Глава 1. Ужин, который я не заметил
Я пришел с работы в четверть девятого.
Обычное дело. Стройка, объект в Новой Москве, начальник участка свалился с температурой, и мне пришлось вкалывать за двоих. В машине я прокручивал в голове завтрашнюю смету, ругал поставщиков арматуры и даже не думал о том, что дома меня ждут.
В прихожей горел свет. Это значило, что Аня не спит.
— Ты голодный? — спросила она из кухни.
— Угу, — сказал я, разуваясь. Пальцы слушались плохо, шнурок завязался узлом, и я просто стащил ботинок силой, чуть не порвав язычок.
Аня стояла у плиты. На ней был старый синий халат, тот самый, который я дарил ей года четыре назад на Восьмое марта. Волосы собраны в пучок небрежно, несколько прядей выбились и падали на шею.
— Котлеты будешь? Я сегодня жарила, остались.
— Давай.
Я сел за стол. На столе лежала ее книга в мягкой обложке, корешком вверх. Аня читала всегда, сколько я ее помню. В автобусах, в очередях, даже в роддоме, когда ждала, пока нас выпишут с сыном. Сейчас книга была открыта на странице сто двенадцать, хотя неделю назад она читала ту же самую, и закладка торчала где-то в середине.
— Как Кирюша? — спросил я.
— Уснул. В секции сказали, что сегодня на физру форму забыл. Учительница звонила.
— Опять?
— Опять.
Она поставила передо мной тарелку. Три котлеты, пюре, соленый огурец. Я налил себе кефир из пакета.
— Сметаны нет, — сказала она. — Я завтра куплю.
— Нормально.
Я ел быстро, почти не жуя. Аня стояла у окна, прислонившись плечом к косяку. Она смотрела на улицу, хотя там было темно и видно только фонарь во дворе да мусорные баки.
— У Светки муж шубу купил, — сказала она не оборачиваясь. — Норка.
— Ага.
— Говорит, восемьдесят тысяч.
— Дорого.
— Дорого, — согласилась она.
Я доел, отнес тарелку в раковину. Хотел поцеловать ее в макушку, как делал всегда, но в этот момент зазвонил телефон. Прораб. Я пошел в коридор разбираться с бетоном.
Аня осталась у окна.
Ничего особенного в этом вечере не было. Я не заметил ни одного знака. Ни того, что она не подошла ко мне сама. Ни того, что ее руки, когда она ставила тарелку, дрожали. Ни того, что книга лежала открытой на одной странице уже четвертый день.
Я ничего не заметил.
Потому что привык.
Глава 2. Запах «Hugo Boss»
В субботу мы повезли Кирюшу к моей маме.
Мама жила в соседнем районе, в старой двушке с балконом, заваленном банками для засолки. Она встретила нас в фартуке, пахнущем пирожками, и сразу начала тискать внука.
— Отощал! Совсем не кормите! Аня, ну разве ж можно?
— Кормим, мам, — сказал я.
Мама глянула на меня поверх очков. Она всегда так смотрела, когда хотела что-то сказать, но не при ребенке.
— Ладно, идите, гуляйте. Кирюша, пойдем, я тебе новые фломастеры купила.
Мы вышли на улицу.
Было начало октября, сухо, но ветрено. Аня надела новое пальто, я его раньше не видел. Темно-серое, с широким поясом. Волосы распустила, чего давно не делала.
— Куда пойдем? — спросил я.
— Все равно.
Мы зашли в кафе на углу. Обычное место, кофе на вынос и пара столиков у окна. Аня заказала капучино, я — американо. Сели.
Она смотрела в окно. Я смотрел на нее.
— Ты постриглась?
— Нет. — Она тронула кончики волос. — Просто укладка.
— Красиво.
— Спасибо.
Она улыбнулась, но улыбка была какая-то чужая. Как будто она примеряла ее перед зеркалом и теперь проверяла, не съехала ли.
— Ань, ты как?
— Нормально. — Она помешала кофе. — Устала немного.
— Работа?
