Роман переступил порог квартиры уверенно, словно выходил всего лишь за хлебом, а не отсутствовал целый год. В прихожей стоял густой, сытный запах свежей выпечки. Ольга стояла в дверном проеме кухни, вытирая руки вафельным полотенцем. Взгляд её был спокойным, даже равнодушным.
— Я знал, что ты ждешь, — Роман самодовольно улыбнулся, сбрасывая ботинки. — Чую, стряпню затеяла. Мои любимые, с мясом? У той-то руки не из того места росли. Надоели полуфабрикаты. Я домашнего хочу. Уюта, Оль.
Он прошел на кухню, не дожидаясь приглашения. Сел на своё старое место у окна.
— Ну, чего застыла? Накрывай. Я с дороги, голодный.
Ольга молча открыла духовку. Достала противень. На нем лежал один-единственный пирог — румяный, с золотистой корочкой.
— Один? — удивился Роман. — Ну ладно, мне хватит. А ты чего не садишься?
— Я не голодна, — ровно ответила она. — Ешь. Это специально для тебя.
Она поставила тарелку перед ним.
Роман потер руки. Втянул носом аромат теста.
— Вот это встреча. Ну, давай, за мир. Я ведь всё обдумал, Оль. Лучше тебя хозяйки нет. Ошибся, с кем не бывает. Зато теперь ценить буду.
Он схватил пирог, отломил большой кусок — горячий пар пошел вверх — и с жадностью откусил.
Секунда тишины.
Лицо Романа вдруг перекосило. Глаза округлились, он судорожно хватанул ртом воздух. Кусок застрял в горле. Он закашлялся, кожа пошла красными пятнами, из глаз брызнули слезы.
Внутри пирога не было мяса. Там была густая смесь красного жгучего перца и крупной соли.
Роман хрипел, пытаясь дотянуться до графина с водой, но Ольга спокойно отодвинула его на край стола.
— Вкусно? — спросила она холодно. — Жжет?
— Ты… ты что… — выдавил он, пытаясь отдышаться. — Сдурела?!
— Я просто положила туда всё, что накопилось за этот год. Горечь и соль. Ешь, Рома. Ты же хотел домашнего. Это теперь моё фирменное блюдо.
Роман вскочил, опрокинув стул.
— Психопатка! Да я к тебе со всей душой вернулся!
— С пустой душой ты вернулся. И с пустыми карманами. Чемодан твой так и стоит в коридоре.
Ольга распахнула входную дверь настежь.
— Уходи.
— Да кому ты нужна будешь, одна! — заорал он, пятясь к выходу и все еще отплевываясь. — Я же простить тебя хотел!
— А я тебя — нет.
Роман выскочил на площадку, так и не застегнув куртку. Ольга с силой захлопнула дверь. Щелчок замка был коротким и окончательным.
Она вернулась на кухню. Взяла противень с остатками «угощения», пирог выкинула в мусорное ведро, а противень сунула под струю воды.
Шум воды успокаивал.
Ольга достала из холодильника маленькое пирожное — эклер, купленный утром для себя. Сварила кофе. Села за чистый стол, где больше не было места для посторонних.
Она сделала глоток, вспоминая звонок знакомой утром, что жила по соседству с той самой любовницей от которой утром со скандалом уходил мой уже бывший муж.
В квартире пахло просто выпечкой. И свободой. Теперь она точно знала: её жизнь будет сладкой. А перец пусть едят те, кто этого заслуживает.