Ирина сидела за кухонным столом, уставившись в экран ноутбука, и судорожно листала каталог ресторанов. Пальцы скользили по клавишам, закладки множились — «Версаль», «Золотой век», «Панорама»... Каждый следующий показался ей либо слишком помпезным, либо недостаточно торжественным. Шестьдесят лет — это серьёзно. Это не просто день рождения, это целая веха.
— Что ты там высматриваешь? — голос мужа Егора донёсся из гостиной, где он развалился на диване с телефоном.
— Ресторан ищу, — буркнула она, не отрываясь от монитора. — Твоей маме через две недели шестьдесят, или ты забыл?
Егор промолчал. Конечно, забыл. Он вообще умел забывать всё, что касалось его матери, Нины Сергеевны. Словно перекладывал ответственность за их отношения на Ирину — мол, ты же невестка, ты и разбирайся.
А разбираться было с чем. Нина Сергеевна относилась к Ирине с тем особым видом холодной вежливости, который прикрывал глубокое недовольство. Каждый визит превращался в испытание: критический взгляд на причёску, замечание о том, что суп пересолен, вопрос — а когда же внуков планируете? И это при том, что они с Егором женаты всего три года.
Ирина захлопнула ноутбук и потёрла виски. Голова раскалывалась от напряжения последних дней. Работа — дедлайны, отчёты, совещания. Дома — бесконечная уборка, готовка, попытки хоть как-то наладить быт. И теперь ещё этот юбилей.
Она встала, подошла к окну. За стеклом мелькали редкие прохожие, закутанные в пуховики и шарфы. Город жил своей жизнью, торопливой и равнодушной. Ирина вздохнула и вернулась к столу. Нужно решать. Нужно сделать так, чтобы свекровь наконец оценила её старания. Чтобы поняла — она не враг, не чужая. Она семья.
План созрел неожиданно. Не просто ресторан и торт. Нужно что-то особенное. То, о чём Нина Сергеевна мечтала, но никогда не говорила вслух.
Ирина вспомнила случайный разговор полгода назад, когда они сидели на кухне у свекрови. Нина Сергеевна листала старый альбом, её пальцы замерли на выцветшей фотографии — молодая женщина в белом платье стояла у рояля.
— Это я, — тихо сказала она тогда. — На выпускном концерте в консерватории. Думала, стану пианисткой, буду выступать...
Но жизнь распорядилась иначе. Замужество, ребёнок, работа инженером на заводе. Рояль продали, когда нужны были деньги на расширение квартиры.
Ирина тогда просто кивнула, не придав значения. А сейчас вспомнила — и поняла. Концерт. Настоящий концерт классической музыки в филармонии, билеты в первый ряд. А ещё... Она судорожно схватила телефон, начала искать. Музыкальные магазины, объявления о продаже инструментов...
— Я поеду к маме, — объявила она Егору, накидывая куртку.
— Зачем? — он поднял голову от экрана.
— Узнать размер пальца для кольца, — соврала она первое, что пришло в голову. — Ты же хотел ей подарить?
Егор смущённо пожал плечами. Не хотел, конечно. Но промолчал.
Ирина вышла на улицу, поймала такси. Дорога заняла полчаса — Нина Сергеевна жила на окраине, в старой хрущёвке, которую упорно отказывалась менять на что-то более современное и удобное.
Поднимаясь по лестнице — лифт, как обычно, не работал — Ирина репетировала слова. Нужно действовать осторожно, чтобы не выдать сюрприз. Она позвонила в дверь.
Открыла не сразу. Из-за двери послышались шаги, потом голос свекрови:
— Кто там?
— Это я, Ира.
Замок щёлкнул. Нина Сергеевна стояла на пороге в домашнем халате, волосы убраны в небрежный пучок. Взгляд настороженный.
— Что случилось? Егор в порядке?
— Да, всё нормально, — Ирина шагнула в прихожую. — Просто хотела... поговорить.
