Телефон завибрировал в кармане пальто, когда Мила выходила из метро. Она достала его, не снижая скорости — надо успеть в супермаркет до закрытия. На экране высветилось сообщение от Егора: «Когда будешь?»
Короткое. Сухое. Без смайликов, без тепла. Мила вздохнула и сунула телефон обратно. Ответит потом, когда купит всё необходимое и сможет сосредоточиться на том, что именно написать. А сейчас в голове крутился список: молоко, хлеб, макароны, курица, овощи для салата... Зарплату перевели сегодня утром, и как всегда, она моментально растворилась в воздухе. Коммуналка, кредит за машину, детский сад для Тимофея, продукты.
В супермаркете она методично складывала товары в корзину, автоматически сверяясь с ценниками. Раньше она просто брала то, что нужно, не задумываясь. Теперь каждая покупка проходила внутреннюю проверку: а точно ли это необходимо? Можно ли обойтись без этого еще неделю?
— Мама, смотри! — Тимофей потянул её за руку к полке с игрушками. — Вон тот трансформер! Мне на день рождения обещали!
— Тима, день рождения только через два месяца, — Мила присела рядом с сыном. — Успеем ещё.
— Но вдруг его купят! Последний остался!
— Тогда купим другой.
Лицо мальчика вытянулось. Ему было шесть, и в этом возрасте слово "другой" звучало как предательство. Мила почувствовала, как внутри что-то сжалось. Почему всегда так? Почему она не может просто купить ребёнку игрушку, не думая о том, как это отразится на бюджете до следующей получки?
Дома Егор сидел на диване с ноутбуком. Тимофей бросился к нему с распростёртыми объятиями, но отец лишь рассеянно погладил сына по голове, не отрывая взгляда от экрана.
— Папа, а мы сегодня в саду новую песню выучили!
— Молодец, сынок. Иди, помоги маме разложить продукты.
Мила прошла на кухню, начала доставать покупки из пакетов. Руки двигались механически, мысли были далеко. Она вспомнила, как три года назад они с Егором летали в Турцию. Последний раз. Тогда она работала в туристическом агентстве, получала прилично, могла себе позволить путешествия, рестораны, спонтанные покупки. Потом агентство закрылось — не пережило пандемию. Пришлось искать новую работу, согласилась на должность администратора в стоматологической клинике. Зарплата упала почти вдвое.
— Где ужин? — голос Егора заставил её вздрогнуть.
— Сейчас приготовлю. Я только пришла.
— Ты всегда только приходишь. Можно было и заранее что-то сделать.
Мила прикусила губу. Заранее — это когда? Утром она уезжала в семь, чтобы успеть отвести Тимофея в садик и доехать до клиники к открытию. Возвращалась в восемь вечера.
— Я могу заказать доставку, если хочешь, — предложила она, доставая сковородку.
— И потратить лишние деньги? Нет уж, готовь сама.
Она молча включила плиту, начала разделывать курицу. Егор остался стоять у дверного проёма, скрестив руки на груди.
— Мама звонила. Спрашивала, когда мы наконец соберёмся на море. Я сказал, что ты вечно занята работой.
— Я не занята работой, я зарабатываю деньги, — Мила не выдержала. — На жизнь. На нашу семью.
— На жизнь? — он усмехнулся. — Ты называешь это жизнью? Мама хочет в отпуск на море, внука своего повидать нормально, а ты приносишь гроши! Что за жалкая зарплата, если её даже на отдых не хватает?
Курица выскользнула из рук Милы и шлёпнулась на разделочную доску. Она медленно повернулась к мужу.
— Ты серьёзно сейчас?
— А что не так? — Егор пожал плечами. — Просто констатирую факты. Другие семьи отдыхают каждый год, а мы сидим здесь, как нищие.
— Другие семьи... — Мила сглотнула подступающую ярость. — А может, в других семьях работают оба супруга?
