на кухню.
Лена стоит у стола. Лицо бледное, руки дрожат. Она пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривая.
— Андрей! Ты чего не позвонил? Я... я не ждала так рано, — голос у нее севший, хриплый.
Я смотрю на пол. Осколки белой кружки. Моей любимой, с синим ободком.
— Я звонил. Раз пять. Ты трубку не брала, — говорю я. — У тебя все нормально? Ты сама не своя.
— Да, да, нормально. Просто голова разболелась, спать легла пораньше. А тут встала воды попить и кружку нечаянно разбила. С приездом, — она подходит ко мне, тянется поцеловать в щеку.
Я ее обнимаю. Она напряжена, как струна. И от нее пахнет... не домашним теплом. Пахнет табаком. Лена не курит. Никогда. Даже в компании не пробовала.
— Лен, от тебя табаком пахнет, — говорю я прямо.
Она отстраняется, смотрит в пол, на осколки.
— Да? Наверное, в подъезде накурили, пока лифт ждала. Я выходила мусор выкинуть.
Я киваю. Вроде логично. Но в груди что-то шевелится. Нехорошее.
— Ладно, давай уберу, — говорю я, беру веник. — Иди в спальню, я сейчас приду.
— Я сама, — она выхватывает у меня веник. — Иди мойся с дороги. Устал ведь.
Я иду в ванную, раздеваюсь. Пускаю горячую воду, смотрю, как запотевает зеркало. Что-то не так. Запах табака. Ее трясущиеся руки. Разбитая кружка. И это странное выражение лица — как у провинившейся школьницы.
Моюсь быстро, выхожу. Иду на кухню попить воды. Лены там уже нет, свет выключен. Я захожу в спальню. Она лежит на кровати, отвернувшись к стене, укрытая одеялом с головой. Спит? Или делает вид? Рядом на тумбочке тихо вибрирует ее телефон.
Я беру его. Экран светится. Сообщение от абонента, не сохраненного в памяти. Текст: «Все норм? Вышел?».
Пальцы сами набирают ответ. Я просто пишу: «Кто это?».
Через минуту приходит ответ: «Игорь из 45-й. Ты чего? Сама написала «ушел уже?». Я перепутал?».
Игорь. Сосед снизу. Мужик лет сорока, разведенный, живет один. Мы с ним иногда здороваемся в лифте.
Я стираю всю переписку, ложусь на кровать рядом с Леной. Она не шевелится, но дышит слишком ровно для спящего человека. Я лежу и смотрю в потолок. Сердце колотится где-то в горле.
Глава 3. Выходной
Утром я просыпаюсь поздно. Лена уже на кухне, гремит посудой, жарит яичницу. Захожу — чисто, убрано, на столе свежая скатерть. На мне чистая футболка, рядом стоит тарелка с горой еды. Слишком старается.
— Выспался? — она улыбается, но глаза бегают.
— Ага. Спасибо.
Сажусь завтракать. Ем молча. Лена садится напротив, теребит салфетку.
— Андрей, я вчера правда не слышала звонка. Телефон на беззвучный поставила, когда спать ложилась. А Игорь... это он по работе звонил. Он же в автосервисе работает, я ему запчасти помогала подобрать. Я ему номер дала, чтобы консультироваться. А он... ну, привязался, наверное. Но я ему сразу сказала, что замужем.
Она говорит быстро, слова налетают друг на друга. Я жую и смотрю на нее.
— Лен, я ничего не спрашиваю пока.
— Я просто хочу, чтобы ты знал. Чтобы не думал лишнего.
— Ладно. Не думаю.
Я допиваю чай и иду в комнату включать телевизор. Лена за мной, как привязанная.
— Может, в парк сходим? Погода хорошая. Или к твоей маме съездим? Она звонила, скучает.
— Устал я. Давай просто дома посидим.
Она вздыхает, уходит на кухню мыть посуду. Я сижу перед телевизором, но не вижу, что там показывают. В голове — обрывки вчерашнего: запах табака, сообщение, ее бледное лицо.
Весь день она ходит за мной хвостиком. То чай предложит, то пирожок, то просто обнимет и сидит рядом. А когда я иду в туалет, слышу, как она в коридоре с кем-то шепчется по телефону. Я выхожу — она резко бросает трубку.
— Кто звонил?
— Мама. Говорит, приходите в субботу, борщ сварила.
— Хорошо.
