— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — голос Максима гремел по кухне так, что Таисия вздрогнула, едва не уронив сковороду. — Моя мать приезжает через час, а у тебя тут бардак!
Она медленно поставила сковороду на плиту и обернулась. Максим стоял в дверном проёме, красный, взъерошенный, явно на взводе. За его спиной маячила тень — свекровь уже приехала. Раньше времени, как всегда.
— Здравствуйте, Нина Васильевна, — Таисия попыталась улыбнуться, но улыбка вышла деревянной.
— Таисия, милая, — свекровь прошла на кухню, окидывая всё взглядом опытного ревизора. — Я вижу, ты снова готовишь эти свои странные блюда. Максим, сынок, ты же знаешь, у меня аллергия на кунжут.
— Там нет кунжута, — тихо сказала Таисия, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и неприятное.
— Не перечь матери, — отрезал Максим и подошёл ближе. — Я же просил готовить нормальную еду, когда мама приезжает.
Нормальную. Таисия стиснула зубы. Нормальная еда — это то, что готовила его мать тридцать лет назад: котлеты, картошка, салат оливье по праздникам. Всё остальное — странные блюда.
— Я приготовила курицу с овощами, — она постаралась говорить спокойно. — Без кунжута, без специй, которые Нина Васильевна не любит.
— Курицу, — свекровь фыркнула и опустилась на стул, не снимая пальто. — В моё время хозяйки умели готовить по-настоящему. А сейчас все эти модные штучки из интернета...
Таисия отвернулась к плите. Пять лет. Пять лет она терпела эти приезды, эти комментарии, эти взгляды, полные осуждения. Нина Васильевна появлялась раз в месяц и каждый раз находила что-то новое, что было неправильно в жизни её драгоценного сына. То шторы не те, то цветы на балконе чахлые, то Таисия слишком много времени проводит на работе.
— Максим говорил, что ты опять задержалась вчера, — продолжала свекровь, разглядывая свои ногти. — До восьми вечера. Что это за работа такая?
— Я веду проект, — Таисия перемешивала овощи, стараясь не смотреть на мужа. — У нас сдача через неделю.
— Проект, — Нина Васильевна растянула слово, будто пробуя его на вкус. — А кто ужин мужу готовит? Кто дом убирает?
— Мама права, — встрял Максим, доставая из холодильника пиво. — Я целый день на ногах, прихожу — дома холодно, ужина нет. Ты же знаешь, мне нужно горячее.
Таисия обернулась. Он стоял, облокотившись о столешницу, и пил прямо из бутылки. Три года назад он бы никогда так не сделал. Три года назад он встречал её с работы, спрашивал, как дела, интересовался проектами. А потом мать начала приезжать чаще. И что-то изменилось.
— Я готовлю каждый день, — тихо сказала она. — Просто иногда прихожу позже.
— Вот именно — позже, — Нина Васильевна поднялась и подошла к плите, заглядывая в кастрюли. — А мужчина должен быть сытым и довольным. Иначе зачем ему жена?
Таисия почувствовала, как что-то внутри начинает трещать. Она положила лопатку и вышла из кухни, не говоря ни слова. В гостиной было тихо и прохладно. Она опустилась на диван и закрыла глаза.
Четыре года назад они купили эту квартиру. Вернее, она купила. На свои деньги, с кредитом, который выплачивала сама. Максим тогда только устроился на новую работу, денег было в обрез, и он предложил оформить всё на неё. Временно, сказал он. Пока не встанем на ноги.
Квартира так и осталась на ней. Таисия переоформила кредит, вносила платежи, делала ремонт. А Максим привёл мать и с тех пор каждый раз, когда Нина Васильевна приезжала, она говорила: «В нашем доме должно быть так и так».
В нашем.
— Таисия! — голос Максима донёсся из кухни. — Ты куда ушла? Мама хочет чаю!
Она не ответила. В сумке завибрировал телефон — сообщение от Кати, коллеги.
«Директор спрашивает, можешь ли ты завтра вылететь в Питер? Там проблема с подрядчиками, нужен кто-то с твоим опытом. На три дня».