Егор дёрнул щекой. Попала в цель.
— Я ищу работу. Рынок сейчас сложный.
— Ты ищешь два года. Два года, Егор!
— Я не буду идти на первую попавшуюся помойку! У меня высшее образование, опыт работы...
— У тебя гордыня размером с этот дом, — Мила уже не сдерживалась. — И пока ты ищешь работу своей мечты, я кручусь как белка в колесе, чтобы нас прокормить!
— Тише! Ребёнок услышит!
— А пусть услышит! Пусть знает, что папа сидит дома и требует путёвки на море!
Тимофей действительно появился в дверях кухни. Личико его было встревоженным, глаза распахнуты. Мила мгновенно замолчала, но было уже поздно.
— Вы ругаетесь? — тихо спросил мальчик.
— Нет, солнышко, — Мила присела рядом с ним. — Просто обсуждаем взрослые дела. Иди, посмотри мультики.
Тимофей неуверенно кивнул и ушёл. Егор проводил его взглядом, потом снова посмотрел на жену.
— Ты меня унизила, — произнёс он ледяным тоном. — При ребёнке.
— Ты сам себя унизил, когда потребовал путёвку на мою зарплату.
Он развернулся и вышел из кухни. Мила осталась стоять у плиты, чувствуя, как дрожат колени. Раньше такого не было. Раньше Егор был другим — внимательным, заботливым, работящим. Он занимал хорошую должность в IT-компании.
Первые месяцы он рассылал резюме, ходил на собеседования, надеялся. Потом энтузиазм начал угасать. Отказы сыпались один за другим — то опыт не тот, то возраст не подходит, то зарплатные ожидания завышены. Постепенно он перестал даже выходить из дома на собеседования, переключился на удалённый поиск. А ещё через полгода начал находить оправдания: кризис, санкции, нестабильность рынка.
Мила готовила ужин на автопилоте. Жарила курицу, отваривала макароны, резала салат. Мысли были далеко — в том мире, где она ещё могла позволить себе роскошь выбора. Где работа была не просто способом выживания, а возможностью реализоваться, расти, развиваться. Где семья была командой, а не полем боя.
Когда ужин был готов, она позвала мужа и сына к столу. Тимофей ел молча, поглядывая то на мать, то на отца. Егор демонстративно уткнулся в телефон. Мила чувствовала, как внутри неё нарастает раздражение, смешанное с обидой и усталостью. Такой глубокой, всепроникающей усталостью, что хотелось просто лечь и не вставать.
— Завтра мама приезжает, — вдруг сообщил Егор, не поднимая глаз от экрана. — Сказала, что хочет обсудить отпуск. У неё есть предложение.
У Милы ёкнуло сердце. Свекровь... Людмила Сергеевна. Женщина с железной хваткой и медными нервами, которая считала, что сын женился неудачно и вообще достоин лучшей партии. После увольнения Егора она стала появляться чаще, и каждый её визит напоминал проверку — придирчивую, занудную, изматывающую.
— Какое предложение? — осторожно спросила Мила.
— Узнаешь завтра.
Он встал из-за стола, даже не доев, и ушёл обратно в зал. Мила осталась сидеть с сыном, глядя на недоеденную курицу на его тарелке.
— Мам, а бабушка долго погостит? — спросил Тимофей.
— Не знаю, родной.
— А я не хочу, чтобы она приезжала, — он опустил глаза. — Она всегда тебя ругает.
Мила погладила сына по голове. Он был маленький, но уже всё понимал. Слишком много понимал для своих шести лет.
Вечером, когда Тимофей наконец заснул, Мила долго лежала в темноте, глядя в потолок. Егор спал рядом, отвернувшись к стене. Между ними словно пролегла невидимая пропасть — холодная, непреодолимая. Она вспоминала, как они познакомились десять лет назад, как влюбились с первого взгляда, как мечтали о будущем. Где теперь те мечты? Растворились в быту, в счетах, в бесконечной беготне и усталости.
