— Так, стоп! Ты что вообще себе позволяешь? — Денис перегородил путь Кате прямо в прихожей, когда она вернулась с работы. — Я сказал — завтра в офис. Какая разница, что выходной?
Катя медленно расстегнула куртку, повесила её на вешалку. Пальцы ещё онемели от холода, хотя до дома от метро всего пять минут. Она молчала, потому что знала: любое слово сейчас — как спичка у открытого газа.
— Ты меня слышишь вообще? — Денис сделал шаг ближе. — Мать две недели про эту шубу говорит. Две недели! А ты как всегда — мне некогда, я устала.
— Денис, я сегодня одиннадцать часов отработала, — тихо сказала Катя, стаскивая ботинки. — У нас аврал. Сдаём квартальный отчёт.
— И что? — он усмехнулся. — Значит, моя мать должна ходить в старом? Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Её подруги все обновки покупают, а она что — хуже, что ли?
Катя прошла на кухню. Там пахло чем-то несвежим — видимо, мусорное ведро давно пора было вынести. Она включила чайник, достала кружку. Руки дрожали, но не от холода.
За три года замужества она научилась распознавать эти моменты. Когда Денис приходил от матери, он всегда был таким. Заряженным, взведённым. Анна Борисовна умела вкладывать в сына правильные слова, правильные интонации. И он нёс их в дом, как верный почтальон.
— Завтра суббота, — сказала Катя, не оборачиваясь. — Я обещала себе выспаться. Первый раз за месяц.
— А мне плевать на твои обещания! — голос Дениса стал громче. — Требую, чтобы ты работала по выходным! Маме нужны деньги на новую шубу, она заслужила!
Катя обернулась. Посмотрела на мужа — высокий, спортивный, в дорогом свитере, который она купила ему на день рождения. Красивый. Когда-то она думала, что любит его. Теперь же просто пыталась понять, в какой момент всё пошло не так.
— Твоя мама не работает уже пятнадцать лет, — ровно произнесла Катя. — Если ей нужна шуба, пусть попросит у твоего отца.
— Отец вложился в бизнес! Ты вообще в курсе, что такое инвестиции? — Денис подошёл к столу, оперся руками о столешницу. — А ты что? Сидишь в своей конторе, бумажки перекладываешь. Вышла бы в субботу, получила бы премию. Элементарно же!
Чайник закипел. Катя налила воду в кружку, опустила пакетик. Мелочь, обыденность — единственное, что помогало не сорваться.
— У нас нет премий за выходные, — сказала она. — Я же объясняла. Это государственная организация, там всё строго по трудовому кодексу.
— Тогда найди подработку! — отрезал Денис. — Все так делают. Фриланс, репетиторство, да хоть в интернете что-нибудь продавай. Ты что, не понимаешь? Мать ждёт!
Катя взяла кружку, прислонилась спиной к холодильнику. Комната поплыла перед глазами — усталость навалилась разом, тяжёлой плитой на плечи.
— Сколько стоит эта шуба? — спросила она.
— Двести пятьдесят тысяч, — буркнул Денис. — Норка. Она давно такую хотела.
Двести пятьдесят тысяч. Катя мысленно прикинула: её зарплата — пятьдесят, вычесть коммуналку, продукты, проезд... Останется от силы пятнадцать. Значит, больше года откладывать. Если вообще ничего себе не покупать.
— Это нереально, — выдохнула она.
— Почему нереально? — Денис выпрямился. — Потому что ты ленивая! Вот в чём дело. Мать права — ты меня не ценишь. Ни её, ни семью нашу.
— Какую семью? — вырвалось у Кати. — Мы живём вдвоём. Ну, втроём, если считать, что твоя мама здесь каждый день.
Он замер. На лице мелькнуло что-то опасное.
— Повтори-ка, — процедил Денис.
Катя сглотнула. Надо было промолчать. Но что-то сломалось внутри, какая-то тонкая перегородка, которую она старательно укрепляла последние месяцы.
— Я устала, — сказала она. — Понимаешь? Устала работать на твою маму. На её шубы, на её прихоти. Я вообще-то выходила замуж за тебя, а не за неё.
Денис медленно подошёл ближе. Катя инстинктивно отступила, прижалась к холодильнику плотнее. Кружка обожгла пальцы.
— Знаешь что, — тихо сказал он, и от этой тихости стало страшнее, чем от криков. — Завтра едешь к матери. И просишь у неё прощения. За свою неблагодарность.
— Денис...
— Без разговоров! — рявкнул он. — Завтра же! А то я не знаю, что с тобой сделаю.
Он развернулся и вышел из кухни. Хлопнула дверь в гостиную — наверное, пошёл к телевизору, как обычно.
