В мастерской пахло пчелиным воском, скипидаром и вековой пылью — ароматом времени, который невозможно подделать. Алиса, щурясь от яркого света лампы-лупы, осторожно наносила шеллак на завиток резного дубового буфета девятнадцатого века. Её профессия — реставратор антикварной мебели — требовала терпения снайпера и чувствительности пианиста. Одно неверное движение, и история предмета могла быть безнадёжно испорчена.
Тишину, нарушаемую лишь шуршанием тампона по дереву, разорвал звонок смартфона. На экране высветилось имя: «Виолетта».
Алиса улыбнулась, стягивая перчатку. С Виолеттой они учились на искусствоведческом, но их пути разошлись столь же причудливо, как волокна карельской берёзы. Алиса ушла в пыльную реставрацию, а летта стала сценографом витрин — создавала сказочные миры за стеклом дорогих бутиков.
— Привет, пропащая! — радостно выдохнула Алиса в трубку.
— Алис, держись за стул! — голос подруги звенел, как хрустальный бокал. — Женька сделал мне предложение! Мы женимся!
Женька был персонажем почти мифическим. По рассказам Виолетты, он работал титестером — профессиональным дегустатором чая, вечно пропадал в командировках на Шри-Ланке и обладал, по её словам, «вкусовыми сосочками бога».
— Ого! Поздравляю! Это же просто космос! — искренне обрадовалась Алиса.
— Ты обязана быть! — безапелляционно заявила Виолетта. — Свадьба будет в Казани. Город сказка, мы там познакомились. Приезжай! НИКАКИХ ОТГОВОРОК не принимаю.
— Виол, ну конечно. Только скажи даты, я график подгоню.
— Начало августа. Подарков не надо, слышишь? НЕТ, даже не думай тащить сервизы или тостеры. Твое присутствие — лучший подарок. Мы же сто лет не виделись. Все будет скромно, по-студенчески, для своих. Лампово, короче.
Алиса положила трубку, чувствуя приятное тепло в груди. Она никогда не была в Казани, а тут такой повод. Свадьба подруги, лето, красивый город. Она снова взялась за тампон, напевая под нос что-то весёлое. Впереди маячило маленькое приключение.
*
Подготовка началась задолго до лета. В мае, когда Екатеринбург только начал оттаивать от серой слякоти, пришло первое сообщение с «уточнениями».
«Алисик, привет! Мы тут с декоратором пошаманили над концепцией. Вот файл, чекай».
Алиса открыла прикрепленный документ. На неё смотрела палитра цветов с названиями, от которых у любого нормального человека задергался бы глаз: «пыльная олива», «увядающий вереск» и «глубокий винный осадок».
— «Дорогие гости, просим соблюсти дресс-код», — прочитала она вслух. — «Платья в пол, натуральные ткани: шёлк, бархат или шифон».
Алиса хмыкнула. Для «студенческой свадьбы» запрос был мощный. Она работала руками, и в её гардеробе преобладали джинсы, рабочие комбинезоны и уютные свитера. Вечерних платьев цвета «увядающего вереска» там не водилось.
Вечером она заглянула в мастерскую к своему соседу по аренде, Климу. Клим был лютье — мастером по изготовлению скрипок. Человек, который слышал разницу между елью, срубленной зимой, и елью, срубленной весной.
— Клим, зацени, — Алиса показала ему палитру на экране телефона. — Как тебе цвета?
Клим, аккуратно зажимавший деку струбциной, скосил глаз.
— Похоже на синяк недельной давности, — философски заметил он. — Это куда такой маскарад?
— На свадьбу к подруге. Говорит, концепция.
— Ну, концепция — дело святое, — усмехнулся мастер. — Только учти, такой оттенок ткани ты в обычных магазинах не найдешь. Это надо заказывать или красить самой.
Клим оказался прав. Алиса потратила три выходных, бегая по магазинам тканей. Везде был либо «весёленький ситчик», либо синтетика, которая электризовалась от одного взгляда. Наконец, в элитном салоне итальянских тканей она нашла плотный шёлк нужного оттенка. Увидев ценник, Алиса тихо присвистнула.
— Блин, ну ладно, — пробормотала она. — Это же Виолетта. Один раз замуж выходит. Наверное.