— И работа.
Я хотел спросить что-то еще, но не знал, что именно. Вместо этого я снова полез в телефон — поставщик наконец ответил.
Аня пила кофе мелкими глотками. Молчала.
Потом она вдруг встала и сказала:
— Пойдем. В парке листья, наверное, уже желтые.
Мы пошли в парк. Я взял ее за руку. Рука была холодная, хотя в кафе было тепло.
— Замерзла?
— Немного.
Я снял свою куртку и накинул ей на плечи. Она подняла на меня глаза, и на секунду мне показалось, что она сейчас заплачет.
— Спасибо, — сказала она.
— Да ладно.
Мы прошли через аллею до фонтана, который уже отключили на зиму. Сели на скамейку. Мимо пробежала собака, за ней запыхавшийся хозяин.
— Саш, — вдруг сказала Аня. — А ты бы хотел, чтобы все было по-другому?
— Что — все?
— Ну… вообще.
Я пожал плечами.
— Не знаю. У нас все нормально. Кирюша растет, ты работаешь, я работаю. Квартиру почти выплатили. Машину вот весной думал менять.
— Понятно.
Она замолчала.
Я чувствовал, что должен сказать что-то важное, но слова не шли. Мы сидели рядом, но между нами будто проложили стекло. Я вижу ее, слышу, но дотронуться не могу.
В машине по дороге к маме она включила радио. Играла какая-то старая песня.
— Знаешь, — сказала она негромко, — когда мы только поженились, ты мне каждый день цветы дарил. Не дорогие, просто ромашки с лотка. Но каждый день.
Я промолчал.
Потому что мне нечего было сказать.
Вечером, когда я полез в шкаф за свитером, я заметил на полке с ее вещами мужскую куртку. Кожаную, черную, сорок шестого размера.
— Ань, это чье?
Она замерла на секунду.
— Сосед просил повесить. У них шкаф сломался, дверца не закрывается.
— А чего к нам?
— Ну, попросил. Неудобно отказать.
Я пожал плечами и надел свой свитер.
Только ночью, когда она уснула, я понял, что меня кольнуло. Сорок шестой размер. У меня сорок восьмой.
И куртка пахла не «Адидасом» и не дешевым магазинным кожзамом. Она пахла дорогим мужским парфюмом. «Hugo Boss». Я знаю этот запах, потому что на прошлый Новый год я дарил такой своему начальнику.
Я лежал и смотрел в потолок.
Аня тихо дышала рядом.
Я не стал ее будить.
Глава 3. Три пропущенных
Через две недели я поехал в командировку.
Три дня в Воронеже, пусконаладка на новом объекте. Отель у вокзала, ужин в столовой самообслуживания, разговоры с местными прорабами и бесконечный чай в пластиковых стаканчиках.
В первый вечер я позвонил домой.
— Как вы?
— Нормально, — сказала Аня. — Кирюша уроки сделал, сейчас мультики смотрит.
— Дашь его?
— Кирюша, папа звонит.
Сын взял трубку, что-то быстро рассказал про новую приставку и убежал обратно к телевизору.
— Ань, у тебя все хорошо?
— Да. Устала. Спину ломит.
— Ты к врачу сходи.
— Схожу.
Пауза. Я слышал, как на фоне шумит телевизор.
— Ладно, я спать пойду, — сказала она.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
На второй день я звонить не стал. Было много работы, потом ужин с заказчиком, потом я просто рухнул в кровать и отключился.
На третий день, ближе к вечеру, я зашел в магазин купить воды. Рядом с кассой стоял стеллаж с цветами в целлофане. Я взял букет. Красные розы, шесть штук. Потом подумал и поставил обратно.
Она любила ромашки.
Но в Воронеже в октябре ромашек не продавали.
Я уехал ни с чем.
Поезд пришел в Москву в одиннадцать вечера. Я ехал в метро, смотрел на уставшие лица пассажиров и думал о том, что в последний раз мы с Аней целовались недели три назад. Мельком, на кухне, когда я убегал на работу.
