— Вот что, дорогуша! — голос Олега прозвучал так, словно он отдавал приказ подчинённому. — Хватит уже возмущаться! Ты обязана прописать мою маму в доме, ей для пенсии надо!
Валя замерла у вешалки, одной рукой сжимая сумку с продуктами. Она только вернулась из магазина, даже не успела снять пальто. За спиной муж стоял в той позе, которую она невзлюбила за последний месяц — руки на боках, подбородок вперёд, взгляд из-под нахмуренных бровей.
— Олег, я же объясняла тебе... — начала она тихо, но он перебил:
— Ничего ты не объясняла! Одни отговорки! Мама живёт в коммуналке, ей скоро шестьдесят. Без прописки пенсию нормально не оформить. А у нас целый дом!
Целый дом. Валин дом, который она получила от бабушки три года назад. Небольшой, но свой — с участком, верандой и тем самым чувством защищённости, которое даёт только собственное жильё. Когда она познакомилась с Олегом, он восхищался её самостоятельностью, называл умницей. А теперь...
— Это не просто прописка, — Валя поставила сумку на пол и повернулась к мужу. — Ты же понимаешь, что если я пропишу Раису Семёновну...
— Раису Семёновну! — передразнил он. — Мою мать! Твою свекровь!
Валя сглотнула. Раиса Семёновна. Женщина, которая с первой встречи смотрела на неё как на временное недоразумение в жизни сына. Которая за каждым семейным ужином находила повод упомянуть, что Олег мог бы жениться на дочке её подруги — той, что теперь замужем за предпринимателем и живёт в трёхэтажном коттедже.
— Хорошо, — выдохнула Валя. — Давай спокойно обсудим. Сейчас.
Она прошла на кухню, включила чайник. Руки слегка дрожали — не от страха, а от того странного предчувствия, которое поселилось в её груди ещё две недели назад, когда Олег впервые заговорил о прописке. Тогда она отшутилась, сказала, что подумает. Но он не отступал.
Олег зашёл следом, сел за стол, развалившись на стуле.
— Обсуждать нечего. Завтра идём в МФЦ, оформляем документы. Всё.
— А если я не согласна?
— Не согласна? Валя, мы семья. Моя мать — это твоя мать. Или ты против семейных ценностей?
Семейные ценности. Красивые слова, за которыми пряталось совсем другое. Валя молча достала из холодильника молоко, налила в чашку. Чайник уже вскипел, но она не спешила заваривать чай.
— Я не против помочь твоей маме, — сказала она наконец. — Но прописка в моём доме — это серьёзный шаг.
— В нашем доме, — поправил Олег. — Или ты забыла, что мы в браке?
— Дом записан на меня. По завещанию от бабушки.
— Вот как? — он откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнуло что-то недоброе. — Значит, это только твоё? Получается, я тут просто гость?
— Я этого не говорила...
— Но думаешь! — голос Олега стал громче. — Я вкалываю на двух работах, приношу деньги в эту семью, а ты прячешься за свою собственность!
Валя не ответила. Она знала, что спорить бесполезно. Когда Олег входил в раж, он мог часами перечислять свои заслуги и её недостатки. Лучше было молчать и ждать, пока буря утихнет.
Но на этот раз Олег не успокаивался. Он встал, прошёлся по кухне, хлопнул ладонью по столу.
— Завтра же оформляем! Я уже маме сказал, что всё решено.
— Ты сказал... без меня?
— А что тут обсуждать? — он развёл руками. — Нормальные жёны не создают проблем из-за таких мелочей.
Мелочей. Валя почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Не гнев, не обида — скорее усталость. Усталость от этого постоянного давления, от того, что её мнение ничего не значит.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я подумаю.
— Думать нечего! — рявкнул Олег, но затем, заметив её лицо, смягчился. — Ладно, подумай. До завтрашнего вечера. Но решение должно быть положительным.
Он вышел из кухни, хлопнув дверью. Валя осталась одна. Села за стол, обхватила чашку руками. Чай остывал, но она не замечала. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.
Прописать Раису Семёновну. Женщину, которая ни разу не похвалила её готовку, не поблагодарила за гостеприимство. Которая при каждой встрече осматривала дом таким взглядом, будто оценивала имущество.
На следующий день Валя взяла отгул на работе. Сказала, что нужно по личным делам. На самом деле ей нужно было просто побыть одной, подумать. Олег уехал рано утром, бросив на прощание: "Жду решения вечером".
Она ходила по дому, трогала вещи, оставшиеся от бабушки. Старый комод в спальне, кружевные салфетки на столе, фотографии на стенах. Каждая мелочь хранила память о женщине, которая вырастила её, дала ей этот дом, этот кусочек стабильности в жизни.