А завтра приедет свекровь со своим "предложением". И Мила почему-то чувствовала — ничего хорошего это не принесёт.
Людмила Сергеевна появилась на пороге ровно в полдень, как всегда безупречная — серый деловой костюм, аккуратная укладка, дорогие туфли. Мила открыла дверь, натянув на лицо вежливую улыбку.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — свекровь окинула её оценивающим взглядом. — Что-то ты бледная. Опять недосыпаешь?
Не прошло и минуты, а критика уже началась. Мила молча помогла снять пальто, провела в гостиную. Егор уже ждал там, приосанившись, словно школьник перед экзаменом.
— Сынок, — Людмила Сергеевна расцеловала его в обе щеки. — Ты хоть нормально питаешься? Похудел.
— Да нормально, мам.
Мила прошла на кухню ставить чайник. Руки слегка дрожали — она не выспалась, проворочалась полночи, прокручивая в голове вчерашний скандал. А утром пришлось встать в обычное время, собрать Тимофея, отвести в садик, съездить на работу на пару часов, отпроситься пораньше ради визита свекрови.
— Мила, иди сюда! — позвал Егор. — Мама хочет с нами поговорить.
Она вернулась в гостиную с подносом, расставила чашки. Людмила Сергеевна сидела на диване, величественная и неприступная, как королева на троне.
— Я вчера разговаривала с Егором о вашей ситуации, — начала она, не притрагиваясь к чаю. — И поняла, что надо действовать. Вы увязли в этой... бедности. Ребёнок растёт, ему нужен отдых, море, витамины. А вы сидите здесь, экономите на всём.
Мила сжала чашку в руках. Хотелось возразить, но она знала — любое её слово будет воспринято как наглость.
— У меня есть знакомая, Нина Фёдоровна, — продолжала свекровь. — Она владеет сетью салонов красоты. Ищет администратора в новое заведение. Зарплата в два раза выше, чем у тебя сейчас, плюс проценты. Я уже договорилась о встрече на послезавтра.
Мила моргнула, не сразу понимая, что происходит.
— То есть... вы хотите, чтобы я сменила работу?
— Именно. В стоматологии ты ничего не заработаешь. А в салоне — перспективы, клиенты состоятельные, чаевые.
— Но я же там только полгода как работаю. Мне неудобно сейчас уходить...
— Неудобно? — свекровь подняла бровь. — Тебе неудобно обеспечивать семью нормально? Странные у тебя приоритеты.
Егор молчал, разглядывая свои руки. Мила искала его взгляда, но он упорно не поднимал глаз. Предатель.
— Я подумаю, — выдавила она.
— Думать нечего, — отрезала Людмила Сергеевна. — Нина ждёт тебя послезавтра в три часа дня. Адрес я тебе скину. Только оденься прилично, не в эти свои... — она поморщилась, глядя на Милину домашнюю одежду. — В общем, ты поняла.
После ухода свекрови Мила сидела на кухне, уставившись в одну точку. Внутри всё кипело. Как посмела эта женщина распоряжаться её жизнью? Устраивать собеседования без спроса, критиковать выбор работы, намекать на несостоятельность?
Егор зашёл через полчаса. Встал у холодильника, достал воду.
— Что ты молчишь? — спросила Мила.
— А что говорить? Мама права. Надо зарабатывать больше.
— Мама права... — она усмехнулась. — Твоя мама всегда права, да?
— Не начинай, пожалуйста.
— Нет, я начну! Почему ты не сказал ей, что сам можешь найти работу? Что проблема не только во мне?
— Потому что я устал от этой темы! — он повысил голос. — Устал от твоих упрёков, от вечного нытья про деньги!
— Я не ною, я констатирую факты!
— Факты... Факт в том, что за два года ты ни разу не поддержала меня нормально. Только попрекаешь, только давишь!
Мила вскочила со стула.
