— Ты опять весь день на диване провалялась? — голос прозвучал так неожиданно, что Вероника вздрогнула, едва не выронив из рук пакет с продуктами.
Свекровь стояла у окна в гостиной, скрестив руки на груди. Как она вошла? Ключи ведь были у неё, но Вероника была уверена, что Алла Михайловна уехала к сестре на весь день.
— Я... я в магазин ходила, — пролепетала она, чувствуя, как щёки заливает краской.
— В магазин, — передразнила свекровь. — Три часа дня, а ты только сейчас соизволила продукты купить. Илья с утра на работе, дом не убран, обед не готов.
Вероника молча прошла на кухню, стараясь не встречаться взглядом. Пакеты тяжело шлёпнулись на столешницу. Руки дрожали — не от страха, а от обиды. Она же действительно была в магазине. И в химчистке. И забирала заказ с пункта выдачи. Целое утро провела в делах, а теперь вот это.
— Я бы на твоём месте уже давно всё успела, — продолжала Алла Михайловна, зайдя следом. — Мне Тамара звонила, сказала, видела тебя в кафе на Ленинском. С подружками небось сплетничала?
Вероника сглотнула. Да, она действительно зашла выпить кофе. Двадцать минут, не больше. Встретила случайно бывшую однокурсницу, Кристину. Неужели и это преступление?
— Значит, я ленивая и гулящая? Ну да, только вы у нас одна королева! — сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать.
Вероника замерла. Произнесла это вслух. Алла Михайловна стояла в дверном проёме, и лицо её медленно менялось — удивление сменилось холодной яростью.
— Повтори-ка, — тихо произнесла свекровь.
— Простите, я не хотела...
— Нет-нет, ты сказала. Так и быть — пусть твой муж вечером сам решит, кто тут королева, а кто просто нахлебница.
Дверь хлопнула. Вероника опустилась на стул, уткнувшись лицом в ладони. Что же она наделала? Илья и так в последнее время какой-то отстранённый, задержки на работе стали регулярными. А теперь мать нажалуется ему, выставит всё так, будто Вероника — исчадие ада.
Телефон завибрировал на столе. Сообщение от Ильи: «Сегодня задержусь. Не жди с ужином».
Отлично. Просто прекрасно.
Она принялась разбирать пакеты машинально. Помидоры, огурцы, курица, макароны. Ничего особенного. Обычный ужин для обычной семьи, где невестка должна ходить по струнке и молча сносить упрёки.
Вероника познакомилась с Ильёй три года назад, на корпоративе его компании. Она тогда работала в event-агентстве, организовывала мероприятие. Он подошёл сам, улыбнулся, заговорил. Высокий, уверенный в себе, с такими тёплыми карими глазами. Через полгода — свадьба. Алла Михайловна с самого начала смотрела искоса, но Илья тогда защищал: «Мама, перестань, Ника — моя жена».
Когда это изменилось?
Может, когда они переехали в эту квартиру, которую Алла Михайловна помогла купить. Точнее, купила сама, оформив на сына. С тех пор постоянно напоминала: «Я вам крышу над головой обеспечила». Илья стал реже возражать матери, чаще отмалчиваться. А Вероника превратилась в бесправную.
Она нарезала овощи для салата, поставила курицу запекаться. Делала всё автоматически, мысли путались. Может, правда что-то не так с ней? Может, она действительно недостаточно старается? Другие же женщины успевают и дом содержать, и работать, и детей растить.
Детей. Вот ещё одна больная тема. Алла Михайловна каждый месяц намекала: «Когда внуками порадуете?» Но как-то не получалось. То ли стресс, то ли ещё что. Врачи разводили руками: «Всё в норме, просто продолжайте стараться».
В семь вечера Вероника уже сидела перед остывающим ужином. Илья всё ещё не появлялся. Она написала ему: «Всё нормально?»
Ответ пришёл через двадцать минут: «Да, скоро буду».
Скоро. Это могло означать и полчаса, и два часа.
Она включила телевизор для фона, попыталась отвлечься. Но мысли всё равно возвращались к дневной сцене. Что скажет Илья? Встанет на её сторону или поддержит мать?
В девять ключ повернулся в замке. Вероника вскочила, разглаживая платье. Илья вошёл уставший, с тяжёлыми сумками под глазами.
— Привет, — буркнул он, стаскивая ботинки.
— Привет. Ужин готов, разогреть?
— Не надо. Я поел.
