Моя мама умерла три года назад. Рак забрал её быстро, мучительно и слишком рано — ей было всего 62. Мы с папой горевали вместе, держались друг за друга. Я приезжала каждые выходные, возила его на кладбище, заставляла есть, вытаскивала из чёрной дыры. Я думала, мы справимся. Я не думала, что моё место в его жизни будет занято так быстро и так бесцеремонно.
Альбину он привёз из санатория. «Познакомился, она очень добрая, ей 32, она психолог, понимаешь…» — он мялся, отводил глаза. Мне было 37. Эта женщина была младше меня. Она смотрела на него с придыханием, говорила о «духовной близости» и «зрелой красоте». Я молчала, потому что папа смотрел на неё так, будто она воскресила его из мёртвых. Как я могла отнять у него это?
Через полгода они поженились. Я пришла на роспись. Сидела с каменным лицом, пила шампанское, которое обжигало горло, и смотрела, как незнакомая женщина надевает кольцо на руку моего отца. Моей мамы не было на этом фото. Её вообще будто бы никогда не существовало.
Альбина быстро и методично осваивала территорию. Она переставила мебель, убрала мамины салфеточки, выбросила её халат из шкафа. «Это же старьё, Оленька, надо обновлять пространство», — щебетала она, даже не замечая, как у меня дергается глаз. Папа молчал. Ему было удобно.
Всё обострилось в день рождения мамы. Я пришла на кладбище одна. Папа не приехал — у Альбины была «мигрень», ему нужно было остаться с ней. Я сидела у могилы, разговаривала с мамой, плакала. А вечером, когда я зашла к ним (просто проверить, как папа), Альбина встретила меня с ледяной улыбкой:
— Оленька, дорогая, мы с папой хотели поговорить. Мы теперь семья, и мне бы очень хотелось, чтобы ты называла меня… мамой. Ну, или хотя бы мамой Альбиной. Так будет правильнее для всех.
Я рассмеялась. Нервно, истерично.
— Мамой? Тебе 32 года. Ты младше меня на пять лет. Ты хочешь, чтобы я называла тебя мамой? Ты в своём уме?
— Ольга, не смей так разговаривать с моей женой, — подал голос отец. — Она заботится обо мне, она добрая, она хочет, чтобы мы были единой семьёй. А ты… ты постоянно напоминаешь о прошлом, тащишь меня на кладбище, не принимаешь её. Ты не уважаешь мой выбор.
— Твой выбор? — я повернулась к нему. — А мой выбор — уважать память о маме. Той женщины, которая прожила с тобой 40 лет, родила меня, выхаживала тебя после инфаркта и умерла у тебя на руках. Её ты тоже забыл? Или её стёрли вместе с халатом?
Отец побледнел. Альбина всхлипнула для убедительности. Я схватила сумку и выбежала.
Месяц мы не общались. Папа звонил, но я не брала трубку. Я не знала, как говорить с человеком, который предал память о моей маме ради женщины, годящейся ему в дочки. Альбина слала эсэмэски: «Оленька, папа переживает, будь выше этого, я желаю тебе только добра». Я блокировала номер.
А потом случилось то, что случается с пожилыми людьми, которые пытаются казаться молодыми. Папа упал с лестницы, когда красил окна в квартире, — Альбина «вдохновляла» его на подвиги. Перелом шейки бедра. Операция, реабилитация, уход. Альбина продержалась две недели. Потом начала уезжать «по делам», потом оставляла его одного «на часок», потом просто перестала брать трубку, уехав в трип с подружками.
Я приехала в больницу, как только узнала. Папа лежал один. Альбина «отдыхала» после стресса. Я сняла пальто, села рядом и сказала:
— Не плачь, пап. Я здесь.
Он плакал. Впервые за три года, даже когда мама умирала, он не плакал. А тут заплакал, как ребёнок.
— Прости меня, дочка. Я дурак. Я хотел быть молодым, нужным. Я не заменил маму. Я просто испугался одиночества. А ты… ты всё это время была моей семьёй. А я тебя предал.
Альбина исчезла через месяц. Прислала смс: «Я не готова к роли сиделки. Прости, любовь прошла. Документы на развод пришлю позже». Папа молча стёр сообщение. Я забрала его к себе. В моей квартире, в маленькой комнате, я повесила мамину фотографию. Он сам попросил.
Сейчас мы живём вместе. Я ухаживаю за папой, он возится с моими детьми. Мы почти не говорим об Альбине. Как-то он сказал:
— Знаешь, а ты была права. Никто не заменит маму. И никакая женщина не должна называться мамой, если она не прошла с тобой через роды, бессонные ночи, твои двойки и первую любовь. Мама — это не возраст и не статус. Мама — это жизнь, прожитая рядом.
Я обняла его. И впервые за долгое время мне не нужно было ни с кем бороться.
Вопросы читателям:
- Сталкивались ли вы с подобными ситуациями в своей семье или семьях знакомых? Чем закончилась история?
Читайте также: