Часть 1. Стерильная зона отчуждения
В квартире пахло кипячёным молоком и детской присыпкой — запахами, которые за последние полгода стали для Олега второй кожей. Он стоял у раковины, остервенело натирая губкой пригоревшую кастрюлю. Вода шумела, заглушая мысли, но не могла заглушить нарастающее раздражение. Лена задерживалась в магазине. Опять. «Инвентаризация», «отчётный период», «новый поставщик» — слова менялись, суть оставалась прежней: он был здесь, с тряпкой в руках, а она там, в мире больших решений и денег.
Дверной звонок прозвучала слишком громко. Олег вздрогнул, вытер мыльные руки о полотенце, висевшее на плече, и пошёл открывать. На пороге стояла Тамара Петровна. Его мать всегда выглядела так, словно собиралась на приём к губернатору, даже если шла просто навестить внучку. Идеальная укладка, пальто без единой пылинки и взгляд, сканирующий пространство на предмет несовершенств.
— Привет, мам. А Лена ещё на работе, — Олег посторонился, пропуская её.
Тамара Петровна прошла в коридор, брезгливо оглядывая разброшенные в углу ботинки Ильи.
— Я не к Лене, я к внучке. И на тебя посмотреть.
Книги автора на ЛитРес
Она прошла на кухню, звонко цокая каблуками по ламинату. Олег поплёлся следом, чувствуя себя школьником. Мать остановилась посреди кухни, упёрла взгляд в его передник с нарисованным медвежонком — подарок Лены на какую-то годовщину. Потом перевела взгляд на гору немытой посуды, на бутылочки со смесью, выстроенные в ряд.
— Значит, ты теперь не мужик, а баба? Тебе не стыдно? — злобно проворчала мать, глядя на сына. Её губы сжались в тонкую линию. — Я растила мужчину, Олег. Главу семьи. А вижу посудомойку.
— Мам, у Лены завал на работе. Она директор, у неё сезон, — начал оправдываться Олег, стягивая фартук и комкая его в руках. — Кто-то же должен...
— «Кто-то»! — перебила она. — У неё есть сын. Взрослый лоб, шесть лет. Почему он не помогает? Почему ты пляшешь перед ним и перед ней? Ты автоэлектрик, у тебя золотые руки, а ты их в мыльной пене топишь. Отец твой тоже начинал с того, что полы мыл, пока я карьеру строила. И чем кончилось?
Олег молчал. Упоминание отца всегда было запрещённым приёмом. Тот ушёл из семьи, когда Олегу было десять, оставив Тамару Петровну с долгами и обидой размером с Эверест.
— Где этот мальчишка? — спросила мать.
— Илья в своей комнате. Уроки, наверное...
— Уроки. Царь горы, — фыркнула она. — Ты его разбаловал. Ты пытаешься быть ему мамочкой, Олег. А ему нужен отец. Строгий. Жёсткий. Иначе сядет на шею, как его мать села на твою.
Тамара Петровна прошла в комнату к маленькой Ане, которая спала в кроватке, даже не взглянув больше на сына.
Олег остался на кухне. Слова матери жгли, как кислота. «Не мужик». «Баба». Он посмотрел на свои руки — ссадины от работы с проводкой зажили, кожа размякла от воды. Злость, густая и липкая, начала подниматься из желудка.
Внезапно в кухню зашёл Илья. Мальчик был худой, с внимательными глазами, очень похожий на своего биологического отца. Он молча полез в холодильник за йогуртом.
— А спросить разрешения? — рявкнул Олег. Голос прозвучал громче, чем он хотел.
Илья вздрогнул и обернулся.
— Можно йогурт?
— А ты заслужил? — Олег шагнул к мальчику, ведомый чужим, материнским ядом. — Мать пашет, я тут горбачусь, а ты только и знаешь, что в планшет пялиться. Посуду почему не убрал за собой в обед?
— Я убрал, — тихо сказал Илья.