— Я не поддержала? Я вкалываю, как проклятая, чтобы мы не остались на улице! Я отказалась от своих планов, от карьеры, от всего, чтобы ты мог спокойно искать работу! И это называется не поддержала?
— Ты думаешь, мне легко? — Егор шагнул к ней. — Ты думаешь, мне нравится сидеть дома? Видеть эти твои взгляды, полные осуждения?
— Я не осуждаю, я...
— Осуждаешь! Каждый раз, когда приходишь с работы, каждый раз, когда смотришь на меня! Я всё вижу!
В дверях появился Тимофей. Видимо, его привела из садика соседка — Мила просила её забрать сына сегодня. Мальчик стоял с рюкзачком, глаза огромные, испуганные.
— Опять ругаетесь...
Мила и Егор замолчали. Тяжёлое напряжение повисло в воздухе. Она подошла к сыну, обняла.
— Прости, малыш. Пойдём, покушаешь.
Вечером Мила сидела в спальне, листая телефон. На экране светилась страничка того самого салона красоты — роскошный интерьер, довольные клиентки, восторженные отзывы. Зарплата действительно была выше. Намного выше. И она могла бы... могла бы согласиться. Пойти на эту встречу, произвести впечатление, получить работу.
Но что-то внутри сопротивлялось. Что-то не давало просто сдаться и позволить свекрови управлять её жизнью. Это была не просто работа. Это был контроль. Если она согласится сейчас, Людмила Сергеевна поймёт — можно давить дальше, решать за неё, командовать.
А с другой стороны... деньги. Возможность наконец выдохнуть, перестать считать каждый рубль, купить Тимофею нормальные вещи, может быть, даже собраться на море.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Кристины: "Привет! Давно не виделись. Как ты? Может, встретимся на выходных?"
Мила долго смотрела на экран. Кристина... они дружили ещё с университета, но последние два года общались всё реже. Жизнь разбросала их по разным траекториям — Кристина сделала головокружительную карьеру в маркетинге, путешествовала, жила яркой, насыщенной жизнью. А Мила застряла в этом болоте проблем, кредитов и семейных скандалов.
"Давай встретимся", — написала она и тут же пожалела. Встретиться — значит рассказать, как всё плохо. Выслушать советы, которые она всё равно не сможет применить. Увидеть успех подруги на фоне собственных неудач.
Но отменять было уже поздно. Кристина ответила мгновенно: "Отлично! Завтра в семь у того кафе возле парка?"
Мила выдохнула и кивнула сама себе. Может, это и к лучшему. Может, ей правда нужен взгляд со стороны.
Кафе встретило приглушённым светом и запахом свежесваренного кофе. Кристина уже сидела за столиком у окна — яркая, ухоженная, в модном пальто и с безупречным макияжем. Рядом с ней Мила почувствовала себя серой мышью.
— Милая! — подруга вскочила, обняла её. — Ты похудела. Всё в порядке?
— Да, нормально, — Мила натянуто улыбнулась и села напротив.
Они заказали кофе. Кристина болтала о новом проекте, о командировке в Милан, о том, как сложно найти хорошего дизайнера. Мила слушала вполуха, кивала в нужных местах, но мысли были далеко.
— Ладно, хватит о работе, — Кристина вдруг замолчала и пристально посмотрела на неё. — Что случилось? Ты вся какая-то... потухшая.
И Милу прорвало. Она рассказала всё — про увольнение Егора, про его бесконечные поиски работы, которые ни к чему не привели, про скандалы, про свекровь с её предложением. Говорила быстро, сбивчиво, чувствуя, как наконец-то выходит всё накопившееся.
Кристина слушала молча, не перебивая. Когда Мила замолчала, подруга долго смотрела в окно, барабаня пальцами по столу.
— Знаешь, что я тебе скажу? — произнесла она наконец. — Ты загнала себя в угол. И теперь все вокруг думают, что могут тобой командовать.