Катя поставила кружку на стол. Чай расплескался, оставив мокрое пятно на скатерти. Она смотрела на это пятно и думала о том, что когда-то, четыре года назад, Денис носил её на руках через лужи. Дарил цветы просто так. Целовал в макушку по утрам.
А теперь требует, чтобы она просила прощения у его матери. За то, что не хочет работать в выходные ради норковой шубы.
Телефон завибрировал в кармане джинсов. Катя достала его — сообщение от подруги Юли: "Как дела? Давно не виделись!"
Катя посмотрела на экран, потом на дверь в гостиную. Оттуда доносился звук телевизора — Денис переключал каналы.
Она начала печатать ответ, потом стёрла. Что можно написать? Что муж требует денег на шубу для свекрови? Что она не знает, как дальше жить?
Вместо этого Катя написала коротко: "Всё нормально. Работы много. Созвонимся на неделе?"
Отправила. Выключила телефон.
На часах было только восемь вечера. Впереди — вся ночь, завтрашний день, послезавтрашний. Вся жизнь, которая вдруг стала похожа на замкнутый круг без выхода.
Катя взяла кружку, вылила чай в раковину. Помыла посуду — автоматически, не думая. Потом вытерла стол, вынесла мусор. Сделала всё, что обычно делала по вечерам.
А в голове билась одна мысль: завтра она не поедет к Анне Борисовне. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда.
Но что будет, если она откажется? Денис не отступит. Он никогда не отступал, когда дело касалось матери. И что тогда?
Катя проснулась в субботу от звука захлопнувшейся двери. Денис ушёл, даже не попрощавшись. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала странное облегчение от того, что в квартире тихо.
Телефон показывал десять утра. Катя встала, умылась, выпила кофе. За окном был серый февральский день, снег давно растаял, остались только грязные кучи вдоль дорог.
Она оделась и вышла из дома. Куда — сама не знала. Просто нужно было уйти, вырваться из этих стен, где каждый угол напоминал о вчерашнем скандале.
Катя села в автобус, доехала до центра. Народу было много — выходной день, все выскочили по магазинам. Она зашла в торговый центр «Метрополис», просто так, без цели. Поднялась на эскалаторе на второй этаж, прошла мимо витрин с одеждой, косметикой.
Остановилась у ювелирного отдела. В витрине блестели кольца, цепочки, браслеты. Катя смотрела на них рассеянно, думая о своём. О том, что надо что-то решать. Нельзя же так дальше.
И тут она его увидела.
Денис стоял у дальней витрины. В руках у него была маленькая коробочка — явно ювелирная. Он улыбался. А рядом с ним — девушка. Высокая блондинка в короткой юбке и облегающей кофточке, несмотря на февраль. Она смеялась, запрокинув голову, и Денис смотрел на неё так...
Так он когда-то смотрел на Катю.
Сердце ухнуло вниз. Катя отступила за колонну, спряталась. Руки задрожали. Она выглянула снова — они всё ещё там. Девушка примеряла что-то, крутилась перед зеркалом. Денис обнял её за талию, поцеловал в висок.
Продавщица что-то говорила, упаковывала покупку. Денис достал карту, расплатился. Они вышли из отдела, держась за руки.
Катя стояла за колонной и не могла пошевелиться. В голове был туман, а в груди — пустота. Она ждала боли, слёз, истерики. Но вместо этого пришло какое-то отстранённое спокойствие.
Значит, вот оно что.
Она вышла из торгового центра, поймала такси. Дала адрес — не свой. Тот, который знала наизусть, хотя никогда не хотела туда приезжать просто так.
Дом, где жила Анна Борисовна, находился в хорошем районе. Девятиэтажная сталинка, ухоженный подъезд. Катя поднялась на четвёртый этаж, позвонила в дверь.
Открыла свекровь. На лице — удивление, потом довольная улыбка.
— О, Катенька! — пропела она. — Наконец-то! Денис говорил, что ты придёшь. Проходи, проходи.
Катя вошла. Квартира была обставлена дорого, но безвкусно. Много позолоты, хрусталя, тяжёлых штор. Пахло приторными духами.
— Садись, чай будешь? — Анна Борисовна прошла на кухню, не дожидаясь ответа. — Я как раз пирог испекла. С вишней.
Катя осталась стоять в прихожей. Смотрела на фотографии в рамках — Денис маленький, Денис-подросток, Денис с дипломом. Нигде ни одной фотографии отца. Только мать и сын.
— Ну что ты стоишь? — свекровь выглянула из кухни. — Иди сюда.