Свекровь молча прошла на кухню. Ирина последовала за ней. Квартира встретила привычным запахом — смесь старых книг, какой-то едва уловимой парфюмерии и тем особым ароматом, который бывает в домах, где живут одинокие пожилые люди.
— Чай? — сухо предложила Нина Сергеевна, ставя чайник на плиту.
— Спасибо, не надо. Я ненадолго.
Они сели друг напротив друга за маленький обеденный стол. Пауза затянулась. Ирина искала слова, а свекровь разглядывала её с тем самым критическим выражением, от которого хотелось съёжиться.
— Я насчёт вашего дня рождения, — наконец выдавила Ирина. — Хотела спросить... есть ли у вас какие-то пожелания?
Нина Сергеевна поджала губы.
— Не стоит беспокоиться. Отметим скромно, в семейном кругу.
— Но это же юбилей! Шестьдесят лет...
— Именно поэтому, — перебила свекровь, — не хочется лишней суеты. Вы с Егором и так достаточно... заняты.
В последнем слове прозвучало что-то колючее. Ирина сжала кулаки под столом, заставляя себя не реагировать.
— Мы хотим устроить для вас праздник, — настаивала она. — Пригласить гостей, заказать...
— Гостей, — передразнила Нина Сергеевна. — Каких гостей? Моих подруг, которых ты в глаза не видела? Или твоих знакомых, которые будут из вежливости делать вид, что им интересно?
Ирина почувствовала, как внутри начинает закипать обида. Вот оно. Вот откуда эта постоянная напряжённость. Что бы она ни делала — всё не так, всё не то.
— Я просто хотела... — начала она, но свекровь её не слушала.
— Ты хотела, — Нина Сергеевна встала, подошла к окну. — Все всё время что-то хотят. А спросить, нужно ли мне это? Ты вообще когда-нибудь думала о том, что я чувствую?
Ирина замерла. Разговор принимал совсем другой оборот.
— Нина Сергеевна...
— Три года, — продолжала свекровь, не оборачиваясь. — Три года ты в нашей семье. И за это время я потеряла сына.
— Что?
— Егор перестал звонить просто так. Перестал заезжать в выходные. Он приходит сюда, как на каторгу, потому что ты считаешь это нужным. Он смотрит на часы, когда мы разговариваем. Он... он теперь чужой.
Голос дрогнул на последних словах. Ирина растерянно молчала. Она не ожидала такого.
— Это не из-за меня, — тихо сказала она. — Егор взрослый человек. Он сам...
— Сам? — Нина Сергеевна резко обернулась. Глаза блестели. — Ты отравила мне жизнь своим существованием! Понимаешь? До тебя у нас всё было нормально. А теперь...
Ирина вскочила. Чашки на столе звякнули.
— Я что, виновата, что вышла за вашего сына замуж? Что люблю его?
— Любишь, — свекровь усмехнулась. — И поэтому тащишь его от меня. Поэтому внушаешь ему, что я старая, что я мешаю вам жить...
— Я никогда такого не говорила!
— Не нужно говорить. Достаточно намёков, взглядов. Я вижу, как ты морщишься, когда я звоню. Как вздыхаешь, собираясь сюда. Ты думаешь, я слепая?
Ирина стояла, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Это несправедливо. Она так старалась. Так пыталась наладить отношения. А в ответ — обвинения, упрёки.
— Знаете что, — её голос прозвучал тише, чем она хотела. — Устраивайте свой юбилей сами. Как хотите. Я не буду вмешиваться.
Она развернулась к выходу. Но не успела сделать и шага, как свекровь выпалила:
— Иди. Уходи. Только не думай, что я позволю тебе и дальше разрушать мою семью!
Дверь хлопнула. Ирина оказалась на лестничной клетке, дыша прерывисто и часто. Слёзы текли по щекам, но она яростно смахивала их рукавом куртки. Спускаясь вниз, она всё ещё слышала в ушах последние слова Нины Сергеевны.