Ночью я не сплю. Лежу и думаю. Я не дурак, я все понимаю. Но пока нет фактов, я молчу. Жду.
Глава 4. Рейс
В пятницу вечером мне звонит диспетчер. Срочный заказ: нужно ехать в Самару, груз — трубы. Обратно, может, сразу, может, с простоем. Дня на три-четыре. Я соглашаюсь. Работа есть работа.
Лена собирает мне сумку. Кладёт бутерброды, термос с чаем, свежее белье. Суетится. Когда я уже стою в дверях, она вешается мне на шею, целует крепко, почти больно.
— Возвращайся скорее. Я буду скучать, — шепчет она.
Я глажу ее по голове.
— Вернусь, конечно. Ты это... телефон держи включенным.
— Хорошо.
Я выхожу. Спускаюсь пешком. Но на площадке между пятым и шестым этажом останавливаюсь. Стою, прислонившись к стене. Минуту. Две. Потом тихо поднимаюсь обратно. Ключи у меня есть. Я открываю дверь максимально тихо. Прихожая пуста. Я снимаю ботинки, крадусь по коридору.
На кухне голоса. Лена говорит по телефону. Не шепотом, а вполне нормальным голосом, даже веселым.
— ...Да уехал, уехал, не переживай. Я сказала, что это мама звонила. Нет, он ничего не знает. Дурак он, чего ему знать? Главное, что деньги в дом несет... Ладно, приезжай, только через час, чтобы наверняка. Да, я скучаю. Целую.
У меня внутри все обрывается. Я стою в коридоре, и мне кажется, что пол уходит из-под ног. Слышен звонок в домофон. Лена бежит открывать. Я успеваю юркнуть в спальню и закрыть дверь.
Слышу, как открывается входная дверь. Мужской голос. Шаги. Снова голоса, теперь уже на кухне. Смех. Звук открываемой бутылки.
Я сижу на кровати в темноте. Руки сжаты в кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Я должен выйти. Должен. Сейчас.
Я встаю, открываю дверь спальни. Иду на кухню.
Они сидят за столом. Лена и Игорь. Перед ними бутылка вина, закуска. Лена в рубашке. Моей рубашке. Синей, в клетку, которую я надевал раз пять. Волосы у нее растрепаны. Увидев меня, она застывает с открытым ртом. Игорь дергается, чуть не падает со стула.
— Андрей... — выдыхает Лена.
В кухне тишина. Слышно только, как тикает та самая кукушка на стене.
Глава 5. Разговор
Я стою в дверном проеме, загораживая выход. Смотрю на них. Игорь вскакивает, лицо красное, руки трясутся. Лена сидит, вжавшись в стул, глаза огромные, полные ужаса.
— Мужик, ты это... ты не думай ничего, — бормочет Игорь, застегивая наспех свою рубашку, в которой, я замечаю, не хватает пуговицы. — Мы просто... посидели немного.
Я молчу. Просто смотрю на Лену. Она отводит глаза.
— Ты иди, Игорь, — говорю я тихо. — Иди.
Он мнется, косится на Лену, потом на меня, на дверь. Потом быстро, чуть ли не бегом, проскальзывает мимо меня в коридор. Слышно, как хлопает входная дверь.
Мы остаемся вдвоем. Лена сидит, закрыв лицо руками. Я подхожу к столу, беру бутылку вина, наливаю себе в ее бокал. Пью залпом. Вино кислое, дешевое. Она даже вино приличное не купила для своего любовника.
— Рассказывай, — говорю я, садясь напротив.
Она молчит. Плечи вздрагивают.
— Лена, я своими ушами слышал, как ты назвала меня дураком, который носит в дом деньги. Поэтому не надо молчать. Просто расскажи.
Она поднимает голову. Лицо в красных пятнах, глаза опухшие, тушь потекла.
— Я не хотела, — шепчет она. — Честно, Андрей, я не хотела. Так получилось.
— Как? — я стараюсь говорить ровно, хотя внутри все кипит. — Как такое получается?
— Ты вечно в рейсах. Месяц дома, два в дороге. Мне одиноко. Скучно. Я молодая еще. А он... он рядом. Зашел как-то соль попросить, разговорились. Пожаловался на жизнь. Потом еще зашел. А потом... ну, ты понимаешь.
— Понимаю, — киваю я. — А я, значит, дурак. Работаю, спину гну, чтобы у тебя все было. Квартиру, между прочим, я купил. Машину я тебе купил, подержанную, но на свои. Шубы эти, тряпки. Я для кого старался? Для дурака?