Катя медленно прошла на кухню. Села за стол. Анна Борисовна поставила перед ней чашку, отрезала кусок пирога.
— Вот и хорошо, что пришла, — начала она, устраиваясь напротив. — Я хотела с тобой поговорить. По душам.
— Я тоже, — тихо сказала Катя.
— О! — свекровь всплеснула руками. — Значит, ты одумалась? Денис говорил, что ты упрямишься. Но я знала, что ты разумная девочка. Просто устала, перенервничала.
Катя взяла чашку, сделала глоток. Чай был слишком сладкий.
— Кто такая Снежана? — спросила она.
Анна Борисовна замерла с куском пирога на вилке.
— Что? — переспросила она, но в голосе появилось что-то настороженное.
— Снежана, — повторила Катя. — Блондинка. Высокая. Ваш сын только что купил ей украшение в ювелирном. Я видела.
Повисла тишина. Свекровь медленно опустила вилку на тарелку. На лице мелькнули разные эмоции — растерянность, злость, потом что-то похожее на расчётливость.
— Ах, это, — она махнула рукой. — Ерунда. Рабочие моменты.
— Рабочие моменты? — Катя усмехнулась. — Он её целовал. За талию держал. Это тоже рабочие моменты?
Анна Борисовна выпрямилась. Лицо стало жёстким.
— Слушай, милая, — сказала она, и голос из сладкого превратился в стальной. — Мужчины такие. Им нужна разрядка. Это ничего не значит.
— Ничего не значит, — медленно повторила Катя. — Значит, вы знали.
— Конечно, знала! — свекровь вскинула подбородок. — И что? Ты думала, он будет с тобой вечно нянькаться? Ты же скучная, вечно уставшая. Мужчину надо уметь держать, а ты только ноешь.
Катя поставила чашку на стол. Руки были удивительно спокойными.
— Значит, вся эта история с шубой... — начала она.
— Умная какая нашлась! — перебила Анна Борисовна. — Да, история с шубой. Думаешь, мне правда нужна эта норка? У меня три шубы в шкафу висит! Просто нужно было тебя занять. Чтобы ты работала, деньги приносила, а не совала нос куда не надо.
— Занять, — эхом отозвалась Катя.
— Ну да! — свекровь встала, прошлась по кухне. — Снежана — хорошая девочка. Умная, красивая. Понимает, что мужчине нужно. А ты? Ты только работа да работа. Скукота смертная.
— Так зачем я вам нужна тогда? — спросила Катя. — Зачем эта видимость семьи?
Анна Борисовна остановилась, посмотрела на неё сверху вниз.
— А затем, дорогая, что жена — это стабильность. Это статус. А любовница — это так, развлечение. Разве ты не понимаешь? Денису нужна и ты, и она. Ты — для приличия и денег. Она — для удовольствия.
Слова падали как камни. Катя сидела и слушала, и каждое слово укладывалось в общую картину. Скандалы из-за денег. Постоянные требования. Холодность Дениса. Всё складывалось.
— Сколько времени это длится? — спросила она.
— Полгода, — равнодушно ответила свекровь. — Может, больше. Какая разница? Главное, что ты теперь знаешь правила игры. Будешь работать, приносить деньги, не задавать лишних вопросов — и все будут довольны.
— А если я откажусь?
Анна Борисовна усмехнулась.
— Откажешься? И что, подашь на развод? Денис тебе такие условия выставит, что сама прибежишь обратно. У нас адвокаты хорошие. Квартира, между прочим, записана на меня. Останешься без ничего.
Катя встала. Ноги были ватными, но она заставила себя идти к двери.
— Куда это ты? — окрикнула свекровь. — Мы ещё не закончили!
— Закончили, — тихо сказала Катя. — Всё давно закончилось.
Она вышла из квартиры, спустилась по лестнице. На улице было холодно, начинал накрапывать дождь. Катя стояла возле подъезда и думала о том, что жизнь, которую она знала последние три года, только что рухнула.
Но вместе с этим рухнули и цепи.
Катя шла по улице и не чувствовала ни дождя, ни холода. В голове было ясно, как никогда. Она достала телефон, набрала номер.
— Юля? Привет. Можно к тебе приехать? Мне нужна помощь.
Подруга жила на другом конце города. Катя добиралась почти час, но когда наконец оказалась в тёплой квартире, где пахло кофе и её никто не упрекал, почувствовала, что может дышать.
— Рассказывай, — Юля усадила её на диван, сунула в руки кружку.
Катя рассказала всё. Про шубу, про Снежану, про разговор со свекровью. Юля слушала молча, только глаза становились всё шире.
