Часть 1. РОСКОШНАЯ ЛЮБОВНИЦА
Аромат свежемолотого кофе смешивался с запахом дождя за окном. София, как всегда, налила две чашки. Её мир был идеален, как глянцевая картинка: панорамные окна, тишина дорогого особняка, муж Марк — успешный архитектор с безупречным прошлым и обаятельной улыбкой. Десять лет этой картинке. Десять лет брака.
— «Амстел» опять вносит правки в проект, — сказал он, просматривая планшет. — Придётся задержаться. Опять.
— В прошлый раз ты обещал, что это последний раз, — в её голосе прозвучала мягкая, привычная претензия.
Он поднял глаза, и его улыбка, та самая, что десять лет назад покорила её, мгновенно растопила лёгкий лёд. Он обнял её за плечи, губы коснулись виска.
— Солнышко, я знаю. Через неделю — честное пионерское — мы берём те билеты на Бали и пропадаем на месяц. Только ты, я и океан.
Он говорил так убедительно. Он всегда умел говорить. Диплом престижной европейской школы, карьера, взлетевшая стремительно… Он был готовым героем романа. И она, София, стала героиней — той, что рядом с таким мужчиной.
Марк ушёл, поцеловав её на прощание. София решила навести порядок в его кабинете — святая святых, куда она заходила редко. Всё было стерильно. Но её взгляд упал на старую книгу в кожаном переплёте на верхней полке — том Диккенса, который, как она помнила, Марк терпеть не мог. Любопытство, дремавшее годы под спокойствием, зашевелилось. Она потянулась.
Книга была пустой. Вернее, это был тайник. Внутри лежали паспорт, трудовая книжка и несколько фотографий. Паспорт был на имя Максима Игоревича Соколова. На фотографиях в паспорте был её Марк. Но дата рождения — другая. Место рождения — небольшой город за тысячу километров от столицы.
София села в кожаное кресло, и мир поплыл у неё перед глазами. Она листала трудовую — менеджер по продажам в малоизвестной фирме. Никакой архитектуры. Никакой Европы. А потом — фотография. На ней Марк-Максим, в простой футболке, обнимал за плечи женщину с мягкими, тёплыми глазами и смеющейся девочкой лет семи. На обороте почерком, который она знала, было написано: «С Леной и Машкой, 7 лет Маше!»
В ушах стоял оглушительный звон. Лена. Машка. Семь лет. Она провела в кабинете несколько часов, превратившись в детектива в собственной жизни. Нашла второй телефон. Нашла чеки из города, которого нет в биографии её мужа. Нашла переписку. Короткие, будничные сообщения: «Деньги пришли, спасибо», «Машка заболела, температура», «Когда?».
Ключ в замке повернулся ближе к полуночи. Она сидела в темноте гостиной, держа в руках паспорт на имя Соколова. Марк вошёл, щёлкнул выключателем и замер. Он увидел её лицо и документы на столе.
— София, — начал он, но голос предательски сломался.
— Кто ты? — её шёпот был страшнее крика. — И кто они? Твоя настоящая семья?
Он не пытался отрицать. Маска идеального мужа сползла, обнажив измождённое, посеревшее лицо незнакомца.
— Это… Лена. Моя жена, — он выдохнул, будто сбросил тяжкий груз. — И наша дочь, Маша. Ей сейчас восемь лет.
Слово «жена» ударило её, как пощечина. Всё внутри оборвалось.
— Как… Как ты мог? Десять лет двойной жизни? — голос её наконец сорвался.
И он рассказал. Не красивую историю, а горькую и убогую. Историю Максима Соколова, который в двадцать пять лет, будучи обычным менеджером, женился на беременной Лене по большой любви. Историю о долгах, о больном ребёнке, о работе, которой не хватало. О том, как ему, отчаявшемуся, предложили особую работу — стать живой легендой, прикрытием. Ему дали новый паспорт, биографию, обучили манерам. Он должен был быть Марком, тратить деньги и не задавать вопросов.
