— Лера, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — голос Антона звучал так, будто он объясняет что-то особенно тупому ребёнку. — Я устал повторять одно и то же. Сколько можно?
Она стояла у шкафа, механически перебирая вещи на верхней полке. Искала старую сумку — ту самую, чёрную, с потёртым ремешком. Нашла. Достала. Антон даже не обратил внимания.
— Убери в комнате мамы, там бардак! — выпалил он, листая что-то в планшете. — Она завтра приезжает, а у тебя как всегда ничего не готово.
Лера положила сумку на кровать. Открыла тумбочку. Заявление на развод лежало там уже неделю, сложенное втрое, между старыми квитанциями и инструкцией от мультиварки. Она вытащила его, разгладила ладонью. Бумага слегка помялась по краям.
— Ты меня слушаешь вообще? — Антон оторвался от экрана, посмотрел на неё. — Что ты там копаешься?
— Да, слушаю, — ответила она ровно. Заявление скользнуло в сумку почти бесшумно.
Пять лет назад Лера думала, что выходит замуж за мужчину, который будет её опорой. Антон тогда носил её на руках — в прямом смысле, через лужу у подъезда. Дарил цветы просто так, в среду. Смеялся над её шутками. А теперь он смеялся только над роликами в телефоне, а вместо цветов приносил недовольство и список того, что она сделала не так.
Авдотья Игоревна — его мать — въехала в их жизнь год назад, после того как продала свою квартиру. «Временно, — говорила она, — пока не найду что-то подходящее». Подходящего не находилось до сих пор. Зато находились причины критиковать: суп не такой густоты, полы не так вымыты, цветы на подоконнике чахлые.
— Я сегодня поздно буду, — бросил Антон, вставая. — Встреча с клиентами. Так что разберись с комнатой сама, как обычно.
Она кивнула. Он ушёл, даже не попрощавшись.
Лера села на край кровати, положила ладони на колени. В комнате свекрови действительно был беспорядок — но устроила его сама Авдотья Игоревна. Она имела привычку раскладывать свои вещи по всем поверхностям: журналы, косметика, какие-то пакеты с тканями для шитья, которым она якобы собиралась заняться. Лера убирала эту комнату три дня назад. Сегодня опять всё заново.
Телефон завибрировал. Тётя Таня.
«Лерочка, как дела? Давно не виделись. Может, в субботу встретимся? Есть что обсудить».
Тётя Таня была младшей сестрой её отца. После его смерти она взяла на себя роль главного семейного советчика. Умела слушать, не перебивая, и давала советы, которые реально работали. Последний раз они виделись на день рождения бабушки Сони, месяц назад. Тогда Лера ещё улыбалась, делала вид, что всё хорошо.
«Давай в субботу. Приеду к тебе», — написала она.
Встала, взяла тряпку и пошла в комнату свекрови. Дверь открылась со скрипом. На столе — гора бумаг, на кровати — разложенная одежда, на полу — три пары обуви. Лера начала с пола, сложила туфли в коробки, поставила их в шкаф. Потом принялась за стол.
Среди бумаг обнаружился странный конверт. Плотный, кремовый. Без адреса. Она перевернула его — внутри что-то шуршало. Полюбопытствовала, заглянула. Деньги. Много. Пачка купюр, перетянутая резинкой. Лера нахмурилась. Откуда у Авдотьи Игоревны такие деньги? Пенсия у неё обычная, квартиру продала давно, деньги вроде как ушли на какие-то вложения.
Она положила конверт обратно, но осадок остался. Что-то здесь было не так.
Вечером, когда Антон вернулся, он прошёл прямо на кухню, даже не глянув в сторону спальни.
— Мама завтра приедет в восемь утра, — сказал он, доставая из холодильника остатки вчерашнего ужина. — Встретишь её на вокзале.
— Я завтра работаю, — напомнила Лера.
— Ну и что? Отпросись. Она моя мать, в конце концов.
— Именно поэтому ты и должен её встречать.
Он остановился, медленно повернулся к ней.
— Что ты себе позволяешь?
Раньше она бы промолчала. Раньше она бы кивнула, отпросилась, поехала на вокзал, встретила свекровь с улыбкой. Но сегодня в чёрной сумке лежало заявление на развод, и что-то внутри неё уже решилось.
— Я не позволяю себе ничего, — ответила она спокойно. — Просто говорю, как есть. Ты можешь встретить свою мать сам.