— Плохо убрал! Крошки на столе! Ты мужик или кто? Или будешь как... — он осёкся, чуть не повторив слова матери. — Марш к себе! Никакого йогурта, пока не перечитаешь букварь.
Илья посмотрел на него долгим, недетским взглядом. В этом взгляде не было страха, только какое-то разочарование. Он аккуратно закрыл холодильник и вышел. Олег остался один, чувствуя, как дрожат колени. Он пытался быть строгим, как советовала мать, но внутри ощущал себя предателем. Но признаться в этом — значило признать правоту матери в том, что он слабак. Поэтому он решил, что просто наводит порядок.
Часть 2. Гаражный кооператив «Иллюзия свободы»
Запах бензина, перегоревшего масла и старой резины действовал на Олега успокаивающе. Здесь, в своём боксе, окружённый мотками проводов, тестерами и разобранными панелями приборов, он чувствовал себя повелителем молний.
Сегодня он возился с проводкой дорогого внедорожника. Работа кропотливая, требующая внимания, но мысли всё время возвращались домой.
— О, Олежек! Живой ещё? — в бокс заглянул Витя, сосед по гаражу, мастер по кузовному ремонту. Витя был грузным, шумным и всегда знал, как «правильно» жить.
— Привет. А чего мне не жить? — буркнул Олег, не отрываясь от паяльника.
— Да слышал я, твоя-то опять в командировку собирается? А ты, значит, опять в няньки? — Витя хохотнул, закуривая прямо под знаком «Огнеопасно». — Смотри, брат. Баба — она как машина. Если руль отпустил — в кювет улетит. Ты ей слишком много воли даёшь.
Олег отложил паяльник. Слова Вити ложились в ту же лунку, что и слова матери.
— Да не даю я воли. Просто пока Анька маленькая...
— Анька маленькая, Илюшка большой, — перебил Витя. — А ты кто? Прислуга? Слышь, у меня тут клиент был, серьёзный дядя. Говорит, баба должна знать своё место. Финансы у кого? У неё? Ну вот. Ты пашешь, она пашет, а живёте в чьей квартире? В её. Ты там кто? Квартирант.
— Мы расширяться думаем, — соврал Олег. — Ипотеку брать.
— На кого брать будете? Смотри, не лоханись. Пусть она свою продаёт, и это будет первый взнос. А новую — на тебя оформляйте. Или на твои деньги типа. Ты ж мужик, должен семью жильём обеспечить, но ум должен быть!
Вечером Олег вернулся домой взвинченный. Лена кормила Аню.
— Привет, — она улыбнулась уголками губ. — Как работа?
— Нормально. Лучше, чем дома сидеть, — бросил Олег, не разуваясь, прошёл в комнату.
— Олег, тише, Илья спит, — шепнула Лена.
— Спит он. А уроки сделал? — Олег намеренно говорил громко. Ему хотелось конфликта, хотелось показать, кто тут главный, сбросить с себя ярлык «посудомойки».
— Сделал. Олег, что с тобой? Ты вторую неделю сам не свой. Цепляешься к мальчику.
— Я воспитываю! — взорвался Олег. — У него отца нет нормального, так хоть я человеком сделаю! А ты его под юбкой держишь. И меня пытаешься туда же загнать.
Лена аккуратно положила Аню в кроватку и вышла в коридор, плотно прикрыв дверь. Её глаза, обычно тёплые, карие, сейчас потемнели.
— Никогда, слышишь, никогда не смей кричать, когда я укладываю дочь. И не трогай Илью. У него есть отец. Дима, может, и в разводе со мной, но сына он любит. А ты... ты переходишь границы.
— Ах, Дима! — Олег скривился. — Твой идеальный бывший. Что ж ты с ним не жила?
— Потому что полюбила тебя. Думала, ты надёжный. А ты превращаешься в склочную базарную тётку.
Это был удар под дых. Олег задохнулся от злости. Она повторила слова его матери, только вывернув их наизнанку. В этот момент жалость к себе сменилась холодной, расчётливой злобой. Он решил: хватит быть добрым. Пусть сами справляются.