— Я не... я просто стараюсь держать семью на плаву.
— За счёт себя. А где Егор в этой истории? Где его усилия? Он два года не работает, Мил. Два года! За это время можно было найти что угодно, если реально хотеть.
— Рынок сложный...
— Не защищай его, — Кристина наклонилась ближе. — Рынок всегда сложный. Но люди работают. Пусть не на тех должностях, о которых мечтали, пусть за меньшие деньги — но работают. А твой муж сидит дома и требует путёвки на море.
Мила молчала. Где-то внутри она знала, что подруга права. Но признать это вслух означало признать, что её брак рушится. Что она потратила десять лет на человека, который в критический момент просто сдался.
— Иди на эту встречу в салон, — сказала Кристина. — Но не потому, что свекровь приказала. А потому, что тебе нужны деньги и независимость. Чем больше ты будешь зарабатывать, тем меньше они смогут на тебя давить.
Встреча с Ниной Фёдоровной прошла неожиданно легко. Та оказалась энергичной женщиной лет пятидесяти, которая говорила быстро и по делу. Салон действительно был новый, стильный, с амбициозными планами. Зарплата впечатляла.
— Выходите в понедельник, — сказала Нина, пожимая Миле руку. — Людмила очень вас хвалила. Надеюсь, оправдаете доверие.
По дороге домой Мила чувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Она получила работу. Хорошую работу с достойными деньгами. Но цена этого успеха — признание того, что свекровь была права, что она сама не справлялась.
Дома её встретил Егор с необычно оживлённым видом.
— Ну как? Взяли?
— Взяли.
— Отлично! Видишь, мама не зря старалась. Теперь можно будет нормально жить.
Мила поставила сумку на пол и посмотрела на мужа. Посмотрела внимательно, словно видела впервые. Когда он успел стать таким? Безвольным, зависимым от матери, готовым переложить всю ответственность на жену?
— Егор, а ты сам собираешься что-то делать?
— В смысле?
— В прямом. Я устроилась на новую работу. А ты?
Он нахмурился.
— Я же сказал, ищу. Рынок...
— Рынок сложный, я знаю, — перебила она. — Два года знаю. Может, пора попробовать что-то другое? Не IT, если там не берут. Любую работу, временно.
— Я не буду работать курьером или грузчиком, если ты об этом!
— А почему нет? Я работаю не по специальности. И ничего, справляюсь.
— Это другое!
— Чем?
Он открыл рот, чтобы ответить, но осёкся. Потому что ответа не было. Точнее, ответ был, но произнести его вслух означало признаться в собственном эгоизме.
Мила прошла мимо него на кухню. Внутри что-то изменилось. Какая-то струна натянулась — не порвалась, но натянулась до предела. И она впервые за долгое время ясно осознала: так жить нельзя. Что-то должно измениться. Либо Егор возьмёт себя в руки, либо...
Она не договорила мысль даже мысленно. Но развязка явно приближалась.
Тимофей прибежал из комнаты с рисунком.
— Мам, смотри! Я нарисовал море! Мы поедем туда?
Мила взяла рисунок, разглядывая неровные волны, жёлтое солнце, двух человечков на песке. Только двух.
— Обязательно поедем, солнышко, — прошептала она, прижимая сына к себе. — Обязательно.
И в этот момент она поняла — что бы ни случилось дальше, она справится. Потому что у неё есть сын, есть работа и есть внутренняя сила, о которой она почти забыла за эти годы. Пора вспомнить.
Три месяца в новом салоне пролетели незаметно. Мила работала с утра до вечера, привыкала к новым обязанностям, к потоку клиенток, к бесконечным звонкам и записям. Зарплата действительно оказалась выше — намного выше. Впервые за долгое время она могла позволить себе купить Тимофею новые кроссовки, не высчитывая до копейки остаток в кошельке.