— А потом я встретил тебя, — его голос был пустым. — Ты стала не частью легенды. Ты стала… спасением. Побегом от той жизни. Я любил тебя. Люблю. Но я никогда не мог их бросить. Они там, в той реальности, зависят от этих денег.
— Значит, я — твоя роскошная любовница? Твой побег? — в её словах была ледяная ярость и бездонная боль.
— Нет! Ты единственное, что по-настоящему мое. Всё остальное — ложь.
В этот момент в дверь постучали. Не резко, не настойчиво, а как-то робко. Три негромких, но чётких удара.
Марк-Максим вздрогнул и посмотрел на Софию с животным страхом.
— Это, наверное, они… Те, кому я отчитываюсь. Или, — он не договорил.
— Или твоя настоящая жена приехала за своими деньгами? — шипела София, вставая. Вся её боль выплеснулась в этом сарказме.
Она шагнула к двери, не в силах больше ждать. Он потянулся было её остановить, но рука опустилась.
София распахнула дверь.
Часть 2. ЧИСТЫЙ ЛИСТ
На пороге под холодным осенним дождём стояла женщина с той самой фотографии. Лена. Она была без зонта, в простом, промокшем пальто. В руках она сжимала потрёпанную сумку. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, но в этих глазах не было ни злобы, ни триумфа. Только отчаяние и усталость, ещё более глубокая, чем у него.
— Простите, — голос её дрожал. — Я не знала, куда ещё идти. Максим не берёт трубку. У Маши рецидив. Нужна срочная госпитализация, другая клиника… Той суммы не хватает. Я проехала полтысячи километров на автобусе…
Она смотрела на Софию, не понимая сначала, кто перед ней. Потом её взгляд скользнул за спину Софии. Она увидела там своего мужа, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — стыд, боль, надежда.
София смотрела на эту женщину — на его настоящую жену. Не на коварную соперницу, а на измученную, загнанную в угол жизни. На мать больного ребёнка. На часть той реальности, которую он так старательно от неё прятал.
Весь её гнев, вся ярость и предательство наткнулись на эту хрупкую, мокрую фигуру и… рассыпались в чувстве абсурдной, чудовищной жалости ко всем троим. К самой себе, к этой женщине, к тому человеку за её спиной, разорванному надвое.
Молчание повисло в воздухе, густое, как смола.
«Кого я любила все эти годы? — пронеслось в голове Софии. — И кого он любил? И кто из нас здесь вообще жена?»
Она отступила на шаг назад, открывая проход в тёплый, пахнущий кофе дом, который никогда не был его настоящим домом.
— Заходите, — тихо сказала София, обращаясь к Лене, но глядя в глаза Максиму. — Вам надо обсудить вашу дочь.
Той же ночью, когда стихли тихие голоса в гостиной и детали болезни Маши перестали быть просто словами, София набрала номер своего семейного адвоката. Для инструкций.
Процесс был отстраненным и механическим, как разбор декораций после премьеры спектакля, где она десять лет играла главную роль, не зная текста. Марк-Максим — не сопротивлялся. Он молча подписывал бумаги о разделе имущества, соглашаясь на все условия. Его легенда рассыпалась в прах, не оставив после себя даже искры борьбы.
Через месяц он уехал на междугороднем автобусе — туда, где его ждали настоящие долги, больная дочь и женщина, которая была его женой не только в настоящем паспорте, но и в каждой трудной минуте последних восьми лет.
София продала особняк с панорамными окнами. Стены, помнящие его обманчивый смех и её неведение, не должны были стать её тюрьмой. Она переехала в меньшую, но свою квартиру.
По утрам она больше не варит кофе на двоих. Иногда, проходя мимо входной двери, она ловит себя на мысли, что подсознательно прислушивается к стуку. Но это не ожидание. Это — проверка. Она навсегда закрыла ту дверь, что впустила в её жизнь чужую трагедию. И начала новую главу. С чистого листа. С единственным, безусловно подлинным автором — собой.