— Собирай барахло и вали отсюда! Мне от тебя одна тошнота!
Борис швырнул ремень на диван и повернулся к окну, будто разговор уже закончен. Света стояла на пороге спальни, держась за дверной косяк. Пальцы её машинально скользили по шершавому дереву — она пыталась найти опору хоть в чём-то.
— Ты... что сейчас сказал?
— Слышала прекрасно, — он обернулся, и в его глазах не было ни капли того тепла, которое она помнила с первых лет их брака. — Света, собирай вещи и уходи! Я открыл свой бизнес, мне нужна красотка рядом, а не домохозяйка как ты!
Она будто провалилась в холодную воду. Слова мужа звучали отчётливо, но мозг отказывался их принимать. Восемь лет. Восемь лет она вставала в шесть утра, чтобы приготовить ему завтрак. Восемь лет гладила его рубашки, следила за домом, экономила на себе, чтобы он мог откладывать на этот чёртов бизнес.
— Борь, мы же вместе всё это строили...
— Ты ничего не строила, — отрезал он. — Ты просто сидела дома и тратила мои деньги. А теперь я наконец могу позволить себе то, что заслуживаю.
Света опустилась на край кровати. В голове мелькали обрывки воспоминаний: как они вдвоём обсуждали название для будущей фирмы, как она по ночам помогала ему с документами, училась разбираться в бухгалтерских отчётах, звонила потенциальным клиентам. Неужели всё это не считается?
— У тебя кто-то есть? — тихо спросила она.
Борис усмехнулся:
— А какая разница? Ты всё равно не изменишься. Посмотри на себя — домашний халат, немытые волосы... Когда я последний раз видел тебя в платье?
— Неделю назад. На юбилее твоей матери.
— Ну да, — он поморщился. — То ещё зрелище было. Мама потом полчаса объясняла мне, что нормальная жена должна следить за собой.
Вот оно что. Клавдия Ивановна. Свекровь всегда смотрела на Свету с плохо скрываемым презрением, но последние месяцы это переросло в открытую войну. Постоянные колкости про фигуру, про отсутствие детей, про то, что «мой Боренька заслуживает лучшего».
— Твоя мать никогда меня не любила, — Света встала и подошла к шкафу. Если он хочет, чтобы она ушла, пусть будет так. Сил спорить не осталось.
— Мама хочет для меня счастья. В отличие от тебя.
Эта фраза больно ударила под дых. Света достала из шкафа старую спортивную сумку и начала складывать туда вещи. Руки дрожали, но она старалась не показывать слёз. Не дождётся.
— Квартира останется тебе? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Естественно. Я её покупал.
— На мои деньги тоже, между прочим. Помнишь, я продала украшения от бабушки?
— Копейки какие-то. Не смеши меня.
Света застегнула сумку и повернулась к нему. Борис листал что-то в телефоне, даже не глядя в её сторону. Вот так просто. Восемь лет жизни — и он даже не может оторваться от экрана, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Ладно, — она взяла сумку. — Я позвоню тёте Тане, переночую у неё.
— Делай что хочешь, — он пожал плечами. — Только ключи оставь.
Света вытащила из кармана связку ключей и положила на комод. Странное чувство — будто отрезаешь от себя кусок жизни. Эти ключи она носила каждый день, они лежали в её сумке, звенели на прогулках, открывали дверь в то, что она считала домом.
Она вышла из квартиры, не оборачиваясь. В подъезде пахло сыростью и кошачьим кормом — соседка на втором этаже подкармливала бездомных. Света спустилась по лестнице, вышла на улицу и только тогда позволила себе остановиться.
Январский воздух обжигал лёгкие. Она достала телефон и набрала номер тёти Тани.
— Танечка, это я... Можно к тебе приехать?
— Светочка, что случилось? Ты плачешь?
— Борис выгнал меня, — слова вырвались сами собой. — Сказал, что я ему больше не нужна.
— Приезжай немедленно! Я тебя жду.
Тётя Таня жила на другом конце города, в старом доме рядом с парком. Света села в маршрутку и прижалась лбом к холодному стеклу. В отражении виднелось чьё-то чужое лицо — бледное, с красными глазами, потерянное. Неужели это она?
