— Ты специально этот сыр купила, чтобы меня отравить? Он же резиной отдаёт! Неужели мой сын на нормальные продукты не зарабатывает? — упаковка «Российского» с глухим стуком приземлилась на кухонный стол прямо перед моим носом.
Валентина Семеновна стояла надо мной, уперев руки в бока. Это был её фирменный жест, означавший начало воспитательного процесса. Четвёртый день её визита тянулся. Мы с мужем жили в стандартной двухкомнатной квартире, и присутствие свекрови превращало наше существование в игру на выживание. Она оккупировала большую комнату, которую мы использовали как гостиную, а мы с Артёмом ютились в спальне, стараясь лишний раз не выходить в коридор.
— Это обычный сыр, Валентина Семеновна, — спокойно ответила я, не отрываясь от нарезки овощей. — Артём зарабатывает достаточно. Просто мы откладываем деньги. Вы же знаете, мы хотим поменять машину.
— Машину они хотят... — проворчала она, направляясь к окну. — Матери бы лучше помогли зубы вставить. Эгоисты.
Я промолчала. Спорить было бесполезно. Любое моё слово использовалось против меня. Мне хотелось только одного — смыть с себя напряжение рабочего дня.
— Я в душ, — бросила я, вытирая руки полотенцем. — Суп на плите, выключите через пять минут, пожалуйста.
Свекровь ничего не ответила, демонстративно уткнувшись в какой-то модный журнал, который привезла с собой. Я заметила, как загорелись её глаза, когда она увидела рекламу распродажи в «Брендомании» — дорогом бутике, расположенном в двух кварталах от нашего дома.
Тёплая вода немного успокоила нервы. Я стояла под душем, наслаждаясь единственным местом в доме, где была щеколда. Но расслабиться окончательно не получалось. Какая-то тревожная мысль билась на краю сознания. Что-то в поведении свекрови было не так. Слишком уж быстро она замолчала, когда я ушла. Обычно она комментировала каждый мой шаг.
Я выключила воду и прислушалась. В квартире стояла абсолютная тишина. Ни звука телевизора, ни шагов, ни звона посуды.
Быстро накинув халат, я вышла в коридор.
— Валентина Семеновна?
Пусто. Суп на кухне уже начинал угрожающе бурлить, но огонь никто не убавил. Я выключила плиту и прошла в гостиную. На диване валялся тот самый журнал, раскрытый на странице с ярким заголовком: «Только сегодня! Скидки 50% на итальянские пальто».
Я метнулась в спальню. Моя сумка лежала на комоде, но стояла она не так, как я её оставила. Я всегда ставлю сумку ручками к стене, привычка. Сейчас она была развёрнута.
Сердце пропустило удар. Я рывком открыла сумку и достала кошелёк. Отделение для карт было пустым. Исчезла моя кредитка с внушительным лимитом, которую я оформила на прошлой неделе для покупки бытовой техники. Пин-код был записан на бумажке в том же отделении — моя глупость, которую я всё никак не могла исправить.
— Не может быть, — прошептала я. — Это же воровство.
Я схватила телефон. Руки мелко дрожали, но разум оставался холодным. Я зашла в банковское приложение. Пока никаких списаний. Видимо, она ещё выбирает. Или стоит в очереди.
Первым порывом было позвонить Артёму. Но что он сделает? Позвонит маме? Она не возьмёт трубку или наврёт, что просто вышла прогуляться, а карту взяла «на всякий случай». А потом вернётся с покупками, и скандал будет неизбежен, но деньги уже уйдут.
Я поступила иначе. Палец навис над кнопкой «Заблокировать». Нет, слишком просто. Она вернётся и устроит концерт, что карта размагнитилась. Мне нужно было другое.
Я выбрала опцию «Установить лимит на покупки». И ввела сумму: 100 рублей.
Приложение на секунду задумалось, а потом выдало зелёную галочку: «Лимит установлен».
Я села на край кровати и стала ждать.
Прошло около сорока минут. За это время я успела высушить волосы и одеться. Ярость улеглась, уступив место ледяному спокойствию. Я знала, что сейчас произойдёт.
Входная дверь открылась резко, с ударом о стену.
Валентина Семеновна влетела в квартиру как фурия. Её лицо пошло красными пятнами, причёска растрепалась, а в глазах стояли злые слёзы. Она швырнула мою карту на пол. Пластик жалобно звякнул об ламинат.
— Ты! — закричала она, задыхаясь от бега и возмущения. — Ты меня опозорила! Ты специально это подстроила!
Я медленно наклонилась, подняла карту и положила её на комод.
— О чём вы говорите, Валентина Семеновна?
