— А ты думала, я на тебя запишу? Чтобы ты потом при разводе полквартиры оттяпала? — Сергей даже не оторвался от экрана ноутбука, словно мы обсуждали покупку хлеба, а не тот факт, что я два года оплачивала чужую недвижимость.
Я стояла посреди комнаты, сжимая в руке уведомление из налоговой, которое по чистой случайности вытащила из почтового ящика. Обычно почту забирал муж, но сегодня я вернулась раньше. Там черным по белому значилось: объект налогообложения — двухкомнатная квартира, плательщик — Воронова Тамара Ивановна.
— Сережа, очнись, — мой голос звучал пугающе спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Мы в браке пять лет. Первый взнос — мои накопления от продажи бабушкиной дачи. Ежемесячный платеж — восемьдесят тысяч, из которых ты вносишь дай бог пятнадцать. И ты оформил всё на свою мать?
Муж наконец соизволил повернуться. На его лице читалось искреннее недоумение пополам с раздражением.
— Марин, ну что ты начинаешь? Это же просто формальность. Мама — человек старой закалки, надежная. А женщины сейчас... сам знаешь какие. Сегодня люблю, завтра — раздел имущества. Я просто подстраховался. Это называется «управление рисками».
— Управление рисками? — переспросила я, чувствуя, как реальность вокруг начинает трещать по швам. — То есть я для тебя — риск? А то, что я работаю на двух проектах, чтобы мы могли досрочно гасить ипотеку, это не риск? Это, получается, благотворительность в пользу Тамары Ивановны?
— Не утрируй! — Сергей захлопнул крышку ноутбука. — Мы же семья! Какая разница, чья фамилия в бумажке? Живем-то мы здесь. Никто тебя не гонит.
Я посмотрела на новые обои, которые клеила сама в прошлые выходные. На шторы, которые шила на заказ. На весь этот уют, который я создавала в уверенности, что это наш общий дом. В одно мгновение всё это стало чужим. Словно я в гостях, причем в гостях нежеланных, с которых просто требуют плату за вход.
— Знаешь, ты прав, — медленно произнесла я. — Разница огромная. Если квартира мамина, то и платить за нее должна мама. Или ты. Но точно не я.
Я развернулась и пошла в спальню. Достала с антресоли большой дорожный чемодан.
Сергей появился в дверях через минуту. Он явно не ожидал такой реакции. Обычно я старалась сглаживать углы, искать компромиссы. Но компромисс возможен, когда оба человека смотрят в одну сторону, а не когда один использует другого как беспроцентный банкомат.
— Ты чего устроила? — в его тоне появилась неуверенность. — Куда ты собралась на ночь глядя?
— Туда, где не нужно платить за воздух, — я методично складывала вещи: джинсы, свитера, документы. — Я переезжаю к сестре. А ты оставайся. С мамой, с квартирой, с «управлением рисками».
— Ты не посмеешь! — он попытался преградить мне путь. — У нас платеж через три дня! Ты же знаешь, у меня сейчас туго с заказами. Если мы просрочим, банк начнет звонить!
— Не «мы», Сережа. А вы. Ты и Тамара Ивановна. Вы же собственники, вам и карты в руки.
— Марин, ну хватит дурить! — он сменил гнев на милость, попытался взять меня за руку. — Ну, хочешь, я напишу расписку? Что потом, когда выплатим, я попрошу маму переписать часть на тебя?
— «Попрошу маму», — я горько усмехнулась. — Тебе тридцать пять лет, а ты все еще спрашиваешь у мамы разрешения. Нет, Сереж. Доверие — как лист бумаги. Один раз помял — идеальным он уже не будет.
Я застегнула молнию на чемодане, накинула плащ и вызвала машину через приложение. Сергей бегал вокруг, то угрожая, то умоляя, но я словно оглохла. Я видела перед собой не мужа, а чужого, мелочного человека, который все эти годы держал камень за пазухой.
Когда я вышла из подъезда, ветер швырнул мне в лицо сухую листву. Я села в машину, назвала адрес сестры и впервые за вечер выдохнула. Телефон начал вибрировать — звонил Сергей, потом Тамара Ивановна. Я молча занесла оба номера в черный список. Затем зашла в банковское приложение и отменила автоплатеж по кредиту.
Следующие два месяца прошли как в тумане, но в тумане очищающем. Я сняла небольшую студию, подала на развод. Делить нам было нечего — формально у нас не было совместно нажитого имущества, кроме старого автомобиля, который и так был записан на Сергея. Я просто вычеркнула эти пять лет из жизни, как неудачный черновик.
Развязка наступила неожиданно. Я выходила из супермаркета с пакетами, когда меня окликнул знакомый голос.
— Марин?
Я обернулась. У машины, припаркованной неподалеку, стоял Сергей.
— Привет, — сухо ответила я, не останавливаясь.
— Погоди! — он подбежал ко мне. — Надо поговорить. Это срочно.
— У меня нет времени, Сережа. И денег для тебя тоже нет.
— Да не нужны мне твои деньги! — выкрикнул он и тут же осекся, перейдя на шепот. — То есть... нужны, конечно, но дело не в этом. Марин, можно я у тебя поживу? Пару недель, пока работу найду нормальную?
Я чуть не выронила пакеты.
— Ты в своем уме? У тебя есть квартира. Двухкомнатная. Которую ты так бережно охранял от меня.
Сергей опустил глаза и нервно поправил воротник.
— Нету больше квартиры. Точнее, она есть, но... Мама меня выгнала.
— Что? — я даже остановилась, не веря своим ушам. — Тамара Ивановна выгнала любимого сына?
— Она сказала, что я дармоед и не умею вести дела, — буркнул он, глядя в асфальт. — Банк пригрозил судом за просрочки. Мама испугалась, что потеряет недвижимость. Нашла квартирантов — семью с тремя детьми, они готовы платить больше, чем сам платеж по ипотеке. А мне сказала: «Иди, сынок, строй жизнь сам, мне на старости лет долги не нужны». Замки сменила, вещи мои в гараж вывезла.
Я смотрела на него и пыталась найти внутри хоть каплю злорадства или жалости. Но там была пустота. Передо мной стоял взрослый мужчина, который хотел перехитрить всех, а в итоге перехитрил самого себя. Тамара Ивановна, которую он считал гарантом безопасности, поступила ровно так, как велят законы рынка: избавилась от неликвидного актива в виде собственного сына ради сохранения капитала.
— Ирония судьбы, Сережа, — тихо сказала я. — Ты записывал квартиру на маму, чтобы я тебя не обобрала. А обобрала тебя в итоге та, кому ты доверял безоговорочно.
— Марин, мне идти некуда. Друзья все слились...
— У тебя отличный опыт в управлении рисками, — я перехватила пакеты поудобнее. — Уверена, ты справишься.
Я пошла к своему подъезду, не оборачиваясь. За спиной слышалось какое-то бормотание, но оно меня больше не касалось. Я открыла дверь своим ключом, вошла в свою съемную, но такую уютную квартиру и поняла главное: самое надежное вложение — это вложение в собственную свободу. И никакие документы этого не заменят.