Часть 3. Квартира бывшего мужа
Вечер был душным, предгрозовым. В квартире Лены и Олега воздух можно было резать ножом. Конфликт тлел уже неделю. Илья старался быть невидимым. Он приходил из школы, быстро ел и исчезал в своей комнате. Но сегодня Олег решил проверить его рюкзак.
— Бардак! — он вытряхнул содержимое ранца на пол. — Это что? Рисунки на полях? Ты в школе учишься или в художке?
— Олег, прекрати! — Лена вбежала в комнату, прижимая к груди плачущую Аню. — Ты пугаешь детей!
— Я приучаю к порядку! Ты же не можешь! Ты только руководить умеешь в своём магазине, а дома у тебя анархия!
Илья молча собирал тетради. Его лицо было бледным, губы дрожали. Он встал, аккуратно сложил всё обратно в рюкзак. Потом посмотрел на Олега, перевёл взгляд на мать, которая пыталась успокоить младенца, и тихо сказал:
— Вы меня не слышите.
Он взял телефон, набрал сообщение и вышел из комнаты.
— Куда пошёл? Я не разрешал! — крикнул Олег.
Хлопнула входная дверь.
— Он ушёл... Олег, догони его! — Лена металась по комнате.
— Ничего, побегает и вернётся. Пусть проветрится. Не сахарный, не растает, — фыркнул Олег, садясь на диван и включая телевизор. — Это манипуляция, Лен. Чистой воды. Если сейчас побежишь — всю жизнь будешь за ним бегать.
Через час телефон Лены пискнул. Сообщение от Дмитрия, бывшего мужа: «Илья у меня. Сказал, что жить с "этим психом" не будет. Заберу его вещи завтра. Лена, нам надо серьёзно поговорить о том, кого ты пускаешь к нашему сыну».
Лена опустилась на стул. Руки тряслись. Она посмотрела на Олега, который спокойно смотрел футбол.
— Илья у отца. Он не вернётся.
— Ну и отлично! — Олег даже не повернул головы, хотя внутри у него всё сжалось от неприятного холодка. — Баба с возу — кобыле легче. Меньше народа, больше кислорода. Займёшься наконец дочерью и домом, а не проблемами чужого мужика.
— Чужого мужика... — повторила Лена мёртвым голосом. — Это мой сын.
— Твой. А Аня — наша. Вот и расставь приоритеты.
Олег чувствовал странное торжество. Конкурент устранён. Теперь он — единственный мужчина в доме, и всё внимание, все ресурсы должны принадлежать ему и его дочери. Он думал, что победил. Он не заметил, как в глазах Лены погас огонёк любви и зажглось что-то совсем другое. Древнее, злое и очень расчётливое.
Часть 4. Детская комната в полумраке
Беда пришла через два дня. Сначала заболела Аня — температура под сорок, рвота, плач, переходящий в хрип. Лена не спала сутки, нося дочь на руках. А к вечеру позвонил Дмитрий.
— Лен, тут такое дело... Илюха слёг. Ангина, температура дикая, бредит. Он зовёт тебя. Я справляюсь, врачи были, но ему нужна мама. Хоть на полчаса.
Лена стояла посреди комнаты, разрываясь на части. На руках горела огнём Аня. В телефоне плакал Илья.
Олег вошёл в комнату, держа в руках подушку и одеяло.
— Слушай, Лен, тут лазарет какой-то. Аня орёт не переставая. Мне завтра рано вставать, клиент сложный, «Лексус» надо сдавать. Я не могу в этом дурдоме спать.
— Олег... — Лена подняла на него глаза, красные от бессонницы. — Мне нужна помощь. Ане плохо. Илье плохо. Я не могу разорваться. Побудь с Аней, покачай её, я съезжу к Илье, привезу лекарства, успокою его и вернусь. Или поезжай ты к Илье, отвези то, что Дима просил.