Егор по-прежнему сидел дома. Иногда он показывал ей какие-то вакансии на телефоне, говорил, что откликнулся, что ждёт ответа. Но ответы не приходили. Или приходили, но он находил причины отказаться — далеко ехать, маленькая зарплата, неинтересные обязанности.
Людмила Сергеевна торжествовала. Она теперь приезжала чаще, каждый раз напоминая, что именно благодаря ей Мила наконец зарабатывает нормально. Намекала на благодарность, на то, что теперь можно и о путёвке подумать.
Переломный момент наступил в один обычный вечер. Мила пришла домой уставшая, с пакетами продуктов. Егор сидел на диване с банкой пива, смотрел футбол. Тимофей делал уроки за столом — совсем недавно пошёл в первый класс.
— Ужин будет? — спросил Егор, не отрывая взгляда от экрана.
Что-то внутри Милы щёлкнуло. Тихо, почти неслышно. Но окончательно.
— Нет, — сказала она спокойно. — Не будет.
Егор повернул голову, удивлённо посмотрел на неё.
— Как это не будет?
— Так. Я устала. Приготовь сам.
— Ты чего? — он нахмурился. — Я же не умею.
— Научишься. Тебе тридцать семь лет, пора.
Мила прошла в спальню, достала из шкафа большую сумку. Начала складывать вещи — свои и Тимофея. Движения были чёткими, уверенными. Она не злилась, не плакала. Просто делала то, что должна была сделать давно.
Егор ворвался в комнату через пару минут.
— Что ты творишь?
— Ухожу. Забираю Тимофея.
— Куда уходишь? Ты с ума сошла?
— Нет, Егор. Я наконец пришла в себя.
Он схватил её за руку, развернул к себе.
— Мы семья! Ты не можешь просто так уйти!
— Могу, — она спокойно высвободилась. — Я три года тянула эту семью одна. Работала, зарабатывала, терпела упрёки и давление. А ты так и не нашёл в себе силы хотя бы попытаться по-настоящему.
— Я пытался!
— Нет. Ты искал оправдания.
Тимофей стоял в дверях, прижимая к груди учебник. Лицо бледное, глаза испуганные.
— Мам, мы правда уходим?
Мила присела рядом с ним, обняла.
— Да, солнышко. Ненадолго. Поживём у тёти Кристины, а потом найдём свою квартиру.
— А папа?
— Папа останется здесь. Но ты будешь его видеть, я обещаю.
Егор стоял посреди комнаты, растерянный и опустошённый. Впервые за долгое время Мила увидела в его глазах настоящий страх — страх потери, страх одиночества.
— Мил, подожди. Давай всё обсудим. Я найду работу, честно. Я...
— Поздно, — она застегнула сумку. — Мне нужно время подумать. О себе, о сыне, о будущем.
Кристина встретила их с распростёртыми объятиями. Её просторная двушка стала временным убежищем. Тимофей быстро освоился, нашёл игрушки, которые подруга купила специально для него.
Первую неделю Мила просыпалась с тревогой — правильно ли она поступила? Но потом пришло облегчение. Впервые за годы она могла просто дышать, не чувствуя постоянного груза ответственности за всё и всех.
Егор звонил каждый день. Сначала умолял вернуться, потом злился, потом снова просил. Мила слушала его спокойно, без эмоций. Она дала ему шанс — не один, не два. Теперь очередь была за ним доказать, что он способен измениться.
Через месяц она нашла небольшую однокомнатную квартиру в аренду. Скромную, но уютную. Её зарплаты хватало на съём жилья, на сына, на жизнь. Они с Тимофеем обустраивали новое гнёздышко вместе — клеили обои, выбирали шторы, смеялись над неудачными попытками собрать мебель.
— Мам, а нам хорошо вдвоём? — спросил как-то сын перед сном.
— Да, солнышко, — Мила поправила одеяло. — Нам хорошо.
И это была правда. Впервые за долгое время — чистая, простая правда.