— Какие мрази, — выдохнула она, когда Катя закончила. — Слушай, у моего брата адвокат знакомый. Хороший. Давай позвоним?
Так всё и началось.
Адвокат оказался толковым мужчиной лет сорока. Выслушал Катю внимательно, делая пометки.
— Измена — не главное в бракоразводном процессе, — сказал он. — Но вот финансовые манипуляции, психологическое давление... Это уже интереснее. Скажите, у вас есть доказательства того, что вас принуждали работать сверхурочно ради нужд свекрови?
— Переписка, — вспомнила Катя. — У нас в чате с мужем. Он писал про шубу, про то, что я должна.
— Отлично. Сохраните всё. Скриншоты сделайте. А квартира действительно на свекровь?
— Да, но мы там прописаны оба с Денисом.
— Ничего. Есть варианты.
Через неделю Катя подала на развод. Денис сначала не поверил.
— Ты серьёзно? — он стоял в прихожей с бумагами в руках. — Из-за какой-то глупости устроила цирк?
— Из-за того, что ты изменял мне полгода, — спокойно ответила Катя. — И из-за того, что вы с матерью решили, что я буду вашей рабочей лошадкой.
— Кто тебе сказал про... — он осёкся.
— Я сама видела. В ювелирном. С твоей Снежаной.
Лицо Дениса побагровело.
— Мать права была! Ты неблагодарная... Я тебе столько дал! Крышу над головой, статус!
— Крышу дала твоя мама, — поправила Катя. — И статус мне не нужен. Забирай всё. Мне ничего от вас не надо.
Она ушла жить к Юле. Через месяц суд назначил слушание.
Анна Борисовна пришла в зал суда при полном параде — шуба, драгоценности, причёска. Рядом с ней Денис в дорогом костюме. Их адвокат был самоуверен.
Но адвокат Кати оказался опытнее.
Он предоставил суду переписку, где Денис требовал от жены работать в выходные. Показал выписки со счетов — всё, что Катя зарабатывала, уходило на общие нужды, а Денис тратил деньги на Снежану. Ювелирные украшения, рестораны, подарки. Всё это было задокументировано.
А потом выяснилось кое-что ещё.
— Ваша честь, — адвокат поднялся. — У нас есть информация, что ответчик скрывает доходы. Официально он получает сто тысяч в месяц, но траты его превышают триста. Мы запросили проверку.
Лицо Дениса стало серым.
Суд вынес решение: развод с разделом имущества. Денису насчитали скрытые доходы, обязали выплатить Кате компенсацию за три года брака. Сумма вышла приличная — почти миллион.
Анна Борисовна кричала прямо в зале:
— Это грабёж! Она его обобрала!
Но судья был непреклонен.
А через два месяца на Дениса завели дело по налоговым нарушениям. Штраф оказался внушительным. Ещё через месяц его уволили — компания не хотела проблем с проверками.
Катя узнала об этом от Юли, которая случайно встретила общую знакомую.
— Говорят, они с матерью теперь еле концы с концами сводят, — рассказывала подруга. — Анна Борисовна шубы продаёт. А твой бывший работу никак найти не может. Репутация подмочена.
Катя слушала и не испытывала ни радости, ни злорадства. Только спокойствие.
Она сняла небольшую квартиру, устроилась на новую работу — в частную компанию, где ценили специалистов и платили достойно. По вечерам ходила на курсы английского, которые всегда хотела, но не было времени.
Однажды, через полгода после развода, Катя шла по улице и увидела Дениса. Он стоял на остановке, в потёртой куртке, постаревший. Заметил её, отвернулся.
Она прошла мимо, не останавливаясь.
Дома Катя заварила чай, села у окна. За стеклом падал снег — первый в этом году. Она смотрела на него и думала о том, как странно всё устроено. Три года она боялась разрушить семью, боялась остаться одна, без денег, без поддержки.
А когда наконец решилась — оказалось, что жизнь только начинается.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги: "Катя, завтра встреча с клиентом перенесли на час. Будет удобно?"
Она улыбнулась и ответила: "Да, отлично. Спасибо."
Положила телефон, допила чай. В квартире было тихо и уютно. На столе лежала книга, которую она читала перед сном. На полке стояли цветы, купленные просто так, для себя.
Никто не требовал работать в выходные. Никто не упрекал в том, что она мало зарабатывает. Никто не ждал от неё невозможного.
Катя встала, подошла к окну. Снег всё падал и падал, укрывая город белым покрывалом. Где-то там были Денис и Анна Борисовна, расплачивающиеся за свою жадность и подлость. Где-то там была Снежана, которая, наверное, уже нашла нового спонсора.
А здесь была она. Свободная, спокойная, живущая своей жизнью.