Нельзя закончить писать про Шерлока Холмса, это, как ремонт, можно только остановить. Пора переходить к другим, не менее интересным фильмам, сериалам и книгам. Но, пока мы еще не совсем распрощались с этой темой, хочу сказать еще несколько слов про советский сериал Игоря Масленникова.
Прочитала все ваши комментарии под всеми статьями о Шерлоке и увидела совсем не удивившую меня закономерность – многие читатели, как я понимаю, родившиеся в Советском Союзе именно эту экранизацию воспринимают как эталон. Причем сравнивают с ней не только все другие экранизации, но иногда даже сами рассказы сэра Артура Конан Дойла. В этом нет совершенно ничего предосудительного или странного – собственно, этот сериал и познакомил впервые большинство жителей СССР с вселенной гениального сыщика. Именно после выхода сериала и он, и сами рассказы стали частью советской массовой культуры, приобрели огромную популярность, породили вокруг себя своим собственные микровселенные поклонников и исследователей.
Кроме того, уверена, что именно этот сериал породил или стал основой для пресловутого англофильства советских и постсоветских людей. Некоторые, как я понимаю, до сих пор черпают представления о викторианской Англии и Британии в целом как раз из экранизации Масленникова. В этом, опять же, нет ничего плохого, особенно потому, что экранизация, повторюсь, сделана бережно и с уважением к первоисточнику. Этот сериал стал, осмелюсь утверждать, подлинным окном в мир для постсоветского человека, погружением в неведанную ранее культуру и не существовавшие ранее в поле зрения смыслы.
И это, своего рода, удивительный парадокс, потому что, как справедливо отметил один из подписчиков в комментариях, сериал определенно задумывался как легкая насмешка, ирония над викторианским капитализмом и колониализмом. Оттуда появились все эти ироничные, комичные нотки и интерпретации некоторых персонажей. Даже Ливанов-Холмс, при всех его несомненных достоинствах, становится на этом общем, немного выморочно-саркастичном фоне консерватором, архаиком, даже, по меркам современной этики, абьюзером – теряя при этом большую часть задуманных Конан Дойлом примет модерна.
Самое интересное, что эта заложенная в советскую интерпретацию «антикапиталистическая пропаганда» совершенно, на мой взгляд, не сработала – люди прониклись к этому безжалостно-эксплуататорскому миру не презрением, а любовью. Почему – да потому что Конан Дойл так мастерски свои рассказы написал, что их философская, глубинная, смысловая основа остается неизменной при любой экранизации и интерпретации. Как я уже писала, этой основой является внимание к личности человека, его индивидуальным и уникальным качествам, к его чувствам, к его радостям и горестям. И это читается в любом сюжете, с каким бы сарказмом его не подавать. И именно это считали в сериале советские зрители – как вы сами понимаете, таким вниманием к собственной индивидуальности полностью обделенные.
Советские зрители полюбили не сериал, не Василия Ливанова и Виталия Соломина, при всех их достоинствах, не узкие улочки старой Риги и не чудом уцелевшие в Петербурге неоготические особняки. Они полюбили Конан Дойла – писателя, для которого свобода человеческого духа, выбора, самореализации и самопроявления всегда стояла на первом месте. Для которого были важны личные границы и личная неприкосновенность каждого человека. И который считал злом любое нарушение этих границ и этой неприкосновенности.