Дома было темно.
Я тихо открыл дверь, чтобы не разбудить. Разделся, прошел на кухню попить.
На столе лежал ее телефон.
Экран засветился от моего движения. И я увидел уведомления.
Три пропущенных вызова. Один вчера, два сегодня. Имя в телефонной книге не значилось — просто номер.
И сообщение.
«Ты не ответила. С тобой все в порядке? Я волнуюсь».
Я стоял в темноте и смотрел на эти слова. Чужие слова, обращенные к моей жене.
— Саш? — Голос Ани раздался за спиной. — Ты чего не спишь?
Я обернулся. Она стояла в проеме, кутаясь в халат, сонная, растрепанная.
— Кто это?
— Что?
— Номер. Который тебе пишет.
Она подошла ближе, взяла телефон, посмотрела. Лицо ее не изменилось.
— Это с работы. Олег. Он по отчетам звонил.
— В одиннадцать вечера?
— У них аврал. Саш, дай сюда.
Она убрала телефон в карман халата.
— Ты чего? Устал с дороги? Я тебе ужин оставила в холодильнике.
— Не хочу.
Я прошел мимо нее в спальню. Лег, отвернулся к стене.
Она легла рядом, помолчала, потом сказала в спину:
— Ты ревнуешь, что ли?
— Нет.
— Ну и не надо. Спи.
Я не спал до трех.
Слышал, как она дышит. Ровно, спокойно, безмятежно.
Или мне только казалось.
Глава 4. Суббота, которую я запомнил
В ту субботу Кирюшу забрала моя мама на целый день.
У них был план: зоопарк, потом пирожки, потом ночевка с просмотром старого фильма. Аня сказала, что хочет выспаться, и я поверил.
Я поехал в автосервис.
Резину менять, заодно попросил посмотреть подвеску — стучало что-то на кочках. Мастер сказал, что часа три, я устроился в зоне ожидания, пил растворимый кофе из пластикового стаканчика и листал новости.
В час дня мне пришло сообщение от Ани.
«Ты долго еще?»
«Часа полтора».
«Я в торговый центр поехала, посмотрю пальто».
«Хорошо».
В половине второго я решил позвонить. Она не взяла трубку. Набрал еще раз — сбросила. Через минуту пришло:
«В примерочной, перезвоню».
Я сидел в этом вонючем автосервисе, смотрел, как муха ползет по подоконнику, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжелое и горячее.
«В каком ты ТЦ?»
«Авиапарк».
«Я заеду, встретимся».
Ответ пришел не сразу.
«Давай в другой раз. Я устала, сейчас домой поеду».
Я посмотрел на часы. Полвторого. До дома от «Авиапарка» сорок минут без пробок. Я знаю, потому что езжу там каждый день.
В два пятнадцать я набрал домашний номер. Никто не взял.
В два двадцать я позвонил маме, спросил, все ли в порядке.
— Да, Сашенька, мы в зоопарке, у бегемота кормление. Кирюша в восторге!
Я сел в машину.
Я не знал, куда еду. Я просто кружил по городу, набирал ее номер, сбрасывал, набирал снова. Водители сигналили, я кого-то подрезал, сам не заметил.
В три десять она ответила.
— Ты где? — спросил я.
— Дома. Только вошла.
Я был у дома через семь минут.
Лифт ехал слишком долго. Я вышел на этаж, открыл дверь. В прихожей горел свет. Пахло духами. Не теми, которыми она пользовалась всегда.
— Ань?
— Я на кухне.
Она сидела за столом. Без пальто, в джинсах и свитере. Волосы влажные.
— Ты мылась?
— Да. Устала, решила в душ.
— В душ? — Я смотрел на нее. — Сразу, как пришла домой?
— Саш, что происходит?
— Я звонил тебе в половине третьего. Ты не взяла трубку. Ты сказала, что едешь домой. Но ты пришла только в десять минут четвертого.
Она молчала.
— Где ты была?
— В торговом центре.
— Я звонил. Там объявляли эвакуацию, у тебя бы фон был другой.
