— Ты что, совсем обнаглела? — голос свекрови был низким, почти шипящим. — Лежишь тут целыми днями, а я должна всё делать?
Марина закрыла глаза, притворяясь спящей. Бесполезно. Валентина Петровна остановилась в дверном проёме, её силуэт отчётливо вырисовывался на фоне света из коридора. Шестьдесят три года, крашеные рыжие волосы, всегда при полном параде — даже дома. Сегодня на ней был бордовый велюровый костюм, который она носила уже лет пять.
— Я вижу, что ты не спишь. Глаза дёргаются.
Марина медленно открыла веки. Комната плыла перед глазами — то ли от слабости, то ли от таблеток, которые она выпила полчаса назад. Термометр на тумбочке показывал тридцать семь и восемь. Третий день такая температура держится.
— У меня грипп, — произнесла она тихо.
— Грипп! — Валентина Петровна коротко рассмеялась. — В феврале? Да у всех грипп, но все работают. Вон Людка из пятого подъезда с температурой на работу ходит, никого не жалеет.
Марина попыталась приподняться на локте, но головокружение накрыло с новой силой. Она опустилась обратно на подушку.
— Врач сказал, постельный режим три дня минимум.
— Врачи! — свекровь махнула рукой. — Они что угодно скажут, лишь бы больничный выписать. А кто ужин готовить будет? Кто Андрея накормит, когда он с работы вернётся?
— Может, вы? — Марина сама удивилась, откуда взялась смелость.
Повисло молчание. Валентина Петровна стояла неподвижно, только её пальцы сжались в кулаки.
— Я? — переспросила она наконец. — Я уже тридцать лет мужиков кормила. Своего покойного, сына твоего вырастила. Думала, хоть на старости лет отдохну. А тут ты...
Она не договорила, развернулась и вышла. Дверь осталась открытой — как всегда. Приватности в этой квартире не существовало. С тех пор как Андрей полгода назад предложил свекрови переехать к ним после смерти свёкра, личное пространство превратилось в абстрактное понятие.
Марина посмотрела на телефон. Четыре часа дня. Андрей вернётся через три часа, и начнётся обычный спектакль: Валентина Петровна будет жаловаться, какая она несчастная, как невестка её совсем не ценит. А Андрей... Андрей будет молчать. Или скажет что-то вроде: «Мам, ну успокойся», но виновато посмотрит на Марину.
Она потянулась за телефоном, пролистала сообщения. Ничего важного. Написала коллеге Свете, что завтра тоже не выйдет. Ответ пришёл моментально: «Выздоравливай! Не волнуйся, мы тут всё держим под контролем».
Марина работала менеджером в небольшом маркетинговом агентстве. Не бог весть что, но платили нормально, и она любила свою работу. Любила тот факт, что там она была просто Марина — не чья-то жена, не чья-то невестка, а профессионал, к мнению которого прислушиваются.
Из кухни донеслись звуки — Валентина Петровна что-то готовила, громко стуча кастрюлями. Марина закрыла глаза. Заснуть не получалось, в голове крутились обрывки мыслей. Надо было что-то менять. Но как? Андрей не понимал масштаба проблемы. Для него это была обычная притирка двух женщин под одной крышей.
Где-то через час в квартиру ворвался шум — хлопнула входная дверь, послышались голоса. Марина насторожилась. Это был явно не Андрей.
— Валь, ты дома? — раздался визгливый женский голос.
— Иришка! — свекровь обрадовалась. — Проходи, проходи!
Ирина. Сестра Валентины Петровны. Марина поморщилась. Если свекровь была просто требовательной и любила управлять, то Ирина была ещё хуже — язвительная, постоянно всех сравнивающая, всегда знающая, как надо жить.
— Ну что, как твоя невестка? — Ирина говорила нарочито громко, прекрасно зная, что Марина всё слышит. — Всё ещё болеет?
— Даже не спрашивай, — Валентина Петровна говорила устало. — Третий день лежит. Я одна как лошадь вкалываю.
— А ты что, не проверяла? Может, она симулирует?
Марина сжала кулаки. Вот так всегда. Любая болезнь, любая слабость воспринимались как притворство, попытка увильнуть от обязанностей.
— Да кто её знает, — Валентина Петровна вздохнула. — Термометр вроде показывает температуру, но сейчас такие продаются, знаешь ли...
— Электронные? Там кнопку нажал — и любая температура, — подхватила Ирина. — У соседки зять так больничный выбивал. Пока не попался.