"Береги дом, — говорила бабушка перед смертью. — Это твоя крепость, твоя защита. Никому не отдавай".
Но как сказать "нет" мужу? Как объяснить, что это не эгоизм, а инстинкт самосохранения?
К вечеру Валя приняла решение. Когда Олег вернулся, она встретила его в прихожей.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.
Его лицо расплылось в довольной улыбке.
— Вот и умница! Я знал, что ты поступишь правильно. Завтра же съездим в МФЦ.
Раису Семёновну прописали через неделю. Она приехала с двумя чемоданами и объявила, что будет жить в комнате на втором этаже — той самой, что раньше была бабушкиной спальней.
— Мне нужно пространство, — заявила она, окидывая дом хозяйским взглядом. — И давайте сразу договоримся: я не люблю шума по утрам.
Валя молчала. Она уже понимала, что совершила ошибку. Но было слишком поздно.
Первую неделю Раиса Семёновна вела себя тихо. Почти тихо. Делала замечания по мелочам — то соль не так стоит, то цветы надо переставить. Валя терпела, пытаясь сохранить мир в семье.
Но однажды вечером, когда Олег задержался на работе, свекровь вызвала её в гостиную.
— Садись, — кивнула она на кресло. — Нам нужно поговорить.
У Вали ёкнуло сердце. Она села, сжав руки на коленях.
— Я тут посчитала, — начала Раиса Семёновна, доставая из сумочки какие-то бумаги. — Дом большой, участок приличный. Я считаю так: раз здесь прописана, имею право на долю.
— На... долю? — переспросила Валя.
— Ну конечно. Половина дома должна быть моей. Ты же понимаешь, что это справедливо?
Валя смотрела на свекровь и не могла поверить в происходящее. Раиса Семёновна сидела напротив, разложив на столе какие-то распечатки из интернета, и говорила таким тоном, будто обсуждала погашение кредита.
— Ты что-то не то поняла, — выдавила Валя. — Дом мой. По завещанию от бабушки.
— Милая, — свекровь улыбнулась, и от этой улыбки стало не по себе. — Ты юридически безграмотная. Я тут консультировалась с одним человеком. Очень опытным. Он сказал, что раз я прописана и живу здесь постоянно, то через суд можно признать меня членом семьи собственника и выделить долю.
— Это бред какой-то!
— Не бред, — Раиса Семёновна придвинула к ней одну из бумажек. — Почитай на досуге.
Валя схватила листок, пробежала глазами по тексту. Слова расплывались, но суть она уловила. Что-то про права членов семьи, про вселение с согласия собственника...
— Ты же сама меня прописала, — продолжала свекровь. — Добровольно. Свидетели есть — Олег подтвердит. А значит, ты согласилась, что я член твоей семьи. Теперь я имею право проживать здесь, и выгнать меня нельзя.
— Олег знает об этом?
Раиса Семёновна пожала плечами.
— Сыночек мой считает, что мама просто хочет спокойно доживать свой век. Зачем его расстраивать деталями? Мужчины не понимают тонкостей. Это между нами, женщинами.
Валя вскочила с кресла. Сердце колотилось где-то в горле.
— Убирайся из моего дома! Сейчас же!
— Из нашего дома, — спокойно поправила свекровь. — И нет, не уберусь. Я здесь прописана, помнишь? А если попытаешься выгнать силой, я в полицию обращусь. За нарушение моих прав.
Это был кошмар. Валя металась по комнате, пытаясь сообразить, что делать. Позвонить Олегу? Но он на стороне матери, это очевидно. Иначе зачем всё это затевалось?
— Ты с самого начала это планировала, — прошептала она.
— Я просто думаю о своём будущем, — Раиса Семёновна встала, собрала бумаги. — В моём возрасте нужна уверенность. А дом — это как раз уверенность. Так что давай договоримся по-хорошему. Ты оформляешь на меня половину, и мы живём мирно. Или я иду в суд, и там всё равно добьюсь своего, только ты ещё и денег на адвокатов потратишь.
Она направилась к лестнице, но на пороге обернулась.
— Подумай до выходных. И Олегу пока ничего не рассказывай. Зачем портить отношения с мужем из-за пустяков?
Когда свекровь поднялась наверх, Валя рухнула на диван. Руки тряслись. Она была в ловушке. Прописала эту женщину сама, добровольно. Теперь выгнать её будет почти невозможно.
Вечером пришёл Олег. Был в хорошем настроении, рассказывал про работу, про то, как получил премию. Валя пыталась заговорить о матери, но он отмахнулся.