Он прошёл в комнату, даже не взглянув на неё. Вероника проводила его спину долгим взглядом. Поел. Где? С кем?
Она последовала за ним. Илья уже переодевался в домашнее, доставал из кармана телефон.
— Илюш, нам надо поговорить.
— Устал я. Давай завтра?
— Нет, сегодня. Твоя мама...
Он резко обернулся.
— Она мне уже звонила. Три раза. Рассказала про твою выходку.
Сердце упало куда-то в живот.
— Я не хотела её обидеть, просто сорвалось. Она постоянно придирается, Илья. Я стараюсь, честно, но ей всё не так!
— Мама просто переживает за нас. За наш быт, за будущее.
— Переживает? Она меня контролирует! Следит, где я была, с кем, сколько времени! Я не могу даже кофе спокойно выпить!
Илья потёр переносицу.
— Веро, давай без драмы. Мама хочет, чтобы в доме был порядок. Это нормально.
— А я что, по-твоему, бездельничаю?
Он промолчал. И это молчание сказало больше любых слов.
Вероника почувствовала, как внутри что-то холодеет, каменеет.
— Понятно, — выдохнула она. — Значит, ты на её стороне.
— Я ни на чьей стороне. Просто давай жить спокойно, без скандалов.
— Спокойно, — повторила она. — Под каблуком у твоей матери.
Илья дёрнул плечом, отворачиваясь.
— Делай что хочешь. Я спать.
Он лёг, отвернувшись к стене. Разговор окончен.
Вероника стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Внутри бушевало — обида, злость, отчаяние. Она вышла на кухню, плеснула себе воды. Руки дрожали так, что стакан едва не выскользнул.
Что теперь? Извиниться перед свекровью, ползать на коленях? Или уйти? Но куда? Работы нет уже полгода — сократили в агентстве. Съёмная квартира не по карману. К родителям? Те живут в другом городе, и отношения с ними... сложные.
Она вернулась в комнату. Илья уже дышал ровно — заснул или притворялся. Вероника легла рядом, уставившись в потолок. Сон не шёл.
Утром Илья ушёл рано, даже не попрощавшись. Вероника бродила по пустой квартире как призрак. Надо было что-то делать, но желания не было вообще.
В обед позвонила Кристина.
— Ника, привет! Слушай, вчера так классно было встретиться! Давай сегодня ещё увидимся? Есть к тебе дело.
— Какое дело?
— Расскажу при встрече. Приезжай в три в торговый центр на Автозаводской, в кофейню на втором этаже.
Вероника колебалась. Но потом подумала: а какая разница? Что ей терять?
— Хорошо. Буду.
Кристина встретила её с широкой улыбкой и двумя чашками капучино.
— Ты представляешь, — затараторила она, едва Вероника успела сесть, — у нас в компании открылась вакансия менеджера по мероприятиям. Я сразу подумала о тебе! Зарплата достойная, график свободный. Хочешь резюме отправить?
Вероника моргнула. Работа? Сейчас? Когда вся жизнь летит под откос?
— Я... не знаю. Мне надо подумать.
— Думай быстрее, — подмигнула Кристина. — Конкурс большой. Но я замолвлю словечко за тебя.
Они проговорили почти два часа. Вероника почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Вот оно — нормальное общение, без упрёков и придирок.
Домой она вернулась в приподнятом настроении. Может, всё не так плохо? Может, работа — это шанс наконец вырваться из этого болота?
Но радость испарилась, когда она открыла дверь. В гостиной сидели Илья и Алла Михайловна. Оба с серьёзными лицами.
— Садись, — кивнул муж.
Вероника медленно опустилась в кресло напротив. Сердце забилось тревожно.
— Мама хочет кое-что сообщить, — начал Илья, и голос его звучал как-то странно. Натянуто.
Алла Михайловна выпрямилась, сложив руки на коленях.
— Я приняла решение, — произнесла она торжественно. — Продаю эту квартиру.
Повисла тяжёлая пауза.
— Что? — выдохнула Вероника.
— Всё правильно слышала. Продаю. Большая часть денег нужна Жанне. Моя дочь разводится, ей срочно требуется жильё. Ребёнка одной растить — не шутки.
Илья молчал, глядя в пол.
— А мы? — Вероника повернулась к мужу. — Илья, скажи что-нибудь!
Он поднял глаза, и в них читалась какая-то безысходность.
— Мама уже всё решила. Квартира оформлена на неё, юридически мы ничего не можем.
— Но мы здесь живём! Три года!