Это была ложь. Никакой эвакуации не было. Я просто сказал первое, что пришло в голову.
Аня смотрела на меня. И вдруг ее лицо изменилось.
— Саш, — сказала она тихо. — Давай не сегодня.
— Когда?
— Я не знаю.
— Ты знаешь.
Она опустила голову. Положила руки на стол ладонями вверх, как будто ждала, что я что-то в них положу.
— Его зовут Андрей, — сказала она. — Мы познакомились в фитнес-клубе. В сентябре.
Я молчал.
— Я не хотела. Так получилось.
— Получилось?
— Саш, ты меня не слышал. Ты меня не видел. Ты приходил, ел, спал, снова уходил. Я для тебя была как мебель.
— И поэтому ты…
— Нет. Не поэтому. Я не знаю, почему. Просто однажды он подошел ко мне у кофейного автомата, и спросил, который час. И я ответила. И он улыбнулся. И я улыбнулась в ответ. И мне захотелось, чтобы этот разговор не заканчивался.
— Сколько?
— Что?
— Сколько это длится?
— Два месяца.
Я сел. Ноги перестали держать.
Два месяца. Я вспомнил открытую книгу, куртку в шкафу, уведомления на телефоне.
— Ты его любишь?
Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы.
— Я не знаю. Я ничего не знаю.
— А меня?
Она не ответила.
Я встал. Подошел к окну. На улице стемнело, во дворе горел тот же фонарь, мусорные баки стояли на своих местах. Все было как всегда.
— Саш, — сказала она за спиной. — Ты меня простишь?
Я обернулся.
— А ты сама себя простила?
Она заплакала. Беззвучно, закрыв лицо руками.
Я смотрел на ее вздрагивающие плечи, на старый синий халат, который уже заштопан на локте, и не чувствовал ничего.
Пустота.
Абсолютная, звенящая пустота.
Глава 5. Ночь без сна
Она уснула на кухне.
Просто сидела за столом, плакала, а потом положила голову на сложенные руки и заснула. Как ребенок, который устал от истерики.
Я отнес ее в спальню. Она не проснулась, только вздохнула во сне и повернулась на бок.
Я сел в кресло напротив.
В комнате было тихо. Часы на стене тикали громче обычного. Где-то за стеной соседи смотрели телевизор — глухой шум, похожий на далекий прибой.
Я смотрел на Аню.
Мы познакомились одиннадцать лет назад. Я работал на стройке, она училась в педагогическом. Нас познакомил мой друг на дне рождения. Она пришла в красном платье и стеснялась, потому что никого не знала. Я принес ей шампанское и разлил себе на рубашку. Она смеялась.
Через год мы поженились. Через два родился Кирюша.
Я вспомнил, как она не спала ночами, когда у сына резались зубы. Как я приходил с работы, а она стояла у плиты с младенцем на руках и жарила мне котлеты. Как мы копили на квартиру, отказывали себе во всем, ездили на дачу к ее родителям на старой «Ниве», которая ломалась каждые сто километров.
Я вспомнил, как мы смеялись. Как валялись на диване и смотрели дурацкие комедии. Как она засыпала у меня на плече и пахла яблоками.
Когда это кончилось?
Я не знал.
Я перебирал в памяти последние годы, как старые фотографии. Вот мы на море, Кирюша строит замок из песка, Аня загорает в новой шляпе. Вот Новый год, она наряжает елку, а я вешаю гирлянду и спорю, какой цвет лучше. Вот обычный вечер, она читает книгу, я смотрю футбол.
Все было.
И ничего не было.
В четыре утра я вышел на балкон. Курил, хотя бросил пять лет назад. Пачка «Винстона» осталась от бригадира, забыл в бардачке.
Первый раз затянулся — закашлялся.
Второй — привык.
Город спал. Окна напротив были темные, только в одной квартире горел свет. Кто-то тоже не спал. Может, изменял. Может, болел. Может, просто пил чай на кухне.
Я подумал: если я сейчас уйду, что я скажу сыну?