Марине захотелось выйти и сказать всё, что она думает об этих двух женщинах. Но тело отказывалось слушаться. Голова кружилась, в горле першило, каждый вдох давался с трудом.
Она взяла телефон и написала Андрею: «Твоя мама с тётей обсуждают, не симулирую ли я болезнь».
Ответ пришёл не сразу. Когда телефон наконец завибрировал, Марина прочитала: «Не обращай внимания. Я скоро приеду».
Не обращай внимания. Три слова, которые Андрей повторял последние полгода как мантру. Не обращай внимания на критику. Не обращай внимания на замечания. Не обращай внимания, что тебя обсуждают в твоей же квартире.
Марина положила телефон на тумбочку и повернулась лицом к стене. За окном медленно темнело. Февральский вечер наступал рано, город погружался в сумерки. Где-то внизу проехала машина, сигналя кому-то. Обычная жизнь продолжалась — люди спешили домой, в магазины, по своим делам. А она лежала здесь, в своей собственной квартире, чувствуя себя чужой.
Нет, так больше не могло продолжаться. Что-то должно было измениться. Но Марина пока не знала, что именно и как.
— Слушай, Валь, а ты серьёзно думаешь, что Андрей с ней долго протянет? — голос Ирины звучал задумчиво.
Марина прислушалась. Разговор на кухне стал тише, но она всё ещё могла разобрать слова.
— Не знаю, — свекровь помолчала. — Он же её любит. Хотя... последнее время я замечаю, что он какой-то усталый. Приходит с работы, а она даже ужин не готовит.
— Потому что валяется в постели, — добавила Ирина. — А знаешь, я тут подумала. У меня соседка, Оксана, разведённая, тридцать два года. Очень хорошая девушка, хозяйственная. Работает в банке.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Они что, обсуждают возможную замену?
— Зачем ты мне про неё рассказываешь? — Валентина Петровна говорила осторожно, но интерес в её голосе был очевиден.
— Да так, к слову, — Ирина сделала паузу. — Я могла бы их познакомить. Случайно. Ты же знаешь, у меня в субботу день рождения. Позову Андрея, позову Оксану. Пусть пообщаются.
— А Марина?
— А что Марина? Она больная, ей отдыхать надо. Зачем на праздник тащиться?
Марина закусила губу. Значит, так. План уже готов. Познакомить Андрея с «хорошей девушкой», показать, какой могла бы быть его жизнь. Тонко, почти незаметно.
— Не знаю, Ириш, — свекровь неуверенно протянула. — Это как-то... нехорошо получается.
— Да что тут нехорошего? — возмутилась Ирина. — Я просто приглашу сына на день рождения тёти. Нормальная же ситуация! А то, что там будет ещё одна гостья — так у меня много гостей будет.
Валентина Петровна засмеялась — негромко, но Марина услышала в этом смехе согласие.
— Ладно, уговорила. Только ты уж постарайся, чтобы всё естественно выглядело.
— Да я мастер по части естественности, — Ирина довольно хмыкнула. — Помнишь, как я Сашке жену подобрала? Он до сих пор думает, что сам познакомился.
Они ещё немного посмеялись, обсуждая детали. Марина лежала, уставившись в потолок. Руки дрожали — то ли от температуры, то ли от злости. Это было уже не просто недовольство невесткой. Это была настоящая интрига.
Ирина ушла через полчаса. Валентина Петровна ещё какое-то время возилась на кухне, потом прошла мимо комнаты Марины, даже не заглянув. Телевизор в гостиной включился — начиналось вечернее ток-шоу, которое свекровь никогда не пропускала.
В половине восьмого вернулся Андрей. Марина услышала, как он разувается в прихожей, здоровается с матерью.
— Сынок, ты есть будешь? — голос Валентины Петровны стал мягким, заботливым.
— Да, мам, спасибо. Что там у нас?
— Я котлеты сделала. С гречкой. Садись, я сейчас разогрею.
Андрей зашёл в спальню. Высокий, широкоплечий, в тёмном костюме — он выглядел уставшим. Галстук был расстёгнут, волосы слегка растрёпаны.
— Как ты? — он присел на край кровати, положил руку ей на лоб. — Вроде температура спала.
— Андрей, нам надо поговорить, — Марина попыталась сесть.
— Давай после ужина? Я очень голодный, — он улыбнулся виноватой улыбкой. — Весь день на переговорах был, даже не обедал.
