Регина Спиридоновна ущипнула ткань моего рукава двумя пальцами, словно поднимала за хвост дохлую мышь.
– Синтетика? – её накрашенные губы скривились. – Олег, ты бы хоть намекнул, что у нас сегодня «вечер благотворительности». Я бы велела накрыть на кухне, а не в гостиной.
Я посмотрела на жениха. Олег низко склонился над тарелкой с ризотто, старательно выискивая там несуществующие косточки. Его уши полыхали, как пионерские галстуки, но он молчал.
– Это кашемир, Регина Спиридоновна, – спокойно ответила я, кладя рядом с прибором свой телефон. Экран пересекала тонкая трещина – память о вчерашней поездке на объект. – И мне в нём тепло. В отличие от вашего приема.
– Дело не в тряпках, милочка, – будущая свекровь откинулась на спинку стула, сверкнув перстнем размером с грецкий орех. – Дело в породе. Посмотри на себя: маникюра нет, на голове гнездо, телефон этот… побитый жизнью. Мой сын привык к эстетике. Ты нам не ровня. Уж прости за прямоту, но лучше я сейчас сниму с тебя розовые очки, чем потом они разобьются стёклами внутрь.
Я ждала. Ровно полминуты. Давала Олегу шанс превратиться из предмета интерьера обратно в мужчину.
Он поднял на меня взгляд побитого спаниеля:
– Лен, только не начинай, ладно? Мы с тобой потом поговорим.
– Я и не начинаю. Я заканчиваю. – Я встала, закинула на плечо рюкзак. – Спасибо за ужин. Ризотто, кстати, пересолено. Как и ваши нотации.
В прихожей Олег попытался схватить меня за локоть:
– Ленка, ты чего? Истерика на ровном месте! Свадьба через месяц, мама путевки оплатить обещала! Ты сейчас из-за гордости лишаешь нас Мальдив!
– Я лишаю нас развода через год, Олег. Мне нужен муж, а не мамин кошелек на ножках.
На следующий день я вошла в свой кабинет.
– Елена Викторовна, юристы прислали документы по слиянию, – секретарь Аня положила папку на стол. – И риелтор на второй линии.
– Соединяй.
Отец оставил мне не просто студию автоматизации бизнеса, а философию: «Деньги любят тишину, а понты любят кредиты». Я могла купить этот элитный ЖК целиком, но привычка ходить в джинсах и экономить на ерунде въелась в подкорку. Впрочем, вчерашний вечер показал: иногда скромность принимают за слабость.
– Сергей? Помнишь, ты предлагал квартиру в «Империале»? Да, ту, с хорошим видом. Беру. Оформляй сегодня, плачу сразу.
Переезд занял два дня. Вещей у меня – кот наплакал, а мебель привезли из салона.
Через неделю я стояла у лифта на своем этаже, одетая в любимую толстовку. Грузчики заносили последние коробки с книгами.
Двери лифта разъехались. На площадку выплыла Регина Спиридоновна. Увидев меня, она замерла, а потом расплылась в ядовитой ухмылке, от которой, казалось, должны завять цветы в подъезде.
– О, Леночка! А жизнь-то прижала? В клининг устроилась? Похвально. Труд, говорят, облагораживает, хотя в твоем случае медицина бессильна. Может, зайдешь, окна протрешь? Я доплачу, не обижу.
Я молча достала из кармана связку ключей. Подошла к высокой двери – соседней с квартирой Регины Спиридоновны. Спокойно, без суеты, повернула замок на два оборота.
Улыбка сползла с лица бывшей "будущей свекрови", как дешевая штукатурка. Пакеты в её руках предательски зашуршали.
– Постой... Это же трешка... Она стоит как самолёт! Откуда?! Олег?! Это он снял?!
– Олег здесь ни при чем, – я обернулась. – Я её купила. Мне нравится район. И звукоизоляция хорошая.
– Купила? – она потеряла дар речи. Взгляд метнулся к моему «разбитому» телефону, потом на дверь, потом на мои кеды. В её глазах рушилась картина мира. – Но ты же... Ты же говорила... Лена, подожди!
Она шагнула ко мне, голос вдруг стал сладким:
– Леночка, дорогая, так ты у нас, оказывается, бизнес-леди? Скрытная какая! Мы же соседи теперь! Заходи вечером на чай, по-семейному посидим, Олега позовем. Я, наверное, была слишком резка, материнское сердце, сама понимаешь... Мы ведь, получается, одного круга люди!
Я посмотрела на неё и не почувствовала ни злорадства, ни желания уколоть в ответ.
– Извините, Регина Спиридоновна. Но чая не будет. – Я открыла дверь. – Как вы совершенно верно заметили тогда за ужином — я вам не ровня. И дело действительно не в деньгах.