— Ты вообще головой думаешь, когда деньги тратишь?! — голос Егора прорезал тишину квартиры так внезапно, что Света вздрогнула, чуть не уронив пакет с продуктами.
Она замерла в прихожей, держа в руках сумку из супермаркета. Муж стоял посреди гостиной с какими-то бумагами, лицо красное, челюсть сжата.
— Что случилось? — тихо спросила она, осторожно ставя пакет на пол.
— Что случилось?! — он взмахнул листком выписки из банка. — Двадцать три тысячи за какую-то ерунду! Крем для лица за четыре тысячи! Ты с ума сошла?
Света почувствовала, как внутри что-то сжимается. Незаметно нащупала телефон в кармане куртки, нажала кнопку записи. Не первый раз уже. Адвокат говорил — собирай доказательства, всё пригодится.
— Это не крем просто, это... — начала она, но Егор не дал договорить.
— Мне плевать, что это! У нас кредит за машину, у нас ребёнок, которому нужны занятия с репетитором, а ты на какую-то косметику...
— Я работаю, я имею право...
— Ты работаешь?! — он рассмеялся так злобно, что Света поёжилась. — Ты сидишь в своём офисе, перекладываешь бумажки, и думаешь, что это работа? Я вот действительно работаю! Я деньги в дом несу!
Она молчала, глядя в пол. Спорить бесполезно. Он всё равно переорёт, перекричит, докажет, что она ничего не стоит.
— Снимай куртку, иди ужин готовь, — бросил он и вернулся к дивану, где лежал с планшетом.
Света прошла на кухню, начала разбирать пакеты. Руки дрожали. В комнате сын делал уроки — хорошо хоть не слышал. Мише всего восемь, он не должен такое слышать.
Она достала овощи, курицу, начала резать салат. Механически, не думая. Думать было больно.
В дверях возникла фигура свекрови. Валентина Сергеевна приехала позавчера якобы помочь с ребёнком, но помощи было ноль, одни претензии.
— Света, ты опять салат делаешь без моркови? — недовольно протянула она. — Я же говорила, Егор любит с морковкой.
— Я добавлю, — тихо ответила Света.
— Ты вообще слушаешь, что тебе говорят? — свекровь придвинулась ближе, критически оглядывая кухню. — Плита грязная. Посуда в раковине. Что за хозяйство?
— Я утром на работу рано уходила, не успела...
— Всегда отговорки! — Валентина Сергеевна всплеснула руками. — Моя мать в твои годы и работала, и дом содержала, и троих детей растила! А ты одного не можешь нормально...
Света стиснула зубы. Не отвечать. Просто не отвечать.
Свекровь ушла в гостиную, и через минуту оттуда донёсся её голос:
— Егор, сынок, а что это у вас холодильник полупустой? Я смотрю, мяса нормального нет, рыбы...
Света закрыла глаза. Сейчас начнётся по новой.
И точно — Егор появился в дверях кухни.
— Ты за продуктами не следишь? Мама права, холодильник пустой.
— Я сегодня купила, вот, — она кивнула на пакеты. — Курица, овощи, фрукты...
— Фрукты! — он передразнил её тон. — А мясо? Нормальная еда?
— Курица — это мясо.
— Говядина нужна! Рыба! Мама говорит, Миша плохо ест, он худой, ему белка больше надо!
Света повернулась к плите, чтобы он не видел её лица. Телефон в кармане всё ещё записывал. Пусть. Пусть всё это зафиксируется.
— Мама права, ты плохая хозяйка и мать! — выкрикнул Егор, и эти слова будто ударили её по лицу.
Она застыла. Не обернулась. Просто стояла, глядя на кастрюлю с водой.
— Слышишь меня? — он подошёл ближе.
— Слышу, — еле слышно ответила она.
— Тогда исправляйся. Мама с нами ещё неделю, она тебя научит, как правильно хозяйство вести.
Он ушёл. Света облокотилась о столешницу, пытаясь отдышаться. Внутри поднималась волна — ярости, обиды, отчаяния. Всё вперемешку.
Раньше не было так. Когда они познакомились пять лет назад, Егор был другим. Внимательным, нежным. Он дарил цветы просто так, водил в кино, слушал, как прошёл её день. А потом... потом появилась свекровь в их жизни. Вернее, она всегда была, но после свадьбы стала вмешиваться всё больше. А когда родился Миша, вообще словно переехала к ним, хотя жила в другом конце города.
И Егор менялся. Или просто показал настоящее лицо.
Света вытащила телефон, остановила запись. Сохранила в скрытую папку. Уже двадцать три записи. Двадцать три доказательства того, что в этом браке она не виновата.