— Не прикидывайся! — она рухнула на пуфик в прихожей, тяжело дыша. — Я выбрала пальто! Шикарное, кашемировое! И блузку! Продавщицы вокруг меня плясали, кофе предлагали, называли «дамой с прекрасным вкусом». Я чувствовала себя человеком, понимаешь? Человеком!
Она сжала кулаки, её голос сорвался на визг:
— Подхожу к кассе. Очередь — человек пять, все разодетые, духами пахнут. Я выкладываю вещи. Кассирша всё упаковывает, улыбается. Сумма — сорок две тысячи. Я даю карту. И что?!
Я молча смотрела на неё.
— «Отказ операции»! — выплюнула она. — Кассирша говорит: «Попробуйте ещё раз». Я пробую. Снова отказ! Сзади какая-то девица хихикает: «Женщина, не задерживайте, если денег нет». А кассирша, эта гадина, смотрит на меня как на нищенку и говорит громко, на весь зал: «У вас лимит превышен или средств нет. Может, у вас другая карта есть?».
Свекровь закрыла лицо руками.
— Я готова была сквозь землю провалиться! Пришлось всё оставить и уйти под их смешки. В спину мне охранник сказал: «Бабуля, в "Пятёрочке" скидки, вам туда». Бабуля!
Она резко убрала руки от лица и посмотрела на меня с ненавистью.
— Ты знала! Ты знала, что я возьму карту!
— Вы украли карту из моей сумки, пока я была в душе, — мой голос звучал твердо. — Это называется кража. И вы сейчас кричите на меня за то, что я не дала вам потратить мои деньги?
— Мы одна семья! — взревела она. — Сын бы мне не отказал! Я мать! Я имею право выглядеть достойно! А ты… ты просто жадная, мелочная…
Дверь снова открылась. Мы обе вздрогнули. На пороге стоял Артём. Вид у него был уставший, а в руках он держал пакет с продуктами.
— Артёмушка, — запричитала она, протягивая к нему руки. — Как хорошо, что ты пришёл. Твоя жена… она меня до сердечного приступа довела. Я просто хотела сделать сюрприз, купить подарок вам на годовщину… взяла карту, думала потом отдам, а она… она меня перед всем городом унизила!
Я открыла рот, чтобы возразить, но Артём поднял руку, останавливая меня. Он даже не разулся. Поставил пакет на пол и посмотрел на мать. В его взгляде не было привычной мягкости.
— На годовщину, значит? — переспросил он глухим голосом. — В том бутике, где только женская одежда?
— Ну… я хотела Мариночке блузку… — начала выкручиваться свекровь, бегая глазами.
Артём достал свой телефон и нажал несколько кнопок.
— Странно, мам. А мне полчаса назад пришло уведомление от банка. Ты пыталась оформить на меня онлайн-кредит. Прямо из магазина.
Мы с Валентиной Семеновной замерли. Я удивленно посмотрела на мужа.
— Что? — тихо спросила я.
— Мне пришёл код подтверждения, — Артём не сводил глаз с матери. — А потом звонок из банка. Они заблокировали операцию как подозрительную. Ты, мама, видимо, сначала пыталась взять кредит на моё имя через приложение, пароль от которого подсмотрела, когда я коммуналку платил. А когда не вышло, полезла в сумку к Марине.
Свекровь побледнела, но тут же попыталась пойти в атаку:
— Я не для себя! Я хотела как лучше! Вам же вечно денег не хватает, вы на всём экономите! Я хотела помочь, купить хорошие вещи, чтобы вы не ходили как оборванцы!
— Хватит, — Артём произнес это тихо, но так, что свекровь осеклась на полуслове. — Я долго закрывал глаза на твои капризы. На твои вечные претензии к Марине. Но воровство и попытка повесить на меня кредит без моего ведома — это предел.
Он прошёл в комнату, достал из шкафа её чемодан и поставил его в коридоре.
— Собирайся.
— Ты выгоняешь мать? — ахнула она, прижимая руку к груди. — Родную мать? Из-за каких-то тряпок?
— Нет, мам. Не из-за тряпок. А из-за того, что ты считаешь нас своим кошельком, а не людьми. Я вызвал такси. Машина будет через двадцать минут. Поживёшь пока у тёти Нины, я ей уже позвонил. Она, кстати, очень ждёт, хочет обсудить с тобой долг, который ты у неё пять лет назад взяла и «забыла».
Аргументы кончились. Встреча с тётей Ниной, женщиной суровой и памятливой, пугала её больше, чем любой скандал с невесткой.
Она молча, с оскорблённым видом начала сгребать свои вещи с полок.
Когда за ней закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Артём устало прислонился к косяку и посмотрел на меня.
— Прости меня. Надо было давно это сделать.
Я уткнулась ему в плечо, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. Моя карта лежала на комоде, целая и невредимая. А главное — я поняла, что мой муж на моей стороне. И это стоило дороже любых денег.