— Я? К твоему бывшему? Щас, разбежался, — он скривился. — И с Аней я сидеть не буду, я не нанимался ночной нянькой. Мне, в отличие от тебя, работать надо руками, а не языком. Если я не высплюсь — я замкну что-нибудь, и мы попадём на бабки.
Он бросил подушку на диван в гостиной, но потом передумал.
— Знаешь что, я поеду к маме. Переночую там. Там тихо. А ты тут сама разбирайся, ты ж мать, у тебя инстинкты. Давай, не болейте.
Он быстро оделся, подхватил сумку с вещами и, стараясь не смотреть на жену, выскочил из квартиры. В подъезде он выдохнул. «Свобода». Он убедил себя, что спасает семейный бюджет, ведь его работа кормит семью (хотя зарплата Лены была втрое выше).
Лена осталась одна в пустой квартире. Тишина после хлопнувшей двери звенела в ушах громче, чем плач ребёнка. Презрение. Вот что она почувствовала. Не обиду, не боль, а абсолютное, кристально чистое презрение.
Она взяла телефон. Руки больше не дрожали. В голове включился холодный компьютер.
— Алло, Тамара Петровна? — голос Лены был твёрдым.
— Лена? Час ночи. Что случилось? Где Олег?
— Олега у вас нет?
— Нет. Зачем ему быть у меня?
— Он ушёл. Сказал, что едет к вам, потому что Аня заболела, кричит, а ему надо выспаться. У нас высокая температура. Илья тоже заболел, он у отца. Я одна. Мне нужна помощь. Не как невестке. Как матери вашей внучки.
Пауза на том конце провода длилась несколько секунд.
— Скорую вызвала?
— Едут. Но мне страшно одной, Тамара Петровна. Она задыхается.
— Буду через двадцать минут. Такси я уже вызываю.
Когда Тамара Петровна вошла в квартиру, она увидела бледную Лену, обтирающую дочь водой с уксусом. Свекровь, скинув пальто, не говоря ни слова, вымыла руки и встала рядом. Всю ночь они меняли компрессы, поили ребёнка с ложечки, мерили температуру.
Под утро, когда кризис миновал и Аня уснула, Тамара Петровна села на кухне.
— Он не приехал ко мне, — глухо сказала она. — И трубку не берёт.
— Я знаю, — Лена наливала чай. — Он испугался. Ему стало неудобно. Ответственность давит.
— Мой муж, его отец... — Тамара Петровна крутила в руках кружку. — Когда Олег болел корью в пять лет, он тоже ушёл. Сказал: «Я не могу это слушать, я творческая личность». Ушёл к своей матери. А мой сын... просто ушёл. Даже не ко мне. Соврал.
Лена села напротив. Теперь это были не свекровь и невестка. Это были две женщины, объединённые общей бедой и общим разочарованием.
— Тамара Петровна, я больше не пущу его на порог, — спокойно сказала Лена. — Но я не хочу лишать Аню бабушки. Если вы с нами — я буду рада. Если вы за сына — я пойму.
Свекровь подняла глаза. В них стояли слёзы.
— У меня нет сына, Лена. Того, которого я хотела вырастить, нет. Есть трус. Я остаюсь с внучкой.
Часть 5. Загородный дом с высоким забором
Прошёл месяц. Олег жил у друга Вити в гараже, в пристройке. Романтика «свободной жизни» быстро иссякла. Спать на раскладушке было жёстко, есть доширак — вредно. Он пытался вернуться домой через неделю, но замки были сменены. На звонки Лена не отвечала.
Олег был уверен: это женские психи. «Перебесится». Он же мужик, он нужен.
Но сегодня он узнал новость, которая заставила его помчаться на дачу к матери. Ему пришло уведомление из банка. Кредит на дорогое диагностическое оборудование, который он брал год назад, «вдруг» потребовали погасить досрочно из-за нарушения условий договора. Поручителем была Лена. Он думал, она платит. А она перестала.
Он гнал свою старенькую «Тойоту» к материнскому дому в пригороде. План был прост: надавить на мать, чтобы она повлияла на Лену. Или пусть мать продаст дачу и закроет его долги. В конце концов, она его мать!