Алла Михайловна поморщилась.
— Я предупреждаю заранее, чтобы вы успели найти что-то. У вас месяц. Покупатели уже есть, внесли задаток.
— Месяц, — повторила Вероника ошеломлённо. — И что нам делать?
— Снимать будете. Илья зарабатывает неплохо, потянете однушку где-нибудь на окраине.
— А вы? Куда переедете?
Свекровь улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти довольное.
— Я переезжаю к Валерию. Мы давно вместе, пора уже официально оформить отношения.
Вероника почувствовала, как земля уходит из-под ног. Валерий. Она слышала это имя — какой-то бизнесмен, с которым Алла Михайловна познакомилась полгода назад на каких-то курсах. Значит, всё это время она строила свою новую жизнь, а о сыне даже не думала.
— Мам, — наконец подал голос Илья, — может, хоть часть денег оставишь? На первоначальный взнос по ипотеке?
— Жанне нужнее. У неё ребёнок, повторяю. А ты взрослый мужчина, сам справишься.
Илья сжал кулаки, но возразить не решился.
— Вот и договорились, — Алла Михайловна поднялась. — Я уже начала собирать вещи. К концу недели перевезусь. Ключи покупателям передам через агентство.
Она ушла, оставив их наедине.
Вероника смотрела на мужа, ожидая хоть какой-то реакции. Но тот просто сидел, уставившись в одну точку.
— Ты серьёзно собираешься это так оставить? — не выдержала она.
— А что я могу? — он встретился с ней взглядом. — Это её квартира. Она решает.
— Она бросает нас! Выгоняет ради своей сестры и любовника!
— Жанна — моя сестра тоже. Ей действительно тяжело после развода.
— И поэтому мы должны остаться ни с чем?
Илья встал, прошёлся по комнате.
— Веро, давай без истерик. Найдём съёмную квартиру, поживём год-другой, накопим. Может, и к лучшему — съедем наконец от мамы.
Вероника рассмеялась — горько, почти истерично.
— К лучшему? Илья, мы теряём крышу над головой! Съёмное жильё — это выброшенные деньги. А ты даже не пытаешься отстоять наши права!
— Каие права? — вспылил он. — Юридически у нас нет никаких прав! Квартира не наша!
— Тогда зачем мы вообще три года здесь прожили? Зачем я терпела твою мать, её придирки, контроль?
— Никто тебя не заставлял, — бросил он холодно.
Эти слова ударили больнее пощёчины. Вероника замерла.
— Ясно, — выдавила она. — Значит, это всё моя вина.
Илья отвернулся.
— Я не это имел в виду.
— Именно это. Для тебя я всегда виновата. Твоя мать всегда права, твоя сестра важнее. А я — так, приложение.
Она развернулась и вышла из комнаты. В спальне схватила сумку, начала запихивать туда вещи.
— Что ты делаешь? — Илья появился в дверях.
— Ухожу. Хоть на пару дней. Мне нужно подумать.
— Куда ты пойдёшь?
— Не твоё дело.
Она застегнула сумку, накинула куртку. Илья преградил путь.
— Веро, не надо. Давай спокойно всё обсудим.
— Обсудим? — она посмотрела ему в глаза. — Три года ты не слышал меня. Что изменится сейчас?
Он отступил. Вероника вышла, хлопнув дверью.
На улице было морозно, снег поскрипывал под ногами. Она шла быстро, не разбирая дороги. Телефон разрывался — Илья звонил. Она сбросила вызов.
Через час Вероника сидела в маленькой кофейне возле метро, держа в руках остывающий латте. Что дальше? Куда идти?
Позвонила Кристина.
— Ника? Ты как? Голос какой-то странный.
— Крис, можно к тебе на пару ночей? Совсем некуда.
— Конечно! Приезжай прямо сейчас. Адрес помнишь?
Вероника выдохнула с облегчением.
— Помню. Спасибо. Я... расскажу всё при встрече.
Она вышла из кофейни и направилась к метро. Впереди неизвестность, но почему-то страшно не было. Наоборот — впервые за долгое время она почувствовала что-то похожее на свободу.
А Илья пусть теперь сам разбирается. С матерью, с квартирой, со съёмным жильём. Пора ему наконец повзрослеть и понять, что жена — не прислуга и не пустое место.
Вероника села в вагон метро, прислонившись к холодному стеклу. Телефон снова завибрировал — сообщение от Ильи: «Ты где? Вернись, пожалуйста».
