— Это не еда, а помои для свиней, ты уж извини за прямоту, — Валентина Андреевна демонстративно отодвинула тарелку с солянкой, едва зачерпнув ложкой. — Сережа, как ты это ешь? Там же один жир плавает. Я же говорила: желудок у тебя слабый, наследственный, тебе такое нельзя.
Я замерла с половником в руке. Сергей, мой муж, сидел напротив матери и, как болванчик, кивал головой, не смея поднять на меня глаза. На столе стоял ужин, на который я потратила три часа после работы, а атмосфера на кухне накалилась настолько, что, казалось, вот-вот лопнут стекла.
— Солянка по ГОСТу, Валентина Андреевна, — спокойно ответила я, хотя внутри все клокотало от ярости. — Сергей просил мясную.
— Мало ли что он просил! Он мужчина, он не понимает, что ему полезно, а что нет. А ты жена, ты должна беречь здоровье кормильца. Впрочем, откуда тебе знать? У вас в семье, я погляжу, кулинарными талантами никто не блещет.
Это был удар ниже пояса. Она прекрасно знала, что моя мама всю жизнь проработала шеф-поваром в ресторане, но свекровь не упускала случая уколоть побольнее. Сергей продолжал молча жевать хлеб, стараясь стать невидимым.
— Сереж, ты ничего не хочешь сказать? — я посмотрела на мужа в упор.
Он дернул плечом, так и не взглянув на меня:
— Ира, ну правда... Маме виднее. Она же добра желает. Могла бы и постное что-то сделать, зная, что она придет.
В этот момент я отчетливо поняла: всё. Финита. Больше не будет никаких попыток наладить отношения, никаких уговоров и надежд, что мы «притремся». Мы женаты всего месяц, но я чувствую себя так, будто отбываю пожизненный срок в колонии строгого режима, где начальник — свекровь, а муж — ее верный надзиратель.
Валентина Андреевна тем временем достала из сумки пластиковый контейнер.
— Вот, сынок, я тебе паровых тефтелек принесла. Домашних, диетических. А эту гадость вылей.
Свекровь победительно посмотрела на меня, ожидая привычной реакции: что я расстроюсь, начну оправдываться или убегу плакать в ванную.
Я медленно подошла к столу, взяла тарелку свекрови, которую она так брезгливо отставила, и широко улыбнулась.
— Приятного аппетита! — звонко сказала я и смачно плюнула прямо в центр остывающей солянки.
Валентина Андреевна охнула, прижав руки к груди. Сергей вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол. Я ждала крика, скандала, но муж действовал пугающе быстро и слаженно, словно они с мамой репетировали этот номер заранее.
Сергей не говоря ни слова, метнулся в коридор к своему портфелю. Через секунду он вернулся и швырнул мне на стол папку с бумагами.
— Подписывай, — процедил он сквозь зубы. В его взгляде не было ни капли любви. — Мама предупреждала, что ты неуравновешенная. Я терпел, думал, исправишься, но это уже край. Заявление готово.
Я открыла папку. «Заявление о расторжении брака». Дата стояла вчерашняя. Значит, они всё обсудили и подготовили еще до сегодняшнего ужина. Весь этот спектакль с тефтелями был нужен только для того, чтобы спровоцировать меня.
Свекровь, наконец, обрела дар речи:
— Хамка! Деревенщина! Сынок, я же говорила! Гнать ее надо! Слава богу, детей не успели нажить. Подписывай, Ирка, и чтобы духу твоего здесь не было! Собирай манатки!
Я взяла ручку. Рука двигалась твердо и уверенно.
— С радостью, — я закрыла папку и подвинула ее мужу. — Документы на развод я подписала. А теперь послушайте меня внимательно.
Я села на стул и скрестила руки на груди, наблюдая за их торжествующими лицами.
— Квартира, в которой мы находимся, куплена мной за три года до брака. Ипотека выплачена мной же. Вы, Валентина Андреевна, здесь гостья. А ты, Сережа, здесь прописан временно, и регистрация твоя заканчивается... — я демонстративно взглянула на настенные часы, — через три дня. Но я думаю, ты выпишешься раньше. Прямо сейчас.
Лицо свекрови вытянулось. Торжество сменилось растерянностью.
— Как это? — просипела она. — А ремонт? Мы же деньги вкладывали! Обои дорогие, плитка в ванной... Сережа все премии сюда вбухал!
— Сережа вбухал премии в свою машину, которую оформил на вас, Валентина Андреевна, чтобы при разводе не делить, — парировала я. — А ремонт делала бригада моего отца, и все чеки на стройматериалы оплачены с моей карты. Я храню все квитанции. Хотите судиться за рулон обоев? Пожалуйста. Но услуги моего адвоката обойдутся вам дороже, чем этот несчастный кафель.
Сергей побледнел. Он явно забыл, что я работаю аудитором и привыкла держать документы в идеальном порядке.
— Ира, ты чего начинаешь? — голос мужа стал заискивающим. — Ну погорячились, с кем не бывает. Мама просто расстроилась из-за супа.
— Была семья, — отрезала я. — А теперь у тебя есть мама и ее тефтельки. У вас ровно час, чтобы собрать вещи. Время пошло.
— Мы уйдем! Сережа, собирайся! Поедем к нам, в уют и чистоту, а эта пусть гниет в своих стенах!
Через сорок минут они стояли в прихожей. Сергей с двумя баулами и Валентина Андреевна с гордо поднятой головой и контейнером тефтелей в руках.
— Ключи, — потребовала я, протянув ладонь.
Сергей с грохотом бросил связку на тумбочку.
— Подавись своей квартирой! — выплюнула свекровь. — Поехали, сынок. Дома поужинаем нормально.
Дверь за ними захлопнулась. Я улыбнулась, выключила свет в прихожей и пошла на кухню. Солянка еще не совсем остыла, и я с удовольствием налила себе полную тарелку.