Максим вернулся домой в четыре утра. Его пикап, покрытый шестимесячным слоем дорожной пыли, грязи и комаров, с рокотом въехал в тишину коттеджного поселка. Последние тридцать шесть часов он провел за рулем, почти без сна, подгоняемый одной-единственной мыслью: «Домой». Там, на строительстве моста через таежную реку, он видел только бетон, арматуру и хмурые лица работяг. А в голове держал образ дома. Своего дома.
Он построил его сам. Три этажа. От котлована до флюгера на крыше. Он помнил, как пахнет каждый мешок с цементом, знал наощупь каждую трубу, каждый провод.
Первый этаж — его территория: гостиная с огромным камином, барная стойка из цельного дуба, его кабинет.
Второй этаж — их с Кристиной мир: спальня, ее гардеробная размером с однушку, ванная с джакузи.
Третий — зона отдыха: его спортзал, о котором он мечтал всю жизнь, и бильярдная. Этот дом был не просто строением. Это был его организм. Его экзоскелет.
Он открыл дверь своим ключом. Внутри было тихо. Но что-то было не так. Воздух. Он был чужим. Пропитанный незнакомым, приторным запахом парфюма и чем-то еще… спортивным потом.
Он прошел в гостиную. На его барной стойке, рядом с початой бутылкой восемнадцатилетнего виски, который он берёг для особого случая, стоял высокий стакан с остатками протеинового коктейля. На полу валялись разбросанные подушки.
Холодная, тяжелая волна медленно поднялась из живота к горлу. Он не был поэтом или психологом. Он был строителем. И сейчас он чувствовал, как в фундаменте его жизни появилась трещина.
Он медленно, почти бесшумно, поднялся по лестнице на второй этаж. Дверь в их спальню была приоткрыта. Оттуда доносилось сонное бормотание.
Он толкнул дверь.
На его половине кровати, в его постели, рядом с его женой, спал другой мужчина. Мускулистый, загорелый, с модной стрижкой. Максим узнал его. Это был Дэн, фитнес-тренер Кристины.
Мир Максима на мгновение замер. Звук пропал. Он видел только эту картину: его жена, чужой мужик, его кровать. Его дом. Он не почувствовал гнева. Он почувствовал то же самое, что и при виде бракованной сваи: холодную, ясную необходимость демонтажа. Конструкция была дефектной. Ее нужно было сносить.
Он молча спустился вниз. Сел в свое кресло у остывшего камина. И стал ждать.
Они спустились в десять. В одинаковых шелковых халатах. Увидев его, они не вскрикнули. Кристина замерла на полпути, а Дэн, проявив чудеса самообладания, лениво потянулся.
— Макс, — выдохнула Кристина. — Ты… приехал.
— Как видишь, — его голос прозвучал глухо, как будто шел со дна котлована.
— Слушай, — она сделала шаг вперед. — Не начинай, а? Так вышло.
— «Так вышло»? — он медленно поднял на нее глаза. — У меня в доме? В моей кровати?
— Давай не будем уточнять, чья тут кровать! — вмешался Дэн, вставая рядом с ней. Он был выше Максима, шире в плечах, и смотрел на него сверху вниз. — Мы любим друг друга.
— Любите? — Максим усмехнулся. Усмешка вышла страшной. — Отлично. Проваливайте отсюда. Оба.
— Не так быстро, работяга, — осклабился Дэн. — Этот дом по документам и на Кристину записан. Так что права качать будешь не ты.
Максим перевел взгляд на жену. Она стояла, потупив взгляд, но в ее позе не было раскаяния. Только упрямство.
— Он прав, Макс, — сказала она. — По закону, это и мой дом. Пока юристы не разделят имущество, мы будем жить здесь.
— Где «здесь»? — уточнил он.
— Ну… здесь, — она неопределенно махнула рукой. — Ты можешь пожить на первом этаже, в гостевой спальне. Просто не мешай нам. Мы в основном на втором и третьем.
Она сказала это. Она предложила ему, построившему этот дом, пожить в гостевой комнате. Чтобы не мешать им.
Максим медленно встал. Он посмотрел на них, стоящих на лестнице. Красивых, холеных, уверенных в своей правоте. Они смотрели на него, как на обслуживающий персонал. Как на досадное недоразумение.
— Хорошо, — сказал он так спокойно, что они вздрогнули. — Я понял. Живите. Но только наверху.
Они не поняли. Они решили, что он смирился. Они самодовольно переглянулись и ушли наверх, в свою часть дома.
Максим проводил их взглядом. Потом достал телефон.
— Пацаны, здорово. Да, вернулся. Работа есть. Срочная. У меня. Берите кувалды, перфораторы, болгарку, автоген. Да, и лом потяжелее. Жду через час.
Война началась в одиннадцать утра, с оглушительного визга болгарки.
Кристина и Дэн выбежали из спальни. На первом этаже, в облаке пыли и искр, работала бригада Максима. Двое его самых верных бойцов, с которыми он прошел не одну стройку, резали металлические перила лестницы.
— Что ты делаешь?! — закричала Кристина, перегибаясь через пустоту там, где только что были балясины.
Максим, в защитных очках и каске, поднял на нее глаза.