Адвокат Регина Марковна сказала на консультации: "Собирайте всё. Каждое оскорбление, каждую угрозу. Это поможет в суде. И не говорите мужу о разводе, пока не будете готовы". Света готовилась. Снимала квартиру тайком — маленькую однушку на окраине. Копила деньги на отдельном счёте, про который Егор не знал. Разговаривала с юристом.
Ещё немного. Совсем немного.
Она доделала салат, поставила курицу в духовку. В гостиной работал телевизор, слышался голос свекрови — она что-то рассказывала Егору, оба смеялись.
Миша вышел из комнаты, подошёл к маме.
— Мам, а бабушка сказала, что ты готовишь невкусно, — тихо произнёс он.
Света присела перед сыном, погладила по голове.
— Миш, а тебе вкусно?
— Мне вкусно, — он обнял её. — Очень вкусно.
Она прижала его к себе, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ради него. Всё ради него. Чтобы он не рос в этой атмосфере, не видел, как отец унижает мать, не думал, что так и должно быть.
— Иди делай уроки, солнышко. Скоро ужин.
Миша кивнул и убежал.
Света выпрямилась, вытерла руки о полотенце. В дверях снова появилась Валентина Сергеевна.
— Света, я смотрю, у тебя комната Миши не убрана. Игрушки разбросаны, учебники... Как ты вообще...
— Я уберу, — отрезала Света.
— Ты всегда "уберу", "сделаю", а по факту...
— Валентина Сергеевна, — Света повернулась к ней, и в её голосе прозвучало что-то новое, что заставило свекровь замолчать. — Я приготовлю ужин, накормлю семью, уберу посуду. А с комнатой разберусь завтра. Сейчас я занята.
Свекровь вскинула брови, развернулась и ушла. Наверняка побежала жаловаться сыну.
Света усмехнулась. Пусть. Пусть они думают, что она сломленная, покорная. Но внутри она собирала силы. Как пружина, сжатая до предела.
Скоро.
Ужин прошёл в напряжённой тишине. Егор молчал, уткнувшись в телефон, свекровь время от времени вздыхала, демонстративно ковыряя вилкой в курице. Миша ел быстро, явно чувствуя атмосферу.
— Суховато, — наконец изрекла Валентина Сергеевна. — Надо было в сметане запекать.
Света не ответила. Доела свою порцию, начала собирать тарелки.
— Я помогу, мам, — Миша потянулся за посудой.
— Сиди, — резко бросил Егор. — Уроки доделал?
— Да, пап.
— Покажи.
Они ушли в комнату, а Света осталась мыть посуду. Валентина Сергеевна устроилась на диване с чаем, включила какое-то ток-шоу на всю громкость.
Света вытирала тарелки и думала о том, как же она устала. От этого дома, от этих людей, от необходимости постоянно оправдываться. Завтра суббота. Можно будет уехать якобы в торговый центр за покупками, а на самом деле встретиться с Региной Марковной, обсудить последние детали.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Юли: «Как ты? Держишься?»
«Держусь», — коротко ответила Света.
«Приезжай ко мне в воскресенье, поговорим».
«Попробую».
Она закончила с посудой, прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало — бледное лицо, синяки под глазами, волосы собраны в небрежный хвост. Когда она последний раз выглядела отдохнувшей? Месяц назад? Два?
Из гостиной донёсся голос Егора:
— Мама, посмотри, он тут задачу решил неправильно!
— Ну конечно, — тут же откликнулась Валентина Сергеевна. — Света же с ним не занимается. Ей всё некогда.
Света стиснула край раковины. Не сейчас. Не срываться сейчас.
Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда Егор выволок Мишу из комнаты за руку.
— Переделывай! — он ткнул тетрадь сыну в грудь. — И чтобы без ошибок!
— Пап, я просто не понял условие...
— Не понял! Всегда у тебя отговорки! В кого ты такой бестолковый?
— Егор, — Света шагнула вперёд. — Он ребёнок. Ошибки — это нормально.
— Не лезь! — рявкнул муж. — Это я с сыном разговариваю!
— Ты на него орёшь.
— Я его воспитываю! А ты что делаешь? Защищаешь, разбаловываешь! Вот он и растёт слабаком!
Миша стоял с опущенной головой, сжимая тетрадь. Света видела, как у него дрожат губы.
— Миша, иди в комнату, — тихо сказала она. — Я сейчас приду, поможем разобраться.
— Никуда он не пойдёт! — Егор загородил дорогу. — Сам будет решать! Мужик должен сам справляться!