Разрушать семью. Она. Которая хотела устроить сюрприз к юбилею.
Ирина вышла на улицу и пошла куда глаза глядят. Ноги несли сами, мимо остановок, мимо витрин, мимо людей. Телефон завибрировал в кармане — Егор. Она сбросила звонок. Потом ещё один. И ещё.
Только через час она остановилась, обнаружив себя у торгового центра в центре города. Зашла внутрь, просто чтобы согреться. Села на скамейку возле фонтана, уставилась в журчащую воду.
«Отравила жизнь своим существованием». Фраза крутилась в голове, как заезженная пластинка. Ирина попыталась вспомнить — были ли хоть раз тёплые слова от свекрови? Улыбка? Благодарность за что-то?
Нет. Только замечания. Только это постоянное ощущение, что ты недостаточно хороша. Недостаточно умна. Недостаточно достойна её драгоценного сына.
— Эй, девушка, — голос вывел её из оцепенения.
Ирина подняла глаза. Рядом стояла женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и умными, внимательными глазами. На ней был строгий костюм, в руках — кожаный портфель.
— Простите, вы не заметили, здесь рядом ювелирный магазин был? Точно помню, на втором этаже...
— Не знаю, — Ирина машинально вытерла глаза. — Я тут редко бываю.
Женщина помолчала, разглядывая её.
— Трудный день?
Ирина усмехнулась.
— Можно и так сказать.
— Понимаю. У меня таких — каждый второй, — женщина присела рядом. — Работаю семейным психологом. Профессиональная деформация — вижу чужие проблемы за километр.
Ирина хотела встать и уйти. Не хватало ещё изливать душу незнакомке. Но что-то удержало.
— Свекровь, — неожиданно для себя сказала она. — Считает, что я разрушила её семью.
Женщина кивнула, словно слышала это тысячу раз.
— А вы как считаете?
— Я хотела сделать ей сюрприз на юбилей. Концерт, подарок... Думала, может, хоть так наладим отношения. А в итоге получила в лицо, что отравила ей жизнь.
— И что вы чувствуете сейчас?
Ирина задумалась. Что она чувствует? Обиду? Злость? Усталость?
— Всё сразу. И ещё... непонимание. Я же стараюсь. Правда стараюсь. Почему этого недостаточно?
Женщина улыбнулась грустно.
— Знаете, в моей практике была пара — муж, жена и его мать. Невестка из кожи вон лезла, пыталась угодить свекрови. Готовила её любимые блюда, дарила подарки, интересовалась здоровьем. А свекровь только злилась сильнее. Знаете почему?
Ирина покачала головой.
— Потому что дело было не в невестке. А в том, что мать не могла отпустить сына. Не могла принять, что он теперь принадлежит другой женщине. И чем больше невестка пыталась сблизиться, тем сильнее свекровь чувствовала угрозу.
— То есть что, мне просто смириться? Забить?
— Нет, — женщина встала, поправила портфель. — Просто перестать пытаться заслужить любовь человека, который не готов её дать. Живите свою жизнь. С мужем. Для себя. А отношения со свекровью... они либо наладятся со временем, либо нет. Но это не должно определять ваше счастье.
Она ушла, оставив Ирину в раздумьях. Телефон снова завибрировал. На этот раз она ответила.
— Ира, где ты? — голос Егора был встревоженным. — Мать позвонила, сказала, что вы поссорились...
— Что она сказала? — перебила Ирина.
— Что ты приходила, хотела обсудить юбилей, но вы не сошлись во мнениях... Ир, что происходит?
Ирина закрыла глаза. Конечно. Нина Сергеевна подала всё так, будто она просто немного не согласилась с планами невестки. Ни слова о своих обвинениях. О том, как назвала Ирину отравой.
— Приеду, поговорим, — сказала она устало.