Она купила отрез. Шить решила сама — навыки реставратора позволяли управляться не только с резаком, но и с иглой. Вечерами, вместо отдыха, она кроила, сметовала и подгоняла сложный фасон. Шёлк скользил, капризничал, требовал идеальных швов. Алиса колола пальцы, чертыхалась, используя самые забористые профессиональные словечки мебельщиков, но продолжала шить. Получалось красиво. Дорого. Благородно.
Когда платье было почти готово, Виолетта запросила фотоотчёт.
«Красиво...» — пришел ответ через час. — «Но, Алис, это скорее "пепельная роза", а не "вереск". Ну ладно, сойдет. Надеюсь, при дневном свете оно не будет рыжить. Фильтры на фото есть?»
Алиса почувствовала легкий укол раздражения, но отогнала его. Невеста нервничает, бывает. ПМС, стресс, все дела.
*
Июнь принёс жару и новые вводные. Изначальный план звучал так: торжественная регистрация в Чаше (так называли казанский ЗАГС), потом поездка на дачу родителей жениха где-то на берегу Волги, шашлыки, песни под гитару и ночёвка там же. Просто и душевно.
Звонок раздался, когда Алиса пыталась восстановить утраченную ножку жардиньерки в стиле ампир.
— Алис, тут такое дело, — голос подруги был слегка виноватым, но твердым. — Дачу отменили. Родители Женьки решили, что там не комильфо, ремонт не доделан. Решили гулять в городе, два дня. Мы сняли номер в бутик-отеле для себя.
— А гости? — осторожно спросила Алиса.
— Ну, гости сами... Ты же взрослая девочка, найдешь где кинуть кости? Сейчас полно хостелов, квартир посуточно. Тебе же чисто переночевать.
Алиса отложила стамеску.
— Виол, сейчас туристический сезон. Цены на жилье в Казани летом — это жесть. Я рассчитывала на тот вариант, о котором договаривались.
— Ой, да ладно тебе! — перебила Виолетта. — Не будь душнилой. Это же приключение! Забронируй сейчас, пока дешевле. И да, мы немного переиграли тайминг. В ЗАГС нужно к двенадцати, а банкет будет в ресторане «Падишах» в пять.
— Хорошо, — медленно произнесла Алиса. — Я поищу гостиницу.
Вечером она села за расчеты. Билеты на поезд (самолет уже кусался), проживание в отеле (потому что хостелы с общими удобствами она переросла), ткань на платье, фурнитура... Сумма выходила внушительная. Эту «кучку» она откладывала на покупку редкого набора японских стамесок, о которых мечтала полгода.
«Ладно, — подумала она. — Стамески подождут. Дружба дороже».
Клим, увидев её задумчивое лицо, покачал головой:
— Знаешь, Алис, есть такая поговорка у нас, скрипичных дел мастеров: если инструмент фальшивит, как ни натягивай струны, музыки не будет. Чую я, мутный замес намечается с этой свадьбой.
— Ты циник, Клим, — отмахнулась Алиса. — Просто у людей меняются планы. Это нормально.
*
Июль ударил зноем. Платье висело на манекене, отливая благородным матовым блеском. Оно было безупречным. Алиса даже подобрала к нему винтажные серьги, которые сама же и отреставрировала.
За две недели до часа Икс пришло голосовое сообщение. Виолетта говорила быстро, на фоне слышался лай собак (видимо, она зашла к кому-то из клиентов по старой памяти) и шум фена.
— Приветики! Слушай, тут такая неудобная ситуёвина. Ресторан выкатил счёт — просто космос. Бюджет трещит по швам. Мы тут посчитали... В общем, на самом банкете мест ограничено. Там будут только родственники, ну, тётушки из Саратова, дядья, родители. Самый ближний круг. Ты не обижайся, ладно?
Алиса переслушала сообщение дважды. Смысл слов доходил туго, как через слой ваты.
— В смысле? — написала она в ответ. — А я тогда зачем еду?
Ответ прилетел мгновенно:
— Ну как зачем?! Разделить нашу радость! Будет красивая церемония в ЗАГСе, фотосессия на набережной. Мы погуляем, пофоткаемся. Потом мы с родней поедем в ресторан, буквально на пару-тройку часов, посидим, поедим. А вы, молодежь, пока погуляете по Баумана, там куча кафешек, движуха, весело! Потом мы выйдем, и продолжим тусить где-нибудь в баре. Тема вообще огонь, всем понравится!