— Ему восемь лет!
— И что? Я в восемь лет уже...
— Егор, прекрати, — голос Светы стал твёрже. — Ты пугаешь ребёнка.
— Я пугаю?! — он шагнул к ней вплотную. — Я своего сына учу жизни! А ты его превращаешь в маменькиного сыночка!
— Правильно, Егорушка, — встряла Валентина Сергеевна из гостиной. — Мужчину надо воспитывать строго!
Света обвела их взглядом — мужа с налитым кровью лицом, свекровь, с удовольствием наблюдающую за скандалом, и сына, который сейчас вот-вот расплачется. И что-то внутри неё щёлкнуло.
— Миша, иди в комнату, — повторила она, уже не прося, а приказывая. — Закрой дверь. Делай уроки.
Мальчик метнулся мимо отца и скрылся в комнате.
— Ты совсем охамела? — Егор схватил её за плечо. — Я сказал...
— Убери руку, — Света посмотрела ему в глаза.
— Что?
— Я сказала — убери руку.
Он растерялся на секунду, отпустил. Она отошла на шаг.
— Мы поговорим, — сказала она ровно. — Но не при ребёнке. И не при твоей матери.
— Ты смеешь указывать мне...
— Я не указываю. Я просто больше не буду участвовать в этом цирке.
— В каком цирке?! — он начал заводиться снова.
Света развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось как бешеное.
Снаружи Егор что-то кричал, но она не слушала. Достала телефон, написала Регине Марковне: «Нужно встретиться завтра. Срочно. Я готова подавать».
Ответ пришёл почти сразу: «Приезжайте в офис в два часа. Всё обсудим».
Света легла на кровать поверх одеяла, не раздеваясь. Дверь не открывала. Егор ломился, требовал открыть, потом затих. Видимо, свекровь его успокоила.
Она лежала и смотрела в потолок. Завтра суббота. Она скажет, что едет за продуктами. Заедет к адвокату, подпишет все бумаги. В понедельник утром отнесёт заявление в суд.
А потом — заберёт Мишу из школы и уедет в ту съёмную квартиру. Вещи там уже были, она потихоньку перевозила последний месяц. Самое необходимое.
Телефон завибрировал. Юля: «Света, ты там живая?»
«Живая. Завтра всё решится».
«Наконец-то. Держись, подруга. Ты молодец».
Света улыбнулась. Первый раз за весь вечер.
За дверью всё стихло. Видимо, легли спать. Она поднялась, тихо прошла в ванную умыться. В коридоре горел только ночник. Из комнаты Миши не было слышно ни звука — спит, наверное.
Света заглянула. Мальчик лежал, свернувшись калачиком, обнимая плюшевого медведя. Она подошла, поправила одеяло, поцеловала в макушку.
— Скоро всё будет хорошо, — прошептала она. — Обещаю.
Вернулась в спальню. Легла на свою половину кровати. Егор храпел, отвернувшись к стене.
Света закрыла глаза. Впервые за долгое время засыпала спокойно. Потому что знала — это последняя ночь в этом аду.
Утро началось с того, что Валентина Сергеевна ворвалась в спальню без стука.
— Егор, вставай! Уже девять! А Света, я смотрю, всё ещё валяется!
Света открыла глаза. Муж уже сидел на краю кровати, потирая лицо.
— Мам, ну можно же в дверь постучать, — пробурчал он.
— Да ладно тебе! Я же не чужая! — свекровь уже рылась в шкафу. — Света, где у тебя скатерть праздничная? Сегодня же гости придут!
— Какие гости? — Света села.
— Как какие? — Валентина Сергеевна обернулась с возмущённым лицом. — Мои подруги! Я же говорила — сегодня Зоя с Ниной приезжают, мы будем чай пить!
Света посмотрела на Егора. Тот отвёл взгляд.
— Ты знал?
— Мама вчера сказала, — пробормотал он. — Ничего страшного, накроешь на стол...
— Я не буду, — спокойно произнесла Света, поднимаясь с кровати. — У меня планы на сегодня.
— Какие планы?! — взвилась свекровь. — Ты хозяйка, у тебя гости!
— Это ваши гости, Валентина Сергеевна. Встречайте сами.
Света прошла в ванную, не обращая внимания на возмущённые крики за спиной. Умылась, оделась. Джинсы, свитер, куртка. Сумку взяла побольше — на всякий случай.
Когда вышла, Егор уже стоял в коридоре с перекошенным лицом.
— Ты куда собралась?
— За продуктами. Вы же вчера сказали, что холодильник пустой.
— А гости?
— Я вернусь, — соврала она. — К вечеру.