— Офонареть, — протянул Антон. — Ты бунтуешь? Серьёзно? После всего, что я для тебя сделал?
Она могла бы спросить: что именно? Что он сделал за последний год, кроме того, что позволил своей матери превратить их квартиру в филиал её собственного дома? Что он сделал, кроме того, что перестал замечать её вообще?
Но она промолчала. Взяла телефон, написала тёте Тане: «Можно приехать завтра? Срочно нужно поговорить».
Ответ пришёл через минуту: «Конечно. Жду».
Лера посмотрела на Антона. Он жевал, уткнувшись в телефон. Даже не поднимал глаз.
— Я завтра после работы уеду на пару дней, — сказала она.
— Куда? — спросил он машинально.
— К тёте.
— Ладно.
Вот и всё. Ему было всё равно.
Ночью Лера не спала. Лежала, глядя в потолок, обдумывая план. Утром — работа, вечером — к тёте Тане. Нужно будет всё рассказать. Показать заявление. Посоветоваться, как быть дальше. Ещё нужно было разобраться с этим конвертом. С деньгами Авдотьи Игоревны. Интуиция подсказывала: здесь что-то нечистое.
Авдотья Игоревна приехала ровно в восемь утра. Антон всё-таки поехал встречать её сам — Лера была уже на работе. Когда она вернулась вечером, свекровь сидела на кухне с чаем и печеньем, которое явно купила по дороге. Своё, домашнее. Как всегда.
— А, Лерочка, — протянула она, едва взглянув. — Ты как раз вовремя. Антоша сказал, ты куда-то собралась. К тёте, кажется?
Лера кивнула, проходя к холодильнику.
— Ну и правильно, — продолжила Авдотья Игоревна, отпивая чай. — Отдохни немного. Ты в последнее время какая-то бледная, нервная. Антон переживает.
«Переживает», — мысленно усмехнулась Лера. Антон не заметил бы, если бы она покрасилась в зелёный цвет.
— Я ненадолго, — сказала она, доставая йогурт.
— Знаешь, дорогая, — голос свекрови стал мягче, почти доверительным, — мы тут с Антошей посоветовались. Может, тебе к врачу сходить? Ну, к психологу там, или к терапевту. Переутомление, стресс — это серьёзно. А ты на себя не похожа совсем.
Лера медленно закрыла холодильник.
— Со мной всё в порядке.
— Ну конечно, конечно, — закивала Авдотья Игоревна. — Просто мы беспокоимся. Вот недавно я разговаривала с соседкой, Зинаидой Семёновной, она медсестрой работала. Так она говорит, что у молодых женщин сейчас часто случаются нервные срывы. Из-за работы, из-за быта. И человек сам не замечает, как начинает вести себя странно.
— Странно? — переспросила Лера.
— Ну да. Агрессивным становится, раздражительным. Может нахамить близким, накричать. Или вообще замыкается, отдаляется. — Свекровь сделала паузу, посмотрела на неё внимательно. — Антоша говорил, ты последнее время очень резко с ним разговариваешь.
Лера поняла. Поняла всё сразу. Это была заготовка. Фундамент под что-то большее. Авдотья Игоревна не просто так завела этот разговор.
— Я устала, — сказала она ровно. — Пойду соберусь.
В спальне она достала сумку, проверила документы. Паспорт, заявление на развод, банковская карта. Телефон завибрировал — сообщение от тёти Тани: «Жду тебя, Лерочка. Приготовлю ужин».
Антон вернулся поздно, около одиннадцати. Лера уже лежала в кровати, но не спала. Слышала, как он разговаривает с матерью на кухне. Голоса приглушённые, но слова долетали отдельные.
— ...слишком много себе позволяет...
— ...нужно действовать аккуратно...
— ...я знаю хорошего адвоката...
Лера напряглась. Адвоката? Зачем им адвокат?
— ...если дойдёт до развода, квартира останется за тобой, я уже всё проверила...
— ...главное, чтобы она первая не подала...
Сердце забилось чаще. Лера поднялась, бесшумно подошла к двери. Приоткрыла щель.
— Мама, ты уверена, что это сработает? — голос Антона звучал неуверенно.
— Абсолютно. Я же юристом двадцать лет работала, забыл? — Авдотья Игоревна говорила спокойно, деловито. — Главное — создать правильную картину. Ты будешь фиксировать её поведение. Странности, вспышки агрессии, неадекватность. Я подтвержу, как свидетель. Потом, если она подаст на развод, мы подадим встречный иск. Укажем на психическое расстройство, на то, что она представляет опасность. Суд учтёт это при разделе имущества.