— Капитальный ремонт, — крикнул он, перекрывая шум. — Демонтаж межэтажных перекрытий.
— Ты с ума сошел?! Как нам спускаться?!
— Это ваши проблемы! — рявкнул он. — Я вас предупреждал!
Он дал отмашку, и его бригада с удвоенной силой навалилась на работу. Через полчаса лестница, его гордость из кованого металла и дуба, с диким скрежетом рухнула вниз.
На втором этаже, на краю зияющей дыры, стояли они. Отрезанные от мира.
— Я вызову полицию! — визжал Дэн.
— Вызывай! — крикнул Максим снизу. — И скорую заодно! И пожарных! Вам всем скоро понадобится помощь!
Следующим этапом стала блокада.
Они забаррикадировались наверху, уверенные, что полиция сейчас приедет и скрутит «сумасшедшего мужа».
А Максим, надев наушники, подошел к стене с огромным перфоратором. Он знал свой дом. Он знал, где проходят артерии.
Первым он нашел стояк с водой. Бетонная крошка полетела во все стороны. Через десять минут показалась труба. Он взял болгарку. Короткий, яростный визг — и водоснабжение второго и третьего этажей прекратилось.
Потом он нашел канализацию. Та же процедура.
— Максим, прекрати! — кричала Кристина сверху. — Что ты творишь?!
Он не отвечал. Он работал. Сосредоточенно, зло, эффективно. Так, как он умел.
Последним был электрощит в гараже. Он открыл его, посмотрел на аккуратные ряды автоматов, которые сам подписывал. «2 этаж. Спальня». «2 этаж. Ванная». «3 этаж. Спортзал». Он не стал их выключать. Он взял огромные кусачки по металлу. И с хрустом, один за другим, перекусил магистральные кабели, идущие наверх.
Наверху разом погас свет и смолкла музыка, которую они включили для храбрости.
Теперь их «любовное гнездышко» превратилось в темную, холодную бетонную ловушку. Без света, без воды, без выхода.
Они действительно вызвали полицию. Патрульная машина приехала через полчаса.
Двое полицейских вошли в дом, с опаской глядя на разрушения.
— Что у вас тут происходит? — спросил старший.
— Капитальный ремонт, — спокойно ответил Максим, протягивая им документы. — Вот свидетельство о собственности. Вот уведомление о начале работ.
— А что за крики наверху?
— А, это… жильцы, — махнул рукой Максим. — Я их просил освободить помещение на время ремонта. Отказались. Сказали, им и так хорошо.
Полицейские посмотрели друг на друга. С точки зрения закона все было чисто. Собственник. В своем доме. Проводит ремонт.
— Мы не можем вмешиваться, — развел руками старший. — Это гражданско-правовые отношения. Вызывайте МЧС, если считаете, что их жизни угрожает опасность.
И они уехали.
К вечеру осажденные затихли. Видимо, сели телефоны. Максим вынес из гостиной всю мебель. Расстелил на полу старый матрас, бросил спальник. Разогрел на газовой горелке банку тушенки. Сидел, ел прямо из банки, и слушал тишину. Впервые за много лет его дом был полностью его.
Финал наступил на следующий день. Утром к дому подъехала пожарная машина и карета скорой помощи. Видимо, кто-то из соседей сжалился.
Спасатели в полной амуниции вошли в дом.
— У вас тут люди заблокированы?
— Есть такое, — кивнул Максим. — На втором этаже.
Спасатели развернули альпинистское снаряжение. Через полчаса, на глазах у всего любопытного поселка, который высыпал на улицу поглазеть на шоу, началась эвакуация.
Первым через окно третьего этажа спускали Дэна. Знаменитый фитнес-тренер, обвязанный веревками, с перекошенным от страха и унижения лицом, болтался на стене дома, как сосиска.
Потом спустили Кристину. Растрепанную, заплаканную, в его шелковом халате.
Когда их обоих спустили на землю, Максим вышел на крыльцо. Он стоял в дверном проеме своего разрушенного, но очищенного дома.
Кристина подняла на него взгляд, полный ненависти.
— Я уничтожу тебя, — прошипела она.
Максим ничего не ответил. Он просто смотрел на них. Он не чувствовал ни радости, ни злости, ни удовлетворения. Он чувствовал усталость. И пустоту.
Он посмотрел на зияющую дыру на месте лестницы. На голые стены. На кучи строительного мусора.
«Ничего», — подумал он.
Он, как никто другой, знал, с чего начинается любой хороший, крепкий дом.
С расчистки площадки.
С нулевого этажа.
Вопрос к вам, читатели:
Был в вашей жизни момент, когда нужно было не договариваться, а просто брать в руки болгарку? Или, может, стоило бы — а вы пожалели, стерпели, отложили инструмент?
Честный ответ в комментариях приветствуется. Анонимность гарантирована — никто не спросит, на чьей именно стройке работала бригада.
Лайк — если зашло. Подписка — если чувствуете: такой контент нужно поддерживать, чтобы не сдох в ленте очередной «как полюбить себя за 7 дней».
И помните: дом, который построен с нуля своими руками, не развалится от того, что в нём поселились чужие люди. Просто однажды приезжаешь и делаешь демонтаж.
Ваш канал.
Только бетон, сталь и прямое действие.
Без соплей.