Наталья небрежно бросила ключи на тумбочку, даже не взглянув на мужа. Виктор вышел встречать её с виноватой улыбкой и букетом вялых тюльпанов. В квартире было слишком чисто — так убираются только тогда, когда хотят замести следы.
— Витя, я совсем забыла тебе сказать перед отъездом, — она начала расстегивать пальто, глядя ему прямо в переносицу. — Мастер приходил, пока ты был на работе. Камеру на полке в зале починили. Она писала все три дня, пока я была в командировке.
Улыбка исчезла с лица Виктора мгновенно. Букет в его руке дрогнул, осыпав на пол лепестки. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука.
Наталья прошла в комнату, перешагнув через цветы. На журнальном столике стояла её любимая фарфоровая статуэтка. Она стояла не так, как обычно — повернута лицом к стене. Мелочь, которую заметит только хозяйка. Символ того, что чужие руки трогали её жизнь.
— Ты… ты следила за мной? — наконец выдавил Виктор. Голос сорвался на фальцет. — В собственном доме? Это низко, Наташа!
— Низко — это приводить в нашу спальню постороннюю девицу, пока жена зарабатывает деньги на твой кредит, — спокойно ответила она.
— Да ты выдумываешь! — Виктор перешел в наступление, его лицо пошло красными пятнами. — Никого не было! Это… это двоюродная сестра приезжала! Окна помыть помогла! А ты сразу обвинять. Тебе лечиться надо от ревности!
Он схватил статуэтку и нервно переставил её обратно.
— Сестра, значит? — Наталья достала телефон. — А я и не знала, что у твоей сестры есть татуировка на всю спину. И что вы с сестрой обсуждаете, как побыстрее продать дачу моих родителей, чтобы закрыть твои карточные долги.
Она развернула экран к нему. На видеозаписи двое сидели на этом самом диване. Звук был отличным. Каждое слово о том, какая Наталья «наивная» и как ловко Виктор её обманывает, звучало отчетливо.
Виктор замер. Аргументы про сестру рассыпались. Он зло прищурился.
— Ну и что? — выплюнул он. — Да, была. Потому что ты вечно на работе. А мне внимание нужно. И дачу твою я продам, потому что я муж и имею право решать вопросы бюджета!
— Ошибаешься, — Наталья убрала телефон в карман. — Ты больше не муж. Ты — жилец без прописки.
Она открыла шкаф, достала большую спортивную сумку и швырнула её ему в ноги.
— У тебя десять минут. Всё, что не успеешь собрать, полетит с балкона. Время пошло.
— Ты не сделаешь этого, — усмехнулся он, хотя в глазах мелькнул испуг. — Квартира общая.
— Квартира куплена на деньги, подаренные мне отцом. Дарственная оформлена грамотно. Ты здесь никто. А если не уйдешь сам, я отправлю это видео твоему начальнику. Он ведь строгих правил, кажется?
Виктор посмотрел на неё, потом на телефон. Он понял, что блеф не сработает.
Он молча начал хватать вещи. Рубашки, джинсы, зарядки — всё летело в сумку комом. Он злился, сопел, но не смел сказать ни слова. Его «хозяйский» вид исчез, осталась только суетливость.
Когда он переступил порог подъезда, Наталья повернула задвижку замка. Два оборота. Металлический щелчок отрезал прошлое.
В квартире стало тихо.
Наталья вернулась к столику. Взяла фарфоровую фигурку и протерла её краем рукава, стирая следы чужого присутствия. Поставила правильно — лицом к свету.
Она прошла на кухню, распахнула окно. Вечерний воздух ворвался в помещение, вытесняя запах дешевого мужского одеколона.
Наталья достала турку. Мерный шум закипающей воды успокаивал. Руки не дрожали. Слез не было. Было только чувство легкости, будто она наконец-то сбросила тяжелый рюкзак, который тащила в гору годами.
Она налила кофе в чашку и сделала первый глоток. Теперь в её доме будут только те, кого она действительно хочет видеть. И ни одной выключенной камеры. Ей больше нечего бояться.