— Но она же не опасна, — пробормотал Антон.
— Не в этом дело, сынок. В том, как это подать. А подать можно по-разному. Вот ты говорил, она вчера нагрубила тебе, отказалась встречать меня. Это уже факт. Агрессивное поведение, неуважение к старшим. Ещё пару таких эпизодов — и картина готова.
Лера отступила от двери. Руки дрожали. Они планировали выставить её психически нездоровой. Создать доказательную базу. Отнять квартиру, которую они покупали вместе, пополам, в ипотеку. Её деньги, её зарплата шли на погашение кредита наравне с его.
Она вернулась в кровать, легла, уставилась в темноту. План был изящный. Подлый, но изящный. Авдотья Игоревна действительно знала, что делает.
Утром Лера встала рано, собралась быстро. Антон ещё спал. Она оставила записку на холодильнике: «Уехала к тёте Тане. Вернусь в воскресенье».
Тётя Таня жила в другом районе, в старой хрущёвке с видом на парк. Встретила её с объятиями, горячим кофе и пирогом с творогом.
— Рассказывай, — сказала она, усаживая Леру за стол.
Лера рассказала всё. Про Антона, про свекровь, про заявление на развод. Про подслушанный разговор. Про деньги в конверте. Тётя Таня слушала молча, изредка кивая.
— Значит, так, — сказала она, когда Лера закончила. — Первое: тебе нужен адвокат. Хороший. У меня есть знакомая, Вера Николаевна. Она специализируется на семейных делах. Поможет правильно оформить развод, защитить твои интересы.
— Но у меня нет денег на дорогого адвоката, — начала Лера.
— Найдём, — оборвала её тётя Таня. — Продам кое-что из старых украшений, у меня есть золото, которое всё равно никто не носит. Главное — действовать быстро и чётко. Второе: эти деньги в конверте. Откуда они? Авдотья Игоревна не богатая женщина. Квартиру продала давно, на пенсии живёт. Откуда такая сумма?
— Я не знаю, — призналась Лера. — Но там было много. Тысяч двести, не меньше.
Тётя Таня задумалась.
— Нужно выяснить. Может, она брала кредиты на имя сына? Или ещё что-то мутное. Если найдём компромат — это будет твой козырь. Третье: ты должна быть умнее их. Не поддаваться на провокации, вести себя спокойно, адекватно. Пусть пытаются выставить тебя неуравновешенной — не получится, если ты будешь контролировать себя. И ещё: записывай всё. Все разговоры, все их действия. Если они планируют подставу, у тебя должны быть доказательства.
Лера кивнула. Тётя Таня была права. Нужно было играть в их игру, но по своим правилам.
— Завтра с утра поедем к Вере Николаевне, — решила тётя. — Покажешь ей заявление, расскажешь ситуацию. Она скажет, как действовать дальше.
Вечером Лера позвонила бабушке Соне. Старушка жила одна, в маленькой квартирке на окраине, и всегда радовалась звонкам внучки.
— Лерочка, родная, как ты? — тёплый голос бабушки успокаивал.
— Нормально, бабуль. Хотела спросить — ты случайно не знаешь, чем занимается Авдотья Игоревна? Ну, кроме пенсии, у неё есть какие-то доходы?
Бабушка Соня помолчала.
— А что случилось, внученька?
— Да так, интересуюсь просто.
— Ну... я слышала краем уха, что она с какой-то женщиной общается. Риелтором вроде. Они квартиры сдают, снимают, перепродают. Может, там что-то такое. Но это я не точно знаю, сплетни только.
Риелтор. Перепродажа квартир. Лера вспомнила про конверт. Может, это деньги от сделок? Но почему тогда наличными, почему прячет?
— Спасибо, бабуль. Я скоро приеду к тебе.
— Приезжай, родная. Я по тебе скучаю.
Вера Николаевна оказалась женщиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и деловой хваткой. Выслушала Леру внимательно, покачала головой.
— Классическая схема, — сказала она. — Пытаются опередить, создать видимость вашей неадекватности. Но у нас есть преимущество — вы знаете об их планах. Значит, будем действовать на опережение.
Она составила чёткий план. Первое — Лера подаёт заявление на развод немедленно. Второе — фиксирует все доходы и расходы семьи за последние три года. Третье — собирает информацию о деятельности Авдотьи Игоревны.