Он пропустил её, но взгляд был подозрительным. Света надела ботинки, вышла из квартиры. В лифте достала телефон, проверила — запись разговоров включена.
На улице был яркий февральский день. Морозно, солнечно. Света села в машину, завела мотор. Руки дрожали — не от холода, от волнения.
Офис Регины Марковны находился в центре, на третьем этаже бизнес-центра. Света поднялась, прошла в приёмную.
— Здравствуйте, я записана на два часа.
— Проходите, Регина Марковна вас ждёт.
Адвокат встретила её с серьёзным лицом. На столе уже лежала папка с документами.
— Садитесь, Света. Всё готово. Исковое заявление о расторжении брака, заявление на раздел имущества, ходатайство об определении места жительства ребёнка. Плюс все ваши записи я приобщила как доказательства.
Света кивнула, листая бумаги.
— Квартира съёмная?
— Да. Договор на полгода вперёд оплачен.
— Деньги на счёте?
— Достаточно, чтобы продержаться до решения суда.
— Тогда подписывайте. В понедельник с утра подадим. А сегодня я бы советовала забрать сына и уехать. Чтобы не было сцен.
Света расписалась на всех документах. Рука была твёрдой.
— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам огромное.
— Не за что. Вы молодец, что решились. Многие годами терпят.
Света вышла из офиса в половине третьего. Поехала к Юле — та жила недалеко от школы, где учился Миша.
Подруга встретила с объятиями.
— Ну что, всё?
— Всё, — Света присела на диван. — В понедельник подаём. Сегодня забираю Мишу и уезжаем.
— Правильно. Хочешь кофе?
— Хочу.
Они сидели на кухне, пили кофе, и Света впервые почувствовала, как с плеч спадает тяжесть. Ещё не до конца, ещё впереди суд, разборки, дележ имущества. Но решение принято. Назад дороги нет.
— А он не догадывается? — спросила Юля.
— Не думаю. Он уверен, что я никуда не денусь.
— Зря он так уверен, — усмехнулась подруга.
В четыре часа Света подъехала к школе. Забрала Мишу с продлёнки.
— Мам, а почему ты так рано? — удивился мальчик.
— Миш, садись в машину. Нам надо поговорить.
Она отъехала подальше от школы, припарковалась у парка. Повернулась к сыну.
— Мишенька, мы с папой... мы больше не будем жить вместе.
Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами.
— Почему?
— Потому что так будет лучше. Для всех. Ты будешь жить со мной, в новой квартире. Папу будешь видеть, когда захочешь. Но дома больше не будет криков и ссор.
— А бабушка? — тихо спросил Миша.
— Бабушка останется с папой.
Он помолчал, потом кивнул.
— Хорошо.
— Ты не расстроился?
— Нет, — он посмотрел ей в глаза. — Мне страшно было. Когда папа кричит. И когда бабушка всё время говорит, что ты плохая. А ты не плохая, мам. Ты хорошая.
Света обняла его, прижала к себе. Слёзы текли по щекам, но это были другие слёзы — облегчения, освобождения.
— Поехали, — сказала она, вытирая лицо. — Покажу тебе нашу новую квартиру.
Квартира была маленькой, но светлой. Однокомнатная, на пятом этаже панельного дома. Миша сразу побежал исследовать балкон.
— Мам, а отсюда видно парк!
— Видно, — улыбнулась Света. — Тебе нравится?
— Нравится!
Она начала разбирать вещи, которые привезла заранее. Одежда, посуда, постельное бельё. Телефон звонил — Егор. Она сбросила вызов.
Через минуту — сообщение: «Где ты? Гости уже час как пришли!»
Света не ответила. Выключила звук.
Вечером они с Мишей заказали пиццу, сидели на полу, потому что стола ещё не было, и смотрели мультфильм на ноутбуке.
— Мам, а здесь будет хорошо? — спросил сын.
— Здесь будет отлично, — ответила Света. — Обещаю.
И впервые за много лет она действительно верила в это. Впереди был долгий путь — суд, споры, новая жизнь. Но она была готова.
Телефон завибрировал. Регина Марковна: «В понедельник в девять утра. Подаём заявление. Вы справитесь».
«Справлюсь», — написала Света и положила телефон.
За окном зажигались огни города. Миша сопел рядом, уткнувшись ей в плечо. Где-то в другом конце города Егор с матерью наверняка обсуждали, какая она неблагодарная.
Но Света больше не слышала этих голосов. Она слышала только тишину. Спокойную, добрую тишину своего нового дома.
И это было лучшее, что она слышала за последние годы.