Таисия смотрела на экран, и в голове начали складываться мысли, одна за другой. Питер. Три дня без Нины Васильевны, без упрёков, без этого ощущения, что ты вечно делаешь всё не так.
— Ты что, оглохла? — Максим ворвался в гостиную. — Мать ждёт чай, а ты тут сидишь!
— Я улетаю завтра в командировку, — сказала Таисия, поднимая на него взгляд. — На три дня.
— Как это — улетаешь? — он нахмурился. — Мы не обсуждали это.
— Мне только что написали. Это важно.
— Но мама приехала! Она хотела провести с нами выходные!
Таисия встала. Максим был выше её на голову, но сейчас она смотрела на него так, будто видела впервые. Усталые глаза, щетина, пивной живот, который появился за последний год. Когда это произошло? Когда он превратился в копию своего отца, которого она видела на фотографиях?
— Я лечу, — повторила она. — Это работа.
— Какая ещё работа? — Максим шагнул ближе. — Ты жена, твоё место дома!
Из кухни донёсся голос Нины Васильевны:
— Максим, сынок, объясни ей наконец! В доме должен быть порядок!
И тогда Таисия засмеялась. Тихо, почти беззвучно.
— В доме, — повторила она. — В каком доме, Максим?
— Что? — он не понял.
— В чьём доме должен быть порядок?
— Ты о чём вообще?
Таисия прошла мимо него на кухню. Нина Васильевна сидела за столом, листая какой-то журнал. Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло торжество.
— Нина Васильевна, — Таисия остановилась у стола. — Эта квартира оформлена на меня. Я плачу кредит. Я оплачиваю коммунальные услуги. Это мой дом.
Повисла тишина. Свекровь медленно отложила журнал.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что это моя квартира. И если вам здесь не нравится, можете уйти.
Максим дёрнулся вперёд, но мать остановила его жестом. Нина Васильевна поднялась, и лицо её перекосилось.
— Ты забылась, девочка, — голос был ледяным. — Максим, позвони братьям. Немедленно.
— Зачем? — Таисия почувствовала, как внутри всё сжимается, но держалась.
— Увидишь, — свекровь достала свой телефон и быстро набрала номер. — Алло, Степан? Приезжай срочно, и Кирилла захвати. Тут такое началось... Да, эта твоя невестка совсем от рук отбилась.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Таисия всё это время стояла в прихожей, пытаясь решить, что делать. Максим метался между ней и матерью, которая уже успела обзвонить половину родни и теперь сидела в гостиной с видом полководца перед битвой.
На пороге стояли два брата Максима — Степан и Кирилл, оба под два метра ростом, оба с одинаково тупым выражением лица. За ними маячила их сестра Жанна с мужем Русланом.
— Где она? — рявкнул Степан, даже не поздоровавшись.
— Вот, стоит, — Нина Васильевна указала на Таисию. — Возомнила себя хозяйкой. Говорит, это её квартира.
— Это действительно моя квартира, — Таисия попыталась сохранить спокойствие. — Документы у меня, кредит на мне, всё оформлено на моё имя.
— Да кому какие документы нужны, — Жанна прошла в гостиную, оглядывая всё с нескрываемой жадностью. — Максим тут живёт, значит, это наш семейный дом. Правильно, мама?
— Совершенно верно, доченька.
Таисия отступила на шаг. Их было пятеро против неё одной. Максим стоял в стороне, отводил взгляд, и по тому, как он избегал её глаз, она поняла — он знал. Они всё спланировали.
— Вы не имеете права, — она достала телефон. — Я вызову полицию.
Кирилл шагнул вперёд и выхватил телефон из её руки так быстро, что она даже не успела среагировать.
— Какую полицию? — он усмехнулся. — Ты тут семейный скандал устроила, мать Максима оскорбила. Мы просто помогаем брату навести порядок в доме.
— Отдайте телефон!
— Максим, — Нина Васильевна встала. — Собери её вещи. Пусть съезжает, пока мы добрые. Поживёт где-нибудь, подумает о своём поведении.