Маршрутка петляла по вечерним улицам. Мимо проплывали витрины магазинов, кафе, в которых сидели люди с тёплыми чашками и беззаботными разговорами. У всех была своя жизнь, свои радости и проблемы. А у неё — пустота.
Тётя Таня встретила её на пороге, обняла крепко и молча провела на кухню.
— Садись, я чай заварю.
— Не надо, Тань...
— Садись, говорю!
Света послушно опустилась на стул. На кухне пахло корицей и ванилью — тётя, видимо, что-то пекла. На столе стояла тарелка с печеньем.
— Рассказывай, — тётя села напротив и взяла её за руку.
Света выдохнула и начала говорить. Слова лились сами — про последние месяцы, когда Борис становился всё холоднее, про его мать, которая открыто заявляла, что «Светка не пара моему сыну», про то, как он стал задерживаться на работе и отключать телефон. А сегодня просто... просто выгнал.
— У него другая, — тихо сказала тётя Таня. — Я видела их на прошлой неделе возле того нового ресторана на проспекте. Высокая такая, крашенная блондинка. В шубе.
— Яна, — Света кивнула. — Его менеджер по продажам. Я догадывалась, но... не хотела верить.
— Дура ты, Светочка. Надо было раньше глаза открыть.
— Я думала, что всё наладится. Что если я буду стараться больше...
— Ты и так старалась до последнего. А он просто предатель.
Тётя Таня налила чай, придвинула Свете чашку. Они сидели молча, и этот молчаливый уют согревал больше, чем любые слова.
А в это время Борис уже набирал номер Яны.
— Привет, красавица. Она ушла. Можешь переезжать хоть завтра, — закончил Борис и откинулся на спинку дивана.
— Боренька, ты супер! — в трубке раздался довольный смех Яны. — Я так устала от этих съёмных квартир. У тебя ведь евроремонт?
— Естественно. Только вещи её надо будет убрать. Завтра займусь.
— А может, я сама приеду? Посмотрю, что там можно выкинуть сразу.
Борис усмехнулся. Яна всегда знала, чего хотела, и не стеснялась этого добиваться. Именно это его и привлекло — амбициозная, яркая, ухоженная. Не то что Света со своими вечными хлопотами по дому и жалобным взглядом.
— Приезжай. Я шампанское куплю, отметим.
Он положил трубку и огляделся. Квартира казалась какой-то пустой без Светиных безделушек — вазочек, фотографий, растений на подоконнике. Ну и ладно. Яна всё переделает на свой вкус. Говорила, что хочет минимализм и серые тона.
Телефон снова зазвонил. Мама.
— Боря, ну как? Выгнал эту бездарность?
— Выгнал, мам. Только что ушла.
— Наконец-то! Я тебе сколько лет твердила — она тебе не пара. Ни образования нормального, ни манер. Села на шею и свесила ножки.
Клавдия Ивановна говорила с таким воодушевлением, будто речь шла о победе в важном сражении.
— Мам, ну хватит уже. Дело сделано.
— А Яночка когда въезжает? Такая девочка приятная, образованная. Вот это жена для успешного мужчины!
— Завтра, наверное.
— Прекрасно! Я к вам в гости загляну, познакомимся поближе. Может, внуков наконец-то дождусь.
Борис поморщился. Про детей Света тоже постоянно заводила разговор, но он каждый раз откладывал. Зачем ему сейчас дети? Бизнес только начал приносить серьёзные деньги, можно пожить для себя.
— Мам, давай не будем торопиться. Я тебе позвоню.
Он отключился и включил телевизор. Какое-то ток-шоу про измены и разводы. Смешно. Люди устраивают драмы на пустом месте. У него всё прошло цивилизованно — сказал, что хотел, и готово.
Света проснулась на раскладушке в тёткиной гостиной. Солнце пробивалось сквозь тюль, в квартире пахло свежими блинчиками. Несколько секунд она не могла понять, где находится, потом память вернулась — и вместе с ней тяжесть на груди.