— Это важно.
— Маринка, ну пожалуйста, — он потёр глаза. — Я еле на ногах стою. Десять минут, и я вернусь, хорошо?
Она кивнула. Что ещё оставалось делать? Андрей вышел, и через минуту из кухни послышались голоса — мать что-то рассказывала ему, он односложно отвечал.
Марина встала с кровати. Голова всё ещё кружилась, но стоять она могла. Накинула халат, вышла в коридор. На кухне за столом сидел Андрей, перед ним дымилась тарелка с котлетами. Валентина Петровна хлопотала рядом, подливая ему чай.
— О, ты встала, — свекровь окинула её холодным взглядом. — Полегчало?
— Да, спасибо, — Марина прошла к столу, села напротив мужа.
— Тебе тоже котлету положить? — спросила Валентина Петровна, но в голосе не было радушия.
— Не надо, я не голодная.
— Ну смотри. А то потом скажешь, что я тебя не кормлю.
Андрей поднял глаза от тарелки, посмотрел на мать, потом на жену. Промолчал. Жевал котлету, запивая чаем.
— Андрюш, кстати, — свекровь села рядом с сыном, — Ирина звонила. У неё в субботу день рождения. Приглашает нас.
— Ага, — Андрей кивнул. — Хорошо.
— Правда, я не уверена, что Марине стоит идти, — Валентина Петровна сделала озабоченное лицо. — Она же больная. Вдруг только выздоровеет, а тут опять на холод. Февраль всё-таки.
— Я пойду, — твёрдо сказала Марина.
— Зачем тебе на праздник в таком состоянии? — свекровь повернулась к ней. — Отдохни лучше дома.
— Я сказала — пойду.
Воцарилась тишина. Андрей отложил вилку, посмотрел на Марину с недоумением.
— Ты же на ногах еле стоишь, — он говорил мягко. — Может, правда, останешься?
— Я буду на дне рождения твоей тёти, — Марина смотрела ему в глаза. — Обязательно буду.
Валентина Петровна поджала губы, встала из-за стола и демонстративно начала мыть посуду. Андрей пожал плечами, продолжил есть.
Марина вернулась в спальню. Сердце колотилось — то ли от болезни, то ли от осознания того, что она только что услышала. Они думали, она не поймёт? Что она настолько наивна?
Она достала телефон, открыла чат с Андреем, начала печатать сообщение — и стерла. Потом набрала снова. И снова стерла. Бесполезно. Переписка не решит проблему.
За окном разгорались огни ночного города. Машины ехали по проспекту, где-то играла музыка из открытого окна соседнего дома. Жизнь продолжалась, не обращая внимания на её маленькую личную драму.
Марина легла обратно, натянув одеяло до подбородка. До субботы оставалось четыре дня. Четыре дня, чтобы выздороветь и понять, как быть дальше. Потому что если она правильно всё поняла, на этом дне рождения решится её судьба.
Утро субботы Марина встретила на ногах. Температура спала ещё вчера, силы постепенно возвращались. Она стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Бледная, похудевшая, но живая. И с секретом, о котором пока никто не знал.
Две полоски на тесте появились в среду. Марина сидела на холодном полу ванной, держала в руках пластиковую палочку и не могла поверить. Беременна. Пять недель, судя по её подсчётам. Вот почему грипп так тяжело протекал — организм был ослаблен, все силы уходили на то, чтобы защитить крошечную жизнь внутри.
Она никому не сказала. Ждала подходящего момента. И, кажется, сегодняшний вечер был именно таким моментом.
— Ты готова? — Андрей заглянул в комнату. Он был в джинсах и светлой рубашке, пах дорогим одеколоном.
— Почти, — Марина надела чёрное платье, единственное, которое хоть как-то на ней сидело после недели болезни.
Валентина Петровна уже ждала в прихожей. На ней было то самое бордовое велюровое платье, губы накрашены ярко-розовой помадой. Она выглядела довольной и предвкушающей что-то приятное.
День рождения проходил в небольшом кафе на окраине города. Гостей было человек двадцать — родственники, соседи, коллеги Ирины. И, конечно, Оксана. Та самая.
Марина заметила её сразу — красивая блондинка в обтягивающем синем платье, с безупречным макияжем и ослепительной улыбкой. Она сидела рядом с Ириной и о чём-то оживлённо болтала.
— А вот и мой любимый племянник