— Мам, может, не надо? — впервые за весь вечер Максим подал голос. — Это всё-таки...
— Что — это? — свекровь повернулась к нему, и он тут же замолчал. — Ты хочешь, чтобы жена тебя не уважала? Чтобы мать твою оскорбляла? Вот пустишь её на порог — она сразу поймёт, кто в доме хозяин.
Таисия попятилась к двери спальни, но Степан преградил ей путь.
— Стой, куда пошла? Руслан, помоги.
Они взяли её под руки, крепко, до боли. Таисия попыталась вырваться, но где ей против двух мужиков, каждый килограммов под сто.
— Пусти! Максим, ты что, правда позволишь им?!
Муж стоял у стены, бледный, и молчал. Только губы шевелились беззвучно.
— Ключи где? — Жанна уже рылась в сумке Таисии, которая валялась на комоде. — Вот они. Так, паспорт тут, деньги... Деньги заберём, на квартиру пойдут.
— Это мои деньги! — крикнула Таисия, но её уже тащили к выходу.
— Наши теперь, — Нина Васильевна шла следом, и в глазах её плясали злые огоньки. — Ты, милая, зарвалась. Думала, раз бумажки на тебя оформлены, ты тут королева? Мой сын здесь прописан, значит, это его дом. А твои документы — это просто бумажки.
Входная дверь распахнулась. На лестничной площадке пахло кошками и сыростью. Таисию вытолкнули так резко, что она споткнулась и чуть не упала.
— И не думай возвращаться, — бросила Жанна, швыряя следом куртку. — Поплачешь, поумнеешь, может, простим.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок — её собственный замок, в её собственной квартире.
Таисия стояла на площадке в домашних тапочках и тонкой кофте, держа в руках куртку. В ушах звенело. Это не могло происходить по-настоящему. Не могло.
Из-за двери донёсся голос Нины Васильевны:
— Степан, поменяй замки завтра с утра. И вызови мастера, пусть двери укрепит. Мало ли что ей в голову взбредёт.
Таисия прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз. Пол был холодным, грязным. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, зазвучала музыка.
Телефона нет. Денег нет. Документов нет. Её выставили из собственного дома, как бродячую собаку.
Она натянула куртку и полезла в карманы. Мелочь — рублей пятьдесят, скомканная салфетка, старая визитка... Визитка. Таисия поднесла её к тусклому свету лампочки. Екатерина Борисова, юрист по семейным делам. Кать дала ей эту визитку полгода назад, когда Таисия пожаловалась на свекровь. «Если что — звони, у меня подруга толковая».
Нужен телефон. Таисия поднялась, спустилась на этаж ниже и позвонила в первую попавшуюся дверь. Открыла женщина лет шестидесяти, в халате.
— Простите, можно от вас позвонить? — Таисия показала визитку. — Очень срочно, это вопрос жизни и смерти.
Женщина окинула её взглядом — растрёпанные волосы, тапочки на босу ногу, трясущиеся руки.
— Заходи, девочка, — она посторонилась. — Что случилось?
— Меня... меня выгнали из собственной квартиры.
Через пять минут Таисия сидела на чужой кухне, пила горячий чай и слушала гудки. Екатерина взяла трубку на третьем.
— Алло?
— Катя, это Таисия, мы вместе работаем...
— Тая? Что случилось? Ты где?
И Таисия рассказала. Коротко, сбивчиво, но рассказала всё.
— Сиди там, где ты, — голос Кати был чётким, деловым. — Адрес скинь в сообщение, я через полчаса буду. И ничего не бойся, мы их всех сейчас так разведём.
Таисия продиктовала адрес хозяйке квартиры, та записала и передала Кате по телефону. Потом принесла ещё чаю и печенье.
— Мужики совсем страх потеряли, — качала головой женщина. — Из своей квартиры выгнать! Ты, главное, держись, родная.
Катя приехала вместе со своей подругой-юристом Верой и двумя участковыми. Таисия едва удержалась, чтобы не расплакаться.
— Так, — Вера достала диктофон. — Расскажи всё по порядку, как было. Не торопись.