— Я не то имела в виду! Это я так, слова глупые. Я не думаю так, правда!
— А как ты думаешь? Легко тебе было? Когда я приехал тогда, ночью, это он у меня на кухне сидел? Спрятался где-то? В туалете? — догадка меня ослепляет. — Поэтому ты кружку разбила? Чтобы я звук услышал и на кухню пошел, а он бы выскользнул? Но он не успел?
Лена молчит, но это молчание — хуже всяких слов.
— Он в спальне сидел? В нашей спальне? Пока я в ванной мылся? — голос мой срывается на хрип. — Ты меня за идиота держишь?
— Прости, — воет она. — Прости меня, Андрей! Я дура, я ошибку сделала. Это больше не повторится. Я клянусь!
Я встаю. Подхожу к окну, смотрю во двор. Там Игорь быстрым шагом идет к своей машине, оглядывается на наши окна.
— Ты спишь с ним?
Молчание.
— Ты спишь с ним? — повторяю я громче, поворачиваясь к ней.
— Было пару раз, — шепчет она еле слышно. — Я не хотела, честное слово. Он сам... Я не знаю, как это вышло.
Я подхожу к столу, беру ее телефон, который лежит тут же. Она дергается, но не останавливает. Экран разблокирован. Я открываю переписку с Игорем. Там всё. Фотографии. Сообщения. «Люблю». «Скучаю». «Когда он уедет?». И моя фотография, где я сплю на диване после рейса, с подписью: «Устал, бедный. Как же он меня достал».
Я читаю и чувствую, как что-то во мне умирает. Не сразу, а постепенно, с каждым словом. Я кладу телефон на стол.
— Собирай вещи, — говорю я.
— Что?
— Вещи собирай. Уходи к нему. Или куда хочешь. Но чтобы завтра к вечеру тебя здесь не было.
— Андрей, пожалуйста! Дай мне шанс! Я исправлюсь! Я все для тебя сделаю!
— Ты уже сделала. Спасибо.
Я выхожу из кухни. Иду в спальню, падаю на кровать лицом в подушку. Мне хочется завыть, как волку, но сил нет. Есть только пустота и противный кислый привкус дешевого вина во рту.
Глава 6. Пустота
Я не спал всю ночь. Лежал и слушал, как Лена собирает вещи. Она ходила по квартире, открывала шкафы, шуршала пакетами. Иногда останавливалась и плакала. Потом снова ходила. Я не выходил. Не хотел ее видеть.
Утром она постучалась в спальню. Я не ответил. Она вошла сама. Стояла в дверях с красными глазами, с сумкой в руке.
— Я ухожу, — сказала тихо.
— Угу.
— Андрей, может, поговорим?
— Мы поговорили вчера.
Она постояла еще минуту, потом развернулась и вышла. Хлопнула дверь. В коридоре стало тихо.
Я встал, прошелся по квартире. Зашел на кухню. На столе стояла та же бутылка, два бокала, тарелки с недоеденной закуской. Ее кружка, моя разбитая так и лежит в мусорке. Я собрал всё со стола, выкинул в пакет и вынес на помойку.
Целый день я просидел дома. Звонил диспетчеру, сказал, что заболел, рейс отменили. Он матерился, но я положил трубку. Мне было плевать.
Ближе к вечеру пришло сообщение от Лены: «Прости. Я люблю тебя. Прости».
Я стер сообщение, не читая до конца.
Через неделю она прислала эсэмэску, что забрала остальные вещи, пока я был в магазине. Ключи положила в почтовый ящик.
Еще через месяц я узнал от соседки, что она съехалась с Игорем. Живет в его однушке этажом ниже.
А я? Я живу дальше. Работаю. Езжу в рейсы. Возвращаюсь в пустую квартиру. Иногда по привычке набираю ее номер, но сразу сбрасываю. В холодильнике теперь всегда пусто, а на кухне тикают часы с кукушкой. Я их не завожу. Кукушка молчит. И в доме тихо. Очень тихо.
Иногда я просыпаюсь ночью и мне кажется, что все это было не со мной. Что это дурной сон. Но утром я смотрю на пустую подушку рядом и понимаю: нет, не сон. Просто жизнь. Такая, какая есть.
Я её не простил. И, наверное, уже не прощу. Но и зла большой нет. Есть только усталость и это странное чувство пустоты, которое, говорят, со временем проходит. Пока не прошло.