Алиса замерла. Картинка складывалась сюрреалистичная. Она должна проехать тысячу километров, оплатить жильё, нарядиться в дорогущее платье в пол (в котором, к слову, гулять по брусчатке в жару — то ещё удовольствие), постоять массовкой в ЗАГСе, улыбаться на фото для чужого инстаграма, а потом... потом её, как надоедливую собачонку, оставят у входа в ресторан, пока «избранные» будут есть?
— Климушка, — тихо позвала она соседа через перегородку. — У тебя есть что-нибудь крепкое? Или валерьянка, или растворитель.
Клим вошел, вытирая руки ветошью.
— Что, невеста снова жжёт?
— Она предлагает мне погулять пару часов по жаре, пока они будут кушать в ресторане. Потому что я не вхожу в «бюджет».
Клим медленно снял очки и посмотрел на Алису как на неразумное дитя.
— Это уже не «замес», Алис. Это конкретное кидалово. Тебя держат за реквизит. Знаешь, как лак, который нужен только чтобы скрыть гниль древесины. НЕТ, так не пойдет.
— Но я уже билеты купила... Платье сшила...
— И что? — Клим пожал плечами. — Платье есть не просит. Билеты можно сдать. Тебя унижают, подруга. Красиво, с улыбочкой, но унижают.
Алиса, однако, была человеком упрямым и добрым. Она попыталась найти оправдание. Может, правда денег в обрез? Молодые, глупые. Если она откажется сейчас, это конец дружбе. Десять лет общения в мусорку.
Она не стала отвечать сразу. Решила остыть.
Последний гвоздь в крышку гроба этой дружбы был забит через два дня.
Алиса как раз полировала бронзовые ручки комода, когда телефон пиликнул. Очередное сообщение от Виолетты.
«Алис, и ещё один организационный момент. Помнишь, я говорила, что подарков не надо? Ситуация изменилась. Родители Женьки выложились на полную, и мы хотим им немножко компенсировать расходы. С каждого гостя входной, так сказать, взнос — 5000 рублей. Перевод можно мне на карту заранее, чтобы мы рассчитались с рестораном. Номер карты скину следом. Чмоки!»
Паста ГОИ смазалась по пальцу зелёным пятном. Алиса смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то щелкает и ломается. Не злость, нет. Это было чувство абсолютной, кристальной ясности. Словно с мутного старого зеркала смыли слой вековой грязи, и отражение стало четким.
С неё требовали деньги за то, чтобы она приехала за свой счёт, жила за свой счёт, оделась за свой счёт, не была допущена к праздничному столу, но при этом оплатила банкет для какой-то тётушки из Саратова.
— Это какой-то сюр, — прошептала она. — Это просто лютый кринж.
Она села за верстак, отодвинула инструменты и взяла телефон. Эмоций не было. Была только сухая арифметика.
«Виолетта, привет, — начала набирать она текст. — Я тут посчитала бюджет поездки. Билеты, отель, создание образа по твоему техзаданию — всё это уже вылетело мне в копеечку. Формат, при котором я должна оплатить "входной билет" за право постоять рядом с вами у ЗАГСа, а потом слоняться по городу, пока вы празднуете, мне не подходит. Мои финансовые и временные затраты того не стоят. Я не приеду».
Отправила.
Блокировка прилетела через три минуты. Без ответа, без выяснения отношений. Просто фото аватарки исчезло, а статус сменился на «была давно».
— Ну вот и всё, — выдохнула Алиса в пустоту мастерской.
Она ожидала, что будет больно. Но вместо боли пришло облегчение. Будто она тащила на пятый этаж тяжелый дубовый шкаф, и вдруг обнаружила, что его можно просто оставить внизу.
— Клим! — крикнула она. — Ставь чайник. Я сэкономила кучу денег!
*
Мастер, помешивая ложечкой пуэр в глиняной кружке, слушал рассказ Алисы с одобрительной усмешкой.
— Правильно сделала. Уважение к себе — это как хороший грунт перед покраской. Если его нет, всё остальное облетит через месяц.