Таисия рассказала. Участковые переглянулись.
— Незаконное проникновение, — сказал старший. — Удержание документов, денег. Угрозы. Это уголовная статья.
— И гражданский иск, — добавила Вера. — За моральный ущерб, за самоуправство. Плюс заявление на выселение всех, кто не прописан.
Они поднялись на этаж. Вера позвонила в дверь. Открыл Степан, довольный, красный.
— Вам чего?
— Полиция, — показал удостоверение участковый. — Пустите хозяйку квартиры.
— Какую хозяйку? Тут мой брат живёт.
— Квартира оформлена на Таисию Ковалёву, — Вера достала папку с распечатанными документами, которые за двадцать минут подняла через Росреестр. — Вы находитесь здесь незаконно. Освободите помещение.
Степан попятился. Из глубины квартиры вышла Нина Васильевна.
— Что за шум? Максим, выйди сюда!
— Гражданка, — обратился к ней участковый. — Вы незаконно удерживаете чужое имущество. Документы и деньги владелицы квартиры. Выдавайте немедленно.
— Да вы что! — свекровь попыталась изобразить возмущение. — Это дом моего сына!
— У вашего сына нет никаких прав на эту квартиру, — отрезала Вера. — Собственник — Таисия Ковалёва. Выдавайте вещи, или мы сейчас составим протокол и заведём уголовное дело.
Максим появился в дверях, бледный как полотно. Увидел Таисию, участковых, и что-то в его лице дрогнуло.
— Тая, я... я не хотел...
— Заткнись, — тихо сказала она. — Документы, деньги, телефон. Сейчас.
Жанна вынесла сумку, швырнула к ногам Таисии. Вера проверила содержимое — всё на месте.
— Теперь выметайтесь все, — сказала Таисия. — У вас десять минут.
— Ты не можешь! — взвизгнула Нина Васильевна. — Максим здесь прописан!
— Могу, — Вера улыбнулась. — Прописка не даёт права собственности. Завтра подаём иск о выселении, через неделю суд, ещё через две — судебные приставы. Можете уйти сами сейчас, а можете ждать, когда вас вынесут под конвоем.
Родня засуетилась. Степан и Кирилл ушли первыми, бормоча проклятия. Жанна с Русланом — следом. Нина Васильевна стояла, красная, дрожащая от ярости.
— Ты пожалеешь, — прошипела она Таисии. — Я сделаю так, что...
— Вы сделаете так, что получите ещё и за угрозы, — перебил её участковый. — Проходите, гражданочка, пока по-хорошему.
Свекровь схватила сумку и вылетела за дверь.
Остался только Максим. Он сидел на диване, обхватив голову руками.
— Тая, прости. Мать сказала, что это правильно, что ты должна понять...
— Я поняла, — Таисия прошла в спальню, достала из шкафа его вещи, сложила в большую спортивную сумку. — Я поняла, что ты слабак. Что твоя мать управляет тобой, как марионеткой. И что мне с тобой не по пути.
— Но мы же муж и жена!
— Пока да. Но завтра Вера подаёт на развод. — Таисия вынесла сумку, поставила у двери. — Собирайся.
Он поднялся, посмотрел на неё — долго, будто видел впервые. Потом взял сумку и вышел.
Дверь закрылась. Таисия прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Катя обняла её за плечи.
— Всё, подруга. Самое страшное позади.
А через месяц Таисия стояла в зале суда и слушала решение судьи. Развод. Максим выплачивает компенсацию за моральный ущерб. Нина Васильевна и её дети — штрафы за самоуправство.
Выходя из здания суда, Таисия увидела их — всю семейку, притихшую, постаревшую. Максим смотрел в землю. Свекровь сверлила её взглядом, полным ненависти.
Таисия прошла мимо, не оборачиваясь. В кармане завибрировал телефон — сообщение от директора. «Питерский проект закрыли успешно. Предлагаю тебе должность руководителя отдела. Подумай».
Она улыбнулась и написала: «Согласна».
Впереди была новая жизнь. Её собственная. И никто больше не скажет ей, что она делает неправильно в её собственном доме.