Дома Егор встретил её с виноватым лицом.
— Слушай, может, правда не надо устраивать маме большой праздник? Она же скромный человек, не любит шумихи...
— Скромный? — Ирина скинула ботинки, прошла на кухню. — Егор, твоя мать сегодня сказала мне, что я отравила ей жизнь.
Он замер.
— Что?
— Именно так. Что я разрушила вашу семью. Что из-за меня ты стал ей чужим.
— Это... это просто эмоции. Она не то хотела сказать...
— Не то? — Ирина развернулась к нему. — Егор, сколько можно? Сколько ещё я должна оправдывать её?
— Она пожилой человек, ей одиноко...
— Одиноко! У неё есть сын! У неё есть подруги, работа была до пенсии, хобби... Но ей проще обвинить меня во всех бедах!
Егор растерянно молчал. Ирина поняла — он не встанет на её сторону. Не сейчас. Может, никогда.
— Знаешь что, — она достала из сумки телефон, открыла заметки. — Я уже заказала билеты в филармонию на двенадцатое. На концерт Чайковского. Первый ряд, три места. И нашла объявление о продаже электронного пианино, почти нового. Хотела купить твоей маме в подарок. Потому что помню, как она рассказывала про консерваторию, про музыку...
Егор смотрел на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты... ты хотела подарить ей пианино?
— Хотела. Думала, может, это что-то изменит. Может, она поймёт, что я не враг. Что я вижу в ней не просто вредную свекровь, а человека с несбывшимися мечтами.
— Ира...
— Но теперь я не знаю, — она села за стол, вдруг почувствовав страшную усталость. — Не знаю, стоит ли. Может, она права? Может, мне правда не стоило появляться в вашей семье?
— Не говори так, — Егор опустился рядом, взял её за руку. — Пожалуйста. Я люблю тебя. И мама... она привыкнет. Просто ей нужно время.
— Три года недостаточно?
Он не нашёлся, что ответить.
Ирина освободила руку, встала.
— Мне нужно побыть одной.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, уставившись в стену. Билеты в филармонию лежали в электронном виде на почте. Объявление о пианино было сохранено в закладках. Весь этот тщательно продуманный сюрприз...
А в голове звучал голос свекрови: «Ты отравила мне жизнь своим существованием».
Может, стоило послушать ту психолога? Просто отступить? Жить своей жизнью и не пытаться прыгнуть выше головы?
Но что-то внутри сопротивлялось. Какое-то упрямство. Или гордость. Или просто нежелание сдаваться.
Ирина взяла телефон, снова открыла объявление о пианино. Цена была приличная, но подъёмная. Она могла позволить себе этот подарок.
Вопрос был в другом — хотела ли она?
Утром Ирина проснулась с твёрдым решением. Она поедет смотреть пианино. Не потому, что простила свекровь. И не потому, что хотела непременно её задобрить. Просто... она начала, и нужно было довести до конца.
Адрес вела в спальный район на другом конце города. Ирина села в метро, добралась до нужной станции. Дом оказался обычной девятиэтажкой, какими застроена половина города.
Дверь открыла девушка лет двадцати пяти, с усталым лицом и собранными в небрежный хвост волосами. За её спиной слышался детский плач.
— Вы по объявлению? Проходите, — она посторонилась, впуская Ирину внутрь.
Квартира выглядела так, словно в ней только что прошёл ураган. Игрушки на полу, детские вещи на стульях, на диване спал младенец в люльке.
— Извините за беспорядок, — девушка смущённо улыбнулась. — Двойняшки. Три месяца. Не успеваю ничего.
— Понимаю, — Ирина окинула взглядом комнату и увидела у окна пианино. Чёрное, глянцевое, явно почти не использованное.
— Вот оно, — девушка подошла, провела рукой по крышке. — Муж подарил два года назад. На день рождения. Я в музыкальной училась, хотела преподавать потом... Но жизнь распорядилась иначе.