— А платье? — Алиса кивнула на манекен. — Что мне с ним делать? Цвет-то специфический. «Увядающий вереск», чтоб его.
— Красивое платье, — оценил Клим. — Слушай, у нас же в августе вручение дипломов у твоих стажеров в реставрационном колледже? Ты же куратор. Вот и выгуляешь. А потом...
Он хитро прищурился.
— А насчет денег. Ты сколько планировала потратить?
— Ну, с билетами, отелем и этим... «взносом» — тысяч тридцать-сорок.
— Отлично. Я давно хотел в Казань. Там, говорят, в музее есть уникальная коллекция старинных инструментов. Давай рванем? Просто так. Без свадеб, без обязаловки, без дресс-кода. Найдем квартиру с видом на Кремль, поедим эчпочмаков, погуляем. Я возьму машину, доедем с ветерком, по дороге заскочим в Свияжск.
Алиса посмотрела на своего бородатого, вечно пахнущего канифолью друга новыми глазами.
— Клим, ты серьёзно?
— Абсолютно. Я тебе такие места покажу, закачаешься. Заодно посмотришь на архитектуру, там модерн деревянный сохранился потрясающий. Тебе для вдохновения полезно.
— А поехали! — вдруг решилась Алиса. — К черту условности!
*
Август выдался золотым. Алиса блистала на вручении дипломов. Платье цвета «пыльной розы» (или вереска, какая разница?) сидело на ней безупречно, вызывая восторженные вздохи выпускников и завистливые взгляды преподавательниц. После церемонии она безжалостно обрезала подол до удобной длины «миди», превратив пафосный наряд в стильное коктейльное платье, которое потом носила «и в пир, и в мир».
А через неделю они с Климом катили по трассе в сторону Татарстана. Старенький, но бодрый универсал Клима был забит не палитрой с образцами ткани, а рюкзаками, термосами и хорошим настроением.
В Казани они сняли сумасшедшую квартиру в старом фонде на улице Муштари, с высокими потолками и скрипучим паркетом, который Алиса тут же профессионально оценила как «дуб, начало двадцатого, требует циклевки, но жив».
Они гуляли по белокаменному Кремлю, щурясь от солнца, отражающегося в куполе мечети Кул Шариф. Алиса трогала тёплые древние камни башни Сююмбике, впитывая фактуру истории. Они ели сочные, истекающие бульоном эчпочмаки и сладкий чак-чак в маленьких пекарнях Старо-Татарской слободы, где пахло мятой и выпечкой.
Никаких «погуляйте два часа, пока мы поедим». Они ели, где хотели и когда хотели.
Вечером, сидя на набережной озера Кабан, они смотрели, как зажигаются огни города. Клим рассказывал про акустику старинных залов, а Алиса смеялась, рассказывая про особенности полировки орехового шпона.
— Слушай, — вдруг сказал Клим, глядя на воду. — А ведь если бы ты согласилась на ту дичь, мы бы сейчас тут не сидели. Ты бы стояла где-то у двери ресторана, голодная и злая, в неудобных туфлях.
— И без пяти тысяч рублей, — добавила Алиса, отправляя в рот кусок талкыш-калеве — нежнейшего медового десерта. — Знаешь, я даже благодарна Виолетте. Она научила меня говорить НЕТ. Это, оказывается, очень полезный навык. Прямо как умение правильно затачивать резец. Если инструмент тупой — он только дерево портит. Если ты безотказный — портишь себе жизнь.
Клим молча чокнулся с ней стаканчиком кофе.
Они провели в Казани неделю. За это время Алиса накупила кучу винтажной фурнитуры на блошином рынке в парке Тинчурина, нашла вдохновение для реставрации сложного заказа и, кажется, начала смотреть на Клима не просто как на коллегу с соседнего верстака.
Виолетта больше не появлялась в её жизни. Говорят, что брак продлился недолго — но это уже была история, к которой Алиса не имела никакого отношения. У неё была своя жизнь, полная запаха дерева, лака, настоящих друзей и путешествий, в которых никто не требовал платить за вход.
А японские стамески она всё-таки купила. Осенью. Они резали древесину как масло, оставляя идеально гладкий, чистый срез. Такой же чистый, как и её совесть.
КОНЕЦ
Из серии «Светлые истории»
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!