«Мама полюбила другого».
Нет.
«Мы больше не будем жить вместе».
Нет.
«Папа устал».
Ближе всего.
Я вернулся в комнату. Аня спала, свернувшись калачиком, поджав ноги к животу. Она всегда так спала. Даже в жару.
Я лег на край кровати.
Не прикоснулся к ней.
Утром я проснулся от того, что она смотрит на меня.
— Ты не спал? — спросила она.
— Спал.
— Саш, — она помолчала. — Что мы будем делать?
— Не знаю.
Она села, обхватила колени руками.
— Я порву с ним.
— А хочешь?
— Я хочу, чтобы все было как раньше.
— Раньше не будет.
Она дернулась, как от пощечины.
— Ты меня выгонишь?
— Нет. — Я закрыл глаза. — Это твой дом тоже.
— Тогда что?
— Я не знаю, Аня. Я правда не знаю.
Она заплакала снова. Тихо, почти беззвучно.
Я не утешал.
Я просто лежал и смотрел в потолок, пока за окном не начало светать.
Глава 6. Обычный день
Прошло три недели.
Она сказала, что все кончила с ним. Я не проверял. Не лазил в телефон, не спрашивал, где она была, не требовал паролей.
Может, потому что поверил. Может, потому что мне было все равно.
Кирюша не знал ничего. Мы забирали его из школы, гуляли по выходным, ездили к бабушкам. Я помогал с уроками, чинил сломанный замок в его комнате, покупал мороженое.
Аня готовила ужин. Стирала. Гладила мои рубашки.
Мы почти не разговаривали.
Я спал на диване. Она не звала обратно, я не просился.
В пятницу я пришел с работы и увидел на столе открытую книгу. Та самая, с закладкой. Страница сто двенадцать.
Я взял книгу в руки.
«Анна Каренина».
Она читала ее два месяца.
Я закрыл книгу и положил на полку.
Аня вошла на кухню. Остановилась в дверях.
— Ты голодный? — спросила она.
— Угу.
— Котлеты будешь? Я сегодня жарила, остались.
— Давай.
Я сел за стол.
Она поставила передо мной тарелку. Три котлеты, пюре, соленый огурец. Как всегда.
Я взял вилку.
— Сметаны нет, — сказала она. — Я завтра куплю.
— Нормально.
Я начал есть.
Аня стояла у окна, прислонившись плечом к косяку. Смотрела на улицу.
— У Светки муж шубу купил, — сказала она. — Норка.
— Ага.
— Говорит, сто двадцать тысяч.
— Дорого.
— Дорого.
Я доел. Отнес тарелку в раковину. Включил воду, сполоснул.
— Ань, — сказал я, не оборачиваясь.
— Что?
Я выключил воду. Вытер руки о полотенце.
— Я завтра в цветочный заеду. Спрошу, есть ли ромашки.
Она молчала.
Я повернулся.
Она стояла у окна. Смотрела на меня. И впервые за долгое время я не увидел в ее взгляде чужого человека.
— Есть, — сказала она тихо. — В «Камелии» на Садовой всегда есть.
— Я знаю.
Я подошел к ней. Остановился в шаге.
— Я не обещаю, что все будет как раньше, — сказал я. — Я не знаю, как будет.
— Я знаю, — ответила она.
— И я не знаю, смогу ли простить.
— Я знаю, Саш.
Она смотрела на меня. Глаза усталые, красные. Но спокойные.
— Ты останешься? — спросила она.
— Я не уходил.
Она медленно, словно боясь спугнуть, протянула руку и коснулась моей ладони.
Пальцы холодные.
Я сжал их.
За стеной завозился Кирюша — наверное, опять забыл закрыть дверь в комнату, и ему дуло. Сосед сверху включил дрель — вечный ремонт. На улице залаяла собака.
Обычный вечер. Обычный день. Обычная жизнь, которую мы чуть не разбили вдребезги.
— Саш, — сказала Аня. — Я тебя люблю.
Я не ответил.
Но руку не убрал.