Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
— Подождите, — прервал Николаев Федора нетерпеливо. — Вы хотите сказать, что первый царь из династии Романовых ненастоящий?
Федор с досадой пожал плечами.
— Теперь уже настоящий. По крайней мере, для вас точно. Другого развития событий вы не знали. И знать вам его не положено. Да и какая разница, в сущности? Я же не для того вам это рассказываю, чтобы обсудить за ужином диалектику истории. Подобные вопросы меня уже давно не волнуют.
Николаев почувствовал досаду. Его злило, что он не может уловить, куда и к чему ведет разговор его предок. Раздражало собственное бессилие, невозможность взять контроль над ситуацией в свои руки. И Федор, замечательно понимая состояния собеседника, в мыслях не держал ему помочь. Как человек, как личность, Николаев был ему не интересен. Люди уже давно перестали волновать, раздражать, удивлять, да и вообще хоть как-то задевать Федора. На протяжении жизни его столько раз обманывали, предавали, водили за нос, изменяли, что человечество давно истратило его лимит доверия. И все же было важно, чтобы кто-нибудь еще кроме Елены Дмитриевны знал о его тайне. Федор не признавался себе, но в душе понимал — ему хотелось принятия и прощения. Особенно после того, как он уже навеки (до самого ухода в вечность, ждать которого осталось недолго) останется один на один в стремительной воронке своего одиночеством.
Тогда, в 1839 году, куда Федор забрел от скуки в поисках легкого адюльтера, он увидел Елену Дмитриевну на вершине лестницы. Хищницу с холодными прекрасными глазами. Будущую убийцу и его собственную губительницу.
Но тогда он этого еще не знал. Извинившись небрежно перед дочкой губернатора, Федор Николаев, ловко маневрируя среди гостей, подхватил на ходу пару бокалов шампанского, подошел к лестнице и стал ждать.
Она заметила его не сразу. Сперва ее взор, острый, как лезвие ножа, опасный блеск, которого она прятала, как только кто-то нужный попадал в поле зрения — сперва ее взор скользил по гостям, быстро оценивая каждого, пронзая, делая пометки. Блуждающая улыбка, в которой читалось предвкушение стремительного прыжка — и зубы сомкнуться на горле жертвы — уже тронула ее губы, когда, то ли случайно она опустила глаза (то ли почувствовала, наконец, жжение, от огня, все сильнее разгоравшегося желания — вожделения, страсти) и увидела Федора.
Их взгляды встретились так неожиданно, что Елена Дмитриевна не успела спрятать в ножны холодную сталь. Впрочем, она быстро поняла, что с этим человеком не стоит играть по общим правилам.
К сожалению для Федора, она, оценив и обезоружив его, придумала специально для него свою игру. По особым правилам.
Как же беспечен и легкомыслен он был! Как рано праздновал победу, когда, едва заметно приподняв второй бокал, немедленно получил согласие.
Елена Дмитриевна спустилась, небрежно скользя пальчиками по перилам. Не сомневаясь в ее невинности, Федор предполагал, что она не подозревает, какое воздействие эти легкие движения оказывают на мужчин. Глупец. Смешной глупец.
Кончено, она знала. И пальцы ее едва касались деревянного узора, обещая удовольствие, не испытанное раньше даже с самыми опытными уличными женщинами.
Она, не представившись (что уже само по себе должно было насторожить его, а, может, даже напугать), взяла предложенный им бокал, сделала небольшой глоток. Поморщилась.
— Вы танцуете?
Следующие два танца они, как добропорядочные господа своего века провели в бальной зале, отплясывая мазурку и кадриль, а после она отдалась ему в гостевой комнате, куда сама же затащила, опьяненная страстью, такой же опасной, как и его собственная.
Они сошлись так быстро и стремительно, залпом, как пьют вино в безумной жажде. Опустошив бокал, они, так и не сказав друг другу ни одного пустого слова, вернулись к остальным и успели на котильон.
Тем же вечером, Федор, изменив свои первоначальные планы, вернулся в прошлое. Несколько дней он промаялся, не выдержал и перебросился обратно — в том день, когда она стояла на вершине лестницы в поисках жертвы.
И все повторилось опять.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"