— Вставай, соня, — тётя Таня выглянула из кухни. — Я блинов напекла. Надо поесть, а потом подумаем, что делать дальше.
Света умылась, натянула на себя свитер и вышла к столу. Тётя уже разложила тарелки, поставила варенье и сметану.
— Ешь давай. С голодухи никакие мысли умные не приходят.
Света послушно взяла блин, хотя есть совсем не хотелось. В животе был какой-то неприятный ком.
— Светочка, я тут думала ночью, — тётя Таня налила себе кофе. — Тебе надо к бабушке Зое съездить.
— К бабушке? Зачем?
— Затем, что она умная женщина. Прожила долгую жизнь, всякое видала. И потом... Она твоего Бориса сразу раскусила, помнишь?
Света вспомнила. Когда они только поженились, бабушка Зоя — тёткина мать — приехала на свадьбу из деревни. Посмотрела на Бориса внимательно и сказала тихо: «Этот, внученька, любит только себя. Смотри, не наплачешься».
— Она же в деревне живёт. Это два часа на автобусе.
— И что? Тебе сейчас торопиться некуда. Поезжай. Поговорите, она тебе дельный совет даст. А то будешь тут сидеть и себя жалеть.
Света кивнула. Может, и правда стоит. В городе оставаться не хотелось — вдруг встретит Бориса с его новой пассией. Это будет больно.
— Хорошо. Поеду сегодня.
Через час она уже сидела в автобусе, который вёз её за город. Пассажиров было мало — несколько бабушек с сумками, мужчина в рабочей куртке, студентка в наушниках. За окном мелькали серые дома, потом начались поля, занесённые снегом.
Бабушка Зоя встретила её в дверях своего маленького домика. Высокая, худая, с проницательными глазами.
— А я тебя жду уже, — сказала она вместо приветствия. — Танька звонила, всё рассказала. Проходи, проходи.
В доме было тепло и пахло травами. Бабушка усадила Свету за стол, поставила перед ней кружку с липовым чаем.
— Ну что, внученька, бросил тебя этот павлин?
— Бросил, бабуль.
— И чего ты теперь? Плакать будешь?
Света пожала плечами. Слёз уже не осталось.
— Не знаю даже.
— То-то же. Не знаешь. А я тебе скажу — радоваться надо.
— Чему радоваться? — Света подняла глаза.
— Тому, что он показал себя настоящего. Восемь лет ты на него угождала, а он тебя как половую тряпку использовал. Теперь выкинул. Зато теперь ты свободна.
— Свободна... — Света горько усмехнулась. — Без денег, без жилья, без работы.
— Зато без него. Это главное. А всё остальное наживём.
Бабушка Зоя встала и достала из шкафа небольшую шкатулку.
— Вот. Это твоего дедушки накопления были. Я их берегла на чёрный день. Думаю, сейчас как раз тот случай.
— Бабуль, я не могу...
— Можешь, можешь. Бери и не спорь. На первое время хватит — снимешь жильё, на работу устроишься. У тебя же диплом экономиста есть?
— Есть, но я столько лет не работала...
— Ну и что? Голова-то на месте? Вот и пригодится. Главное — не падать духом. Ты молодая, красивая, умная. Найдёшь себе и работу, и жилье, и мужика нормального, если захочешь.
Света взяла шкатулку. Внутри лежали купюры — бабушка явно собирала их годами.
— Спасибо, бабуль...
— Не за что. Только пообещай мне — не вернёшься к нему. Что бы ни случилось.
— Обещаю.
А в это время в квартире Бориса появилась Яна. Она прошлась по комнатам критическим взглядом, морщась от Светиных вещей.
— Это всё надо выкинуть, — заявила она, показывая на полку с книгами. — И эти дурацкие цветы тоже. Мне нужно пространство для работы — я дома собираюсь блог вести.
Борис кивнул, уже чувствуя лёгкое раздражение. Но прогонять эту мысль было некогда — Яна уже доставала телефон и фотографировала квартиру для своих подписчиков.
