Иногда в где-нибудь в комментариях или в случайных разговорах всплывает ядовитая, как змеиный укус, фраза: «Если бы Третий рейх победил, мы бы сейчас пили баварское». Говорят это люди, ослепленные глянцевой картинкой современной Европы, забывшие или намеренно игнорирующие ту бездну, в которую катился мир в сороковых годах. Наш сегодняшний разговор — не просто историческая справка. Это честный, местами болезненный взгляд в зеркало прошлого через письма тех, кто пришел на нашу землю «цивилизировать» «восточных варваров».
Мы не будем гадать. Мы обратимся к фактам: к книгам Николая Бусленко «На ростовских рубежах» и британского историка, бывшего офицера НАТО Роберта Кершоу. Последнего трудно заподозрить в излишней любви к Советскому Союзу, но даже он, изучая архивы, не смог скрыть правды о той «культуре», которую вермахт нес на штыках.
Свиное ухо для «унтерменша»
Август 1941 года. Ефрейтор Цим пишет домой, захлебываясь от восторга. Он рассказывает, как его взвод «организовал» свинью. Обычное мародерство, возведенное в ранг доблести. Но примечательна здесь не сама кража, а отношение к человеку.
«Я наелся как никогда, — пишет Цим. — Съел целую свиную голову, но не смог доесть ухо. Я бросил его русскому пленному, но наша ротная овчарка Нептун перехватила добычу. Это было уморительное зрелище».
Вдумайтесь в эти строки. Для «представителя высшей расы» муки голодного человека, соревнующегося за объедки с собакой, — это «уморительно». Вот оно, то самое «баварское», которым хотели напоить наших дедов. Не пивом, а помоями, и то — если собака позволит. Это не случайный эпизод, это системное расчеловечивание, которое впитывалось с молоком матери и закреплялось пропагандой Геббельса.
Шубы от «грязных евреев»
А что же немецкие женщины? Те самые фрау, которых часто рисуют жертвами обстоятельств? Письмо Лотты своему мужу, лейтенанту Готфриду Венериусу, сочится обывательской жадностью. Она не спрашивает о его самочувствии, она дает четкие инструкции по грабежу.
«Не можешь ли ты урвать у какого-нибудь грязного еврея меховое пальто? — деловито интересуется она. — Их шайка от этого не пострадает. Не забудь также у матери на костюм. Эту [сволочь] нечего щадить».
Удивительный парадокс: считать людей «грязными» и «недостойными жизни», но при этом с восторгом натягивать на себя их вещи. Не брезговали «сверхчеловеки» ни нашими ресурсами, ни нашими жизнями, ни нашей одеждой. В их сознании мы были не людьми, а просто досадным препятствием на пути к их комфорту.
Кстати, друзья, читая эти строки, невольно задумываешься: а что рассказывали ваши бабушки и дедушки о первых днях оккупации? Сталкивались ли они с этой холодной, обыденной жестокостью или, может быть, слышали истории о том, как «цивилизованные» гости обустраивали свой быт за чужой счет? Поделитесь в комментариях, это те самые крупицы правды, которые нельзя терять.
«Сплошная дичь и забитость»
Танкист Карл Фукс в своих посланиях не скрывает брезгливости. Для него русский человек — это «сплошная дичь», существо без проблеска интеллекта. Он искренне верил, что эта «банда под предводительством жидов и уголовников» хотела подмять под себя мир, и только Гитлер спас Европу.
Интересно, как в голове Карла уживались эти мысли? Если мы «дичь и забитость», то почему же эта «дичь» с 22 июня давала такой отпор, что хваленая машина вермахта начала буксовать уже под Смоленском? Почему «недочеловеки» закрывали собой амбразуры и шли на таран? Вероятно, Карл так и не понял, что за внешней простотой советского солдата скрывалась такая духовная мощь, которую не измерить ни одним штангенциркулем расовой антропологии.
Цена сопротивления
Письма из глубокого немецкого тыла еще страшнее. Там наши угнанные в рабство соотечественники превращались в бесправную скотину. Рядовой Ганс Рок получает весточку из дома: русских девушек, сбежавших из поместья, высекли резиновыми дубинками. А некая Анна Геллер из Саксонии жалуется мужу на «испорченные нервы».
Ее русская работница, не выдержав жизни в сарае и издевательств, просто покончила с собой.
«Это не народ, а какая-то пакость, — возмущается Анна. — Я давала ей есть и даже дала передник... Можешь меня пожалеть».
Убийственная логика: женщина доведена до петли, а пожалеть нужно хозяйку-немку, потому что ей было «неприятно» видеть труп в сарае. Вот она, истинная суть того мира. Мира, где сочувствие полагается только своим, а все остальные — лишь расходный материал.
Почему мы торопились?
Когда сегодня историки-ревизионисты рассуждают о том, что советские генералы «гнали солдат на убой», чтобы поскорее освободить города к праздникам, они забывают об этих письмах. Спешка сорок третьего и сорок четвертого годов была продиктована не желанием выслужиться перед Ставкой. Она была продиктована криком о помощи, который доносился с оккупированных территорий.
Каждый лишний день под пятой «цивилизованных европейцев» стоил тысяч жизней. Сталин торопился завершить войну еще и потому, что боялся сепаратного мира между нацистскими генералами и союзниками. Он знал: если Гитлера уберут и поставят «более адекватного» нациста, страдания нашего народа могут затянуться.
Мы победили не просто армию. Мы победили идеологию, которая считала нормальным бросить свиное ухо человеку и сечь девушек резиновыми палками. И сегодня, когда кто-то пытается переписать эту историю, превратив эсэсовца в «просто парня в другой форме», мы должны помнить слова из тех пожелтевших конвертов. Конечно были среди них люди, но таких единицы.
Друзья, такие истории — как удар под дых. Они о мечтах, разбивающихся о реальность войны, о хрупкости человеческой судьбы и о том, как легко превратиться в зверя, если тебе разрешит «фюрер». Сколько таких же фанатиков, уверенных в своем превосходстве, остались лежать в наших полях, так и не поняв, почему «забитые» русские оказались сильнее?
А у вас в семье сохранились рассказы о пленных немцах?
Как к ним относились ваши близкие — с ненавистью или с той самой русской человечностью, которая позволяла делиться куском хлеба даже с поверженным врагом?
Может, кто-то из ваших родных сам был в оккупации или угнан в Германию?
Делитесь в комментариях — ваши истории важны, они оживают, когда мы их рассказываем. Если вам близок такой подход к истории, загляните на канал, подпишитесь — и будем вместе разбирать те страницы прошлого, о которых многие предпочитают молчать. До новых встреч!