В её голосе прозвучала та же нотка сожаления, что Ирина слышала когда-то у Нины Сергеевны.
— Почему продаёте?
— Денег нужны, — девушка пожала плечами. — Дети, кредиты... А пианино просто стоит. Пылится. Максим, муж мой, говорит — какой смысл держать то, чем не пользуешься?
Из соседней комнаты вышел мужчина в домашних штанах и растянутой футболке. Небритый, с красными глазами.
— Покупательница? — он оценивающе посмотрел на Ирину. — Торг уместен?
— Макс, мы договаривались... — начала девушка, но он перебил.
— Договаривались — это когда ты ещё думала, что будешь играть. А теперь давай реально смотреть на вещи. Инструмент занимает полкомнаты, а толку ноль.
Девушка сжала губы, отвернулась к окну. Ирина почувствовала укол сочувствия. Вот она, ещё одна несбывшаяся мечта. Ещё одна женщина, которая хотела чего-то своего, но обстоятельства решили иначе.
— Я возьму, — сказала Ирина. — За ту цену, что в объявлении. Без торга.
Максим просветлел лицом.
— Отлично! Значит, договорились. Только доставку сами организуете, да?
— Конечно.
Девушка обернулась, и Ирина увидела слёзы в её глазах.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не торговались. Знаете... мне приятно думать, что оно кому-то нужно. Что на нём будут играть.
— Будут, — кивнула Ирина, хотя сама не была уверена.
Уже вечером, сидя дома с квитанцией о переводе денег, Ирина позвонила в службу доставки. Договорилась на послезавтра, прямо к Нине Сергеевне. Билеты в филармонию уже были куплены давно.
Егор молча наблюдал за её приготовлениями.
— Ты правда это сделаешь? После всего, что она сказала?
— Делаю не для неё, — ответила Ирина, и впервые за эти дни почувствовала что-то похожее на спокойствие. — Делаю для себя. Чтобы знать — я попыталась. Честно, от души попыталась. А дальше... дальше пусть решает сама.
День юбилея выдался суетным. Ирина встала рано, поехала забирать торт, потом проверила, привезли ли пианино. Водители подтвердили — доставили, свекровь расписалась в получении. Молча. Ничего не спросила.
К филармонии они приехали втроём — Ирина, Егор и Нина Сергеевна. Свекровь выглядела растерянной. Всю дорогу молчала, только смотрела в окно.
— Зачем мне концерт? — наконец спросила она, когда они уже входили в здание. — Я не понимаю.
— Скоро поймёте, — Ирина взяла её под руку, повела к креслам.
Первые аккорды заполнили зал. Чайковский. «Времена года». Нина Сергеевна замерла, вцепившись в подлокотники. Музыка лилась, окутывала, уносила куда-то далеко.
Когда зажёгся свет, Ирина увидела мокрые дорожки на щеках свекрови.
— Спасибо, — прошептала та. — Я... я не ожидала.
— Дома вас ждёт ещё один подарок, — Ирина улыбнулась. — Пианино. Может, вы снова начнёте играть.
Нина Сергеевна смотрела на неё долгим взглядом. Потом вдруг обняла — неловко, порывисто.
— Прости, — выдохнула она. — Прости меня, дура старая. Я боялась. Боялась потерять сына, боялась стать ненужной... И вымещала на тебе.
Ирина обняла её в ответ. Крепко. По-настоящему.
— Вы нужны, — сказала она. — Егору нужны. Мне тоже... нужны. Просто мы все учимся быть семьёй.
Может, это был не конец войны. Может, впереди ждали ещё ссоры и недопонимания. Но сейчас, в этот момент, что-то изменилось. Что-то важное сдвинулось с мёртвой точки.
И Ирина знала — она сделала правильно. Не отступила. Не сдалась. Протянула руку первой.
Остальное — покажет время.