Она убрала телефон в сумку, не ответив. Возвращаться? Пока не хочется. Пусть поймёт, каково это — остаться одному.
Кристина встретила её с объятиями и не стала задавать лишних вопросов. Просто заварила чай, достала плед и усадила на диван.
— Рассказывай, когда будешь готова, — сказала она мягко.
Вероника выговорилась — всё, что копилось месяцами. Про свекровь, про Илью, про проданную квартиру и сестру, которой достанутся все деньги. Кристина слушала молча, лишь изредка качая головой.
— Знаешь, что я думаю? — произнесла она наконец. — Тебе повезло.
— Что? — Вероника уставилась на неё.
— Повезло, что всё раскрылось сейчас. Представь, если бы прошло ещё пять лет? Дети, ипотека, полная зависимость. А так — ты свободна. Можешь начать заново.
Эти слова неожиданно отозвались внутри. Свободна. Да, именно так.
Следующие дни пролетели в суете. Вероника отправила резюме в компанию Кристины, прошла собеседование — и её взяли. Зарплата оказалась даже лучше, чем на прежней работе. Она сняла небольшую студию на другом конце города, скромную, но свою.
Илья звонил первую неделю постоянно. Просил вернуться, обещал поговорить с матерью, что-то решить. Но обещания звучали пусто. Вероника отвечала коротко: нужно время подумать.
Через три недели он написал: «Мы с мамой поговорили. Она согласна выделить немного денег на нашу съёмную квартиру. Первые полгода оплатит. Возвращайся, пожалуйста».
Вероника перечитала сообщение несколько раз. Полгода оплаты. Как щедро. А потом что? Снова благодарность, зависимость, контроль?
Она набрала ответ: «Илья, мне нужна пауза. Серьёзная. Давай какое-то время поживём отдельно. Разберёмся в себе».
Ответ пришёл через час: «Ты хочешь развода?»
Пальцы зависли над экраном. Развод. Страшное слово. Но ведь так и есть, правда? Она больше не видит будущего с этим человеком. С тем, кто не смог защитить, поддержать, услышать.
«Не знаю пока. Просто дай мне время», — написала она.
Больше Илья не писал.
Прошёл месяц
Вероника вошла в новый ритм жизни — работа, которая нравилась, вечера с книгами, встречи с Кристиной. Она записалась на йогу, начала изучать английский онлайн. Жизнь обретала краски, которых не было годами.
Однажды вечером позвонил незнакомый номер.
— Вероника? Это Жанна. Сестра Ильи.
Голос звучал неуверенно.
— Слушаю.
— Я хотела... извиниться. Узнала обо всём только вчера. Илья рассказал. Я не просила маму продавать квартиру. Она сама решила, даже не спросив меня.
Вероника молчала, переваривая информацию.
— Мне действительно нужны были деньги на жильё, — продолжала Жанна, — но я думала, она возьмёт кредит или что-то в этом роде. Не знала, что вас выгонит. Это... это неправильно.
— Спасибо, что позвонила, — сказала Вероника тихо. — Но это уже не важно.
— Илья совсем потерянный ходит. Снял какую-то дыру на окраине, весь в себе. Может, ты...
— Жанна, я рада, что у тебя всё наладится. Правда. Но моя жизнь с Ильёй — это наше дело. Извини.
Она положила трубку и посмотрела в окно. За стеклом кружились снежинки, ложась на подоконник пушистым ковром. Скоро весна. Новый сезон, новая жизнь.
Телефон снова ожил — сообщение от Кристины: «Завтра корпоратив планируем для крупного клиента. Поможешь? Там будет директор их филиала, кстати, холостой красавчик)))»
Вероника усмехнулась и набрала: «Помогу. Но без сватовства, пожалуйста».
Она встала, подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё спокойно — без прежней тревоги в глазах, без вечного напряжения в плечах. Это была она. Настоящая. Та, которую она почти потеряла за годы брака.
Где-то в другом конце города Илья сидел в съёмной однушке и, возможно, жалел о своих решениях. Где-то Алла Михайловна обустраивала новую жизнь с Валерием. Где-то Жанна растила дочь в купленной квартире.
А Вероника просто жила. Без оглядки на чужие ожидания, без страха не угодить, не соответствовать.
И это было самое правильное решение, которое она приняла за последние три года.
Она выключила свет и легла спать, впервые за долгое время засыпая со спокойной душой. Впереди была неизвестность, но она больше не пугала.
Потому что теперь Вероника знала главное — она справится. Одна. И это нормально.