Олег подъехал к знакомым воротам. Калитка была открыта. На участке стояла чужая машина — джип Дмитрия.
Олег, кипя от злобы, ворвался в дом.
В гостиной была идиллия. Лена что-то печатала на ноутбуке. Дмитрий собирал с Ильёй конструктор на ковре. Тамара Петровна качала Аню в кресле-качалке.
Все замолчали и посмотрели на вошедшего.
— Явился, — Тамара Петровна не перестала качать коляску.
— Что здесь происходит? — заорал Олег. — Вы что, сговорились? Мать, ты почему пустила этого... сюда? Это мой дом! Я здесь прописан!
— Тише, — Лена подняла глаза от экрана. В её взгляде была антарктическая стужа. — Ты здесь прописан, но дом тебе не принадлежит.
— Как не принадлежит? Это дом матери! Я единственный наследник!
— Был, — сказала Тамара Петровна. — До прошлого вторника.
— В смысле?
— Олег, ты хотел быть самостоятельным мужчиной? — Лена закрыла ноутбук. — Получай. Я выкупила этот дом у Тамары Петровны. Официально. Деньги переведены на её личный счёт, к которому у тебя нет доступа. Теперь это моя собственность.
— Ты... ты купила дом у моей матери? — Олег сел на стул. — Мам, ты что, продала ей наш дом?
— Я продала дом женщине, которая заботится о моей внучке и обо мне. И которая не бросает детей с температурой, чтобы выспаться в сауне с друзьями. Я всё знаю, Олег. Витя твой болтливый. Ты не ко мне ехал той ночью.
Олег покраснел. На лбу выступил пот.
— Это всё ерунда! Ленка, ты меня ограбила! Оборудование в гараже! Кредит!
— Оборудование оформлено на моё ИП, — спокойно парировала Лена. — Ты был просто пользователем. Ты нарушил условия эксплуатации и перестал приносить доход. Я изъяла активы. Гараж опечатан, сегодня вывезли сканеры. Твой долг по кредиту — это теперь твоя личная проблема, я отозвала поручительство, доказав твою неплатёжеспособность и мошеннические действия с семейным бюджетом.
— Какие действия?!
— Ты воровал деньги, которые я давала на ремонт машины, и тратил их на ставки, — Лена достала из стола бумаги и положила их на стол. — Я собрала всё. Каждый чек. Каждую транзакцию.
Олег смотрел на них загнанным зверем. Он переводил взгляд с матери, которая смотрела на него с брезгливостью, на Лену, в которой видел теперь не жену, а палача, на Дмитрия, который даже не встал, просто смотрел на него как на пустое место.
— Вы не имеете права... Я отец... — прошептал он.
— Ты донор биоматериала, — отрезала Тамара Петровна. — И очень некачественного. Уходи, Олег. Твои вещи в сарайке, всё там.
— Куда мне идти?! У меня ничего нет!
— У тебя есть твоя мужская гордость, о которой ты так много орал, — усмехнулась Лена зло, с наслаждением видя его страх. — Ты же говорил: «Я мужик, я решаю». Вот и решай. А здесь теперь живут люди, которые своих не предают.
Олег попятился. Он хотел ударить, закричать, разбить что-нибудь, но наткнулся на тяжёлый взгляд Дмитрия, который медленно поднялся с ковра. Страх сковал Олега. Он развернулся и выбежал во двор.
Покрапывал дождь. Его старая машина не завелась с первого раза — сломался стартер. Он сидел в холодном салоне, слушая жалкое жужжание мотора, и смотрел на светлые окна дома, который больше никогда не будет его. Он так и не понял, как его «строгость» и «желание быть главным» привели его в этот тупик. Он думал, что они слабые бабы. Оказалось, что они — бетонная стена, об которую он разбил свой лоб.
В окне мелькнул силуэт матери. Она задёрнула шторы. Круг замкнулся.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»