— Если она занимается чем-то нелегальным, это сыграет в вашу пользу, — объяснила Вера Николаевна. — Суд учтёт, что муж находится под влиянием матери, возможно, участвует в сомнительных сделках.
Лера вернулась домой в воскресенье вечером. Антон встретил её с каменным лицом.
— Где ты была? — спросил он холодно.
— Я же написала. У тёти Тани.
— Два дня? — он прищурился. — Может, ты была совсем в другом месте?
Провокация. Лера узнала её сразу.
— Можешь позвонить тёте и уточнить, — ответила она спокойно.
Авдотья Игоревна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Лерочка, мы тут подумали — может, тебе отдохнуть надо? Взять отпуск, съездить куда-нибудь. А я пока за домом присмотрю.
«За домом присмотрит», — подумала Лера. Хотят её выжить из собственной квартиры.
— Спасибо, но мне отдых не нужен, — сказала она. — Кстати, Антон, нам нужно поговорить.
Она достала конверт из сумки. Не тот, что нашла в комнате свекрови — тот она сфотографировала и положила обратно. Этот конверт был новый, с документами из суда.
— Я подала на развод, — сказала Лера ровно. — Вот копия заявления. Раздел имущества будет происходить по закону — пятьдесят на пятьдесят. Квартира куплена в браке, ипотеку мы гасили вместе. У меня есть все платёжные документы.
Антон побледнел. Авдотья Игоревна застыла с полотенцем в руках.
— Ты... что?! — выдохнул он.
— И ещё, — продолжила Лера, глядя прямо на свекровь. — Я знаю про ваши планы. Слышала ваш разговор в пятницу. Про адвоката, про психическое расстройство, про то, как отнять у меня квартиру. Разговор записан на телефон. Запись передана моему адвокату.
Авдотья Игоревна открыла рот, но Лера не дала ей вставить слово.
— Также я навела справки о вашей деятельности. Незаконная сдача квартир без уплаты налогов, фиктивная регистрация жильцов за деньги. Есть свидетели, есть документы. Если вы попытаетесь испортить мне жизнь в суде, я передам всё это в налоговую и полицию.
Тишина повисла тяжёлая, плотная.
— Ты... шантажируешь мою мать? — Антон наконец нашёлся.
— Нет, — спокойно ответила Лера. — Я защищаю себя. Вы хотели играть грязно — получайте. Но я предлагаю по-другому: мирный развод, раздел имущества по закону, никаких взаимных претензий. Ты получаешь свою долю, я — свою. Авдотья Игоревна съезжает из квартиры в течение месяца.
— Куда я поеду?! — взвилась свекровь.
— На вырученные от аферы деньги можете снять жильё, — отрезала Лера. — Или Антон вас к себе заберёт, когда получит свою часть от продажи квартиры.
Она развернулась и пошла в спальню, забрала заранее собранные вещи. Остановилась в дверях.
— Жить здесь до развода я не буду. Остановлюсь у тёти. Антон, документы на квартиру, все финансовые бумаги передай через адвоката. Контакты у тебя есть — она уже звонила.
Через три месяца развод был оформлен. Квартиру продали, деньги разделили поровну. Лера внесла свою часть как первый взнос за небольшую однушку в новом районе. Светлую, с большими окнами и видом на реку.
Тётя Таня помогла с ремонтом. Бабушка Соня связала новые занавески — кружевные, воздушные. Лера купила цветы на подоконник, повесила на стену фотографии с путешествий, которые так и не случились с Антоном.
Она сменила работу — ушла в небольшую дизайн-студию, где ценили её идеи и не заставляли перерабатывать. По вечерам записалась на курсы итальянского — просто потому что хотела. Потому что теперь могла хотеть.
В один из выходных Лера сидела на своём новом диване, пила кофе и смотрела в окно. За стеклом кружили снежинки, город медленно погружался в зимние сумерки. Телефон завибрировал — сообщение от коллеги: «Завтра встреча с новым клиентом, приходи, нужны твои идеи».
Лера улыбнулась. Её идеи. Её жизнь. Её решения.
Она вспомнила тот день, когда стояла у шкафа и доставала старую чёрную сумку. Тогда ей казалось, что она прыгает в пустоту. А оказалось — просто делает шаг вперёд.
На кухне закипел чайник. Лера встала, налила себе ещё кофе, достала из холодильника круассан. Села обратно, укуталась в плед.
В квартире было тихо, спокойно, уютно. И это было её собственное спокойствие. Её тишина. Её жизнь, которую больше никто не смел разрушать.