— Выметайся, я сказал! Время вышло. — Сергей пнул мой дорожный сумку, и та, глухо шурша, отлетела к вешалке. — Ты думала, я шучу? Квартира моя. Я на нее зарабатывал, пока ты в декретах сидела.
Он нависал надо мной, красный, потный, торжествующий. В коридоре пахло его дорогим одеколоном и перегаром — гремучая смесь, которую я терпела последние три года.
— Сережа, это совместно нажитое имущество, — спокойно ответила я. Я не плакала. Слёз не было, только сухая, холодная ярость, сжатая в пружину где-то в районе солнечного сплетения. — По закону половина принадлежит мне.
— Законы она вспомнила! — хохотнул он, упираясь рукой в косяк двери ванной. — Я тебе предлагал по-хорошему? Предлагал. Пятьсот тысяч — и ты исчезаешь. Не захотела? Теперь пойдешь на улицу бесплатно. Я уже и замки новые купил, мастер завтра с утра придет. А сегодня перекантуешься на вокзале. Или у мамочки своей.
Он был уверен в себе. Еще бы. Главный инженер строительной фирмы, хозяин жизни. Он уже привел сюда свою Оксаночку неделю назад, когда думал, что я на даче. Я тогда не стала устраивать сцен. Я просто ушла, тихо прикрыв дверь. И пошла к юристу.
— Ты прав, — сказала я, застегивая молнию на куртке. — Жить с тобой в одной квартире невозможно. Ты превратил мой дом в проходной двор для своих девиц.
— Это мой дом! — взревел он, теряя терпение. — Мой! А ты здесь никто. Приживалка. Всё, разговор окончен. Даю минуту, или я вышвырну тебя за шкирку.
Я посмотрела на часы. 18:00. Пунктуальность — вежливость королей. И моих покупателей.
В дверь позвонили. Не деликатно, а требовательно — тяжелым кулаком, отчего дверь содрогнулась в петлях.
Сергей опешил. Он замер с открытым ртом, глядя то на меня, то на глазок.
— Кого там еще принесло? Твоя мамаша примчалась спасать дочурку?
— Открой, Сергей. Это к тебе. Точнее, к нам.
Он рывком распахнул дверь, набирая в грудь воздуха, чтобы обложить незваных гостей матом. Но воздух так и застрял в горле.
На пороге стоял шкаф. Натуральный шкаф размером два на два метра, одетый в тельняшку и потертые спортивные штаны. Лицо у шкафа было простым, как кирпич, и украшенным густой щетиной. За его спиной топталась женщина в цветастом халате, держащая под мышкой огромного рыжего кота, а рядом, галдя и толкаясь, возились трое детей мал мала меньше.
— Здорово, соседи! — прогудел верзила басом, от которого, казалось, задребезжали стекла в серванте. — Тута тридцать четвертая квартира?
Сергей попытался закрыть дверь, но мужчина небрежно выставил вперед ногу в стоптанном шлепанце 46-го размера.
— Вы кто? Ошиблись адресом! — раздражительно вякнул муж. Голос его предательски дал петуха.
— Не ошиблись, — вмешалась я, подхватывая свою сумку. — Проходите, пожалуйста. Валерий, Наталья, добро пожаловать домой.
— Какой еще домой?! — заорал Сергей, пятясь назад под напором вваливающегося семейства.
Коридор нашей стандартной «двушки» мгновенно заполнился людьми, шумом и запахом жареных беляшей, который исходил от пакетов в руках женщины.
— Ирина, что происходит? — Сергей схватил меня за рукав, его глаза бегали.
— Всё по закону, Сережа. Помнишь письмо от нотариуса месяц назад? Заказное. Ты его порвал и выбросил в мусорку. А там было уведомление о продаже моей доли. У тебя было тридцать дней на выкуп. Ты сроками пренебрег. А вот Валерий и Наталья искали жилье. Им маткапитал надо было пристроить, да и тесно им в общежитии. Я продала им свою половину.
— Ты... ты продала долю? Кому?!
— Собственникам, — буркнул Валерий, скидывая шлепанцы. — Слышь, мужик, ты не мельтеши. Где тут кухня? Нам мелкого кормить надо. И это, кот у нас с характером, ты его не замай.
— Это моя квартира! Я полицию вызову! — Сергей метнулся к телефону.
— Вызывай, — равнодушно отозвалась женщина с котом, проходя в гостиную и плюхаясь на наш итальянский диван. — Документы у нас с собой. Выписка из ЕГРН, договор купли-продажи. Всё чисто. Мы теперь тут жить будем.
Дети уже разбежались по квартире. Один, лет пяти, с восторженным воплем запрыгнул на кресло, второй деловито открывал ящики комода.
— Ира... — Сергей посмотрел на меня. Спеси в нем не осталось. Лицо стало серым, губы тряслись. — Ты же не серьезно? Это же... это же ад. Как я буду с ними жить?
— Ну ты же хотел, чтобы я ушла? — я улыбнулась. — Я ухожу. А как ты будешь жить — это твои проблемы. Кстати, Валерий работает в ночную смену, днем спит. Он очень не любит, когда шумят. А Наталья любит петь в караоке. Думаю, вы подружитесь.
— Стой! — он вцепился в лямку моей сумки. — Давай договоримся. Я дам деньги. Миллион? Два? Отмени сделку!
— Поздно, Сережа. Сделка закрыта. Деньги у меня на счету. А у тебя теперь новая большая семья. Ты же всегда хотел детей? Вот тебе трое сразу.
Я мягко отцепила его пальцы от своей сумки.
— Валера, — обратилась я к новому хозяину. — Этот гражданин занимает большую комнату. Думаю, вам там будет удобнее всем вместе. А ему и маленькой хватит.
— Разберемся, — кивнул гигант, доставая из пакета банку соленых огурцов. — Слышь, сосед, у тебя открывашка есть? А то жрать охота с дороги.
Я вышла на лестничную площадку. За спиной слышался нарастающий гул: дети делили телевизор, Наталья командовала расстановкой вещей, а Сергей пытался кого-то перекричать.
Я вызвала лифт. Двери открылись сразу.
Внизу, у подъезда, я на секунду остановилась. Из открытого окна второго этажа донесся звук разбиваемой посуды и мощный бас Валерия: «Куды в ботинках на ковер?!».
Я достала телефон, заблокировала номер Сергея и вызвала такси.
Тут из подъезда выскочила та самая Оксаночка — молодая пассия мужа. В руках у неё был пакет с продуктами, она явно шла готовить романтический ужин.
— Ой, Ирина Викторовна, — она растерянно моргнула, увидев меня с сумкой. — А вы... уезжаете? Насовсем?
— Насовсем, Оксаночка, — я посмотрела на неё с искренним сочувствием. — Идите, идите скорее. Сергей вас очень ждет. У него там как раз гости, веселье в самом разгаре. Им не хватает только вас.
Она просияла и юркнула в подъезд.
Я села в машину. Пока мы разворачивались во дворе, я увидела, как в окне нашей бывшей спальни кто-то сорвал дорогие шторы, и на подоконник прыгнул огромный рыжий кот.
— Куда едем? — спросил водитель.
— В новую жизнь, — ответила я. — И побыстрее.