— Боренька, а давай сделаем совместное фото? Пусть все знают, что у тебя теперь настоящая женщина!
Он натянуто улыбнулся и обнял её за талию. Яна сделала несколько кадров, выбрала лучший и тут же выложила с подписью: «Новая жизнь с любимым. Наконец-то счастье!»
Света вернулась в город через три дня. За это время бабушка Зоя успела вложить в неё столько мудрости и уверенности, сколько не дали бы годы психотерапии. Она сняла маленькую однокомнатную квартиру на окраине, разослала резюме в несколько компаний и даже записалась на курсы повышения квалификации.
Тётя Таня помогла ей с переездом, привезла немного посуды и постельного белья.
— Вот видишь, — сказала она, оглядывая скромное жильё. — Это твоё. Маленькое, но твоё. Никто не выгонит, не скажет гадость.
Света кивнула. Да, квартира была крошечной. Обои кое-где отклеились, на кухне старая плита. Но здесь пахло свободой.
Через неделю ей позвонили из одной торговой компании — приглашали на собеседование. Света надела свой лучший костюм, который когда-то купила для Борисовых деловых встреч, и пошла. Собеседование прошло успешно — её взяли помощником бухгалтера с испытательным сроком.
Жизнь медленно, но верно налаживалась. Работа оказалась интересной, коллеги — приятными людьми. Света впервые за много лет почувствовала, что её ценят не за глаженые рубашки и горячий ужин, а за её знания и умения.
А вот у Бориса дела шли не так гладко. Яна действительно въехала и быстро превратила квартиру в съёмочную площадку для своего блога. Повсюду стояли кольцевые лампы, штативы, коробки с косметикой. Она часами снимала видео, болтала по телефону со спонсорами, а когда Борис просил её приготовить хоть что-нибудь, смеялась:
— Боренька, я же не домохозяйка! У меня бизнес. Закажем доставку.
Клавдия Ивановна приехала в гости и ужаснулась бардаку.
— Боря, что это за свинарник? Света хоть порядок держала!
— Мам, у Яны свои приоритеты.
— Какие приоритеты? Она целыми днями в телефоне сидит! А ты на работе пропадаешь, домой приходишь — жрать нечего, вещи не стираны!
Но хуже всего было то, что бизнес начал проседать. Борис обнаружил, что Света делала намного больше, чем он думал. Она отслеживала платежи, напоминала о встречах, вела учёт мелких расходов. Теперь всё это сыпалось на его голову, и он не успевал.
Яна же тратила его деньги с лёгкостью — то новая сумка, то процедуры в салоне, то фотосессия. Когда он попытался поговорить об экономии, она обиделась:
— Ты же говорил, что у тебя успешный бизнес! А сам жадничаешь!
Через два месяца Борис понял, что совершил ошибку. Огромную, непоправимую ошибку. Он набрал Светин номер — не отвечала. Написал — прочитала и проигнорировала. Поехал к тёте Тане — та выставила его за дверь со словами: «Поздно, голубчик. Света умнее стала».
А Света действительно стала умнее. Она больше не плакала по ночам, не корила себя за несовершенство. Она работала, училась, встречалась с подругами, которых раньше не видела годами из-за Борисовых капризов. Она жила. По-настоящему жила.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, она увидела Бориса возле своего подъезда. Он стоял с букетом цветов, потерянный и жалкий.
— Света, прости меня. Я был дураком. Давай всё начнём сначала?
Она посмотрела на него — на этого человека, который когда-то казался ей целым миром. И ничего не почувствовала. Ни боли, ни злости, ни даже жалости.
— Нет, Борис. У меня теперь другая жизнь. А у тебя — твоя Яна.
— Я с ней расстался! Она меня разорила!
— Значит, вы друг друга нашли, — Света обошла его и направилась к подъезду. — Прощай.
Она поднялась в свою маленькую квартиру, заварила чай и села у окна. За окном горели огни вечернего города. Где-то там была её новая жизнь — непредсказуемая, сложная, но честная. И в первый раз за много лет Света улыбнулась — не из вежливости, не чтобы кого-то успокоить. Просто так. От счастья.