— Мама прекрасная женщина. Она тебе поможет по хозяйству, увидишь.
На следующий день, когда Олег уехал, а Раиса Семёновна отправилась в поликлинику, к Вале пришла соседка Вера Николаевна. Пожилая учительница на пенсии, с которой они иногда перекидывались парой слов через забор.
— Валечка, можно?
— Проходите, — Валя провела её на кухню, поставила чайник.
— Я не хотела вмешиваться, — начала Вера Николаевна, нервно теребя ремешок сумочки. — Но должна тебе кое-что сказать. Про твою свекровь.
— Что про неё?
— Я её знаю. Давно. Мы в одном районе раньше жили, — соседка понизила голос. — Раиса Семёновна уже дважды такое проделывала.
— Что... такое?
— Прописывалась к людям, а потом через суд отсуживала жильё. Первый раз это была квартира её дальней родственницы. Прописалась якобы временно, а потом заявила права на долю. Дело до суда дошло, бедная женщина нервы себе истрепала, в итоге пришлось продавать квартиру и делить деньги.
Валя похолодела.
— А второй раз?
— Второй раз она к знакомым семейной пары втёрлась. Говорила, что временно, пока свою квартиру не продаст. Прописалась, прожила полгода, а потом — то же самое. Суд, скандалы. Те люди в итоге развелись, такой стресс был.
— Но почему она опять это делает? Почему её не остановили?
Вера Николаевна грустно усмехнулась.
— Потому что по закону она формально ничего не нарушает. Использует лазейки в законодательстве. И потом, у неё есть один адвокат. Артём Викторович его зовут. Скользкий тип. Он её консультирует, помогает все эти схемы проворачивать. За процент от выигрыша, конечно.
— И что мне делать?
— Бороться, — соседка положила руку на её плечо. — Не сдаваться. У меня есть телефон хорошего юриста. Он специализируется на жилищных спорах. Запиши.
Валя записала номер дрожащей рукой. Когда Вера Николаевна ушла, она долго сидела на кухне, глядя в одну точку. Значит, это была продуманная афера. Олег знал? Или его мать использовала и его тоже?
Вечером она позвонила юристу. Тот назначил встречу на завтра. Сказал, что ситуация сложная, но не безнадёжная.
— Главное — не паниковать и собрать все документы, — объяснил он. — Завещание, свидетельство о праве собственности, бумаги о прописке. Всё, что есть.
Ночью Валя не спала. Лежала рядом с храпящим Олегом и думала о том, как могла быть такой наивной. Все знаки были — настойчивость, с которой он требовал прописки, странное поведение свекрови, её оценивающие взгляды.
Утром, едва Олег ушёл на работу, раздался звонок в дверь. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме, с папкой под мышкой.
— Валентина? Я Артём Викторович, юрист. Раиса Семёновна попросила зайти, обсудить детали.
— Какие детали? — Валя попыталась закрыть дверь, но он уже переступил порог.
— Ну, по поводу раздела имущества. Давайте без эмоций, цивилизованно всё решим.
Валя оттолкнула адвоката от порога.
— Убирайтесь! Немедленно!
— Девушка, вы же разумный человек, — Артём Викторович улыбнулся той улыбкой, которой, наверное, учат на курсах манипуляторов. — Зачем нервы тратить? Раиса Семёновна готова к мирному решению. Вы оформляете дарственную на половину дома, и никаких судов.
— Пошёл вон!
Она захлопнула дверь прямо перед его носом. Руки тряслись от ярости. Эти люди совсем обнаглели. Пришли в её дом, требуют её собственность, ещё и ведут себя так, будто оказывают услугу.
Сверху послышались шаги. Раиса Семёновна спускалась по лестнице, держась за перила. Увидев Валю, презрительно скривилась.
— Артёма выгнала? Зря. Он мог бы всё по-хорошему уладить.
— Ты переходишь все границы! — Валя шагнула вперёд. — Я разговаривала с соседкой. Знаю про твои аферы. Про то, как ты уже дважды людей обманывала!
Лицо свекрови на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
— Какие аферы? Я защищаю свои законные права.
— Законные? Ты специально подговорила Олега, чтобы он меня убедил тебя прописать! Это мошенничество!
— Докажи, — Раиса Семёновна пожала плечами. — У тебя есть доказательства? Записи разговоров? Свидетели? Нет. А у меня есть прописка и консультация юриста. Так что советую смириться.
Валя достала телефон, набрала номер Олега. Он ответил не сразу.
— Я на совещании, что случилось?
— Приезжай домой. Срочно. Твоя мать творит полный беспредел.
— Мама? Что она сделала?
— Приезжай и узнаешь!
Она сбросила звонок. Раиса Семёновна наблюдала за ней с усмешкой.
— Жаловаться будешь? Сыночек мой на моей стороне. Он всегда на моей стороне.
— Посмотрим.
Через час появился Олег. Был встревоженный, взъерошенный. Валя встретила его в прихожей и выложила всё — про требования свекрови, про адвоката, про предыдущие аферы.
— Мама, это правда? — он повернулся к матери, которая как раз спускалась вниз.
— Олежек, не слушай эту истеричку, — Раиса Семёновна махнула рукой. — Я просто хочу защитить свои интересы. В моём возрасте нужна стабильность.
— Стабильность? — Олег побледнел. — Мама, ты хочешь отсудить половину дома у моей жены?
— У твоей жены, — передразнила свекровь. — А обо мне кто подумает? Я тебя одна растила, всю жизнь на тебя положила! И вот благодарность — ты на стороне чужой бабы!
— Валя — моя жена!
— Пока жена, — ядовито бросила Раиса Семёновна. — А разведётесь — что останется? Ничего. Вот я и думаю о нашем с тобой будущем.
Валя увидела, как лицо Олега меняется. Он понял. Наконец-то понял, что мать его использовала. Что вся эта история с пропиской была спланирована заранее.
— Собирай вещи, — сказал он тихо, но твёрдо. — Уезжай.
— Что?! — свекровь выпрямилась. — Ты меня выгоняешь?!
— Ты сама всё разрушила. Я не позволю тебе уничтожить мой брак.
— Неблагодарный! — Раиса Семёновна закричала, и её лицо исказилось от злости. — Я для тебя всё! А ты предал родную мать!
Она развернулась и помчалась наверх. Хлопнула дверь комнаты. Олег опустился на стул, закрыл лицо руками.
— Прости, — пробормотал он. — Я не знал, что она... Господи, как я мог быть таким слепым?
Валя присела рядом. Злость начинала отступать, освобождая место усталости.
— Главное, что ты понял.
Раиса Семёновна собиралась три дня. Три дня хлопала дверями, бормотала проклятия, звонила кому-то по телефону. Артём Викторович приезжал ещё раз, но Олег сам выставил его за порог.
На четвёртый день свекровь вызвала такси, погрузила чемоданы и уехала. Валя вздохнула с облегчением. Наконец-то этот кошмар закончился.
Прошло два месяца
Жизнь вернулась в спокойное русло. Валя и Олег заново учились доверять друг другу. Он несколько раз извинялся, признавал, что был неправ. Она прощала, потому что видела — он искренне раскаивается.
И вот однажды вечером Олегу позвонила мать. Он включил громкую связь.
— Сынок! — голос Раисы Семёновны звучал до странности бодро. — Как дела?
— Нормально, — сухо ответил он. — Ты где?
— В Ереване! Представляешь, я тут познакомилась с замечательным человеком. Арам его зовут. Вдовец, приличный мужчина. Мы... мы собираемся пожениться!
Валя и Олег переглянулись.
— Пожениться? — переспросил он.
— Да! И знаешь, он помог мне открыть магазинчик. Продаём сувениры, изделия местных мастеров. Дела идут отлично! Туристы покупают, деньги капают. Я теперь бизнесвумен!
В трубке слышался смех, голоса на армянском языке, звон посуды.
— Мама, ты... счастлива?
— Очень! Арам такой заботливый. И знаешь, тут в Армении мне как-то спокойнее. Люди простые, душевные. Короче, я вам желаю всего хорошего. Живите, радуйтесь. А я свою жизнь устроила.
Она попрощалась и отключилась. Олег медленно опустил телефон на стол.
— Вот это поворот, — пробормотал он.
Валя рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, от души.
— Знаешь, пусть живёт в Армении. Пусть торгует сувенирами. Главное, что она далеко.
— И счастлива, судя по всему, — добавил Олег.
Он обнял жену, притянул к себе. Они сидели на кухне, в доме, который снова стал их крепостью. Без интриг, без манипуляций, без чужих притязаний.
А где-то в Ереване Раиса Семёновна раскладывала на прилавке керамические тарелки, торговалась с покупателями и строила планы на будущее. С Арамом, с магазином, с новой жизнью. Старые схемы остались в прошлом. Может, и правда нашла своё счастье.
Валя смотрела в окно на засыпающий вечерний двор и думала, что иногда проблемы решаются самым неожиданным образом. Главное — не сдаваться и верить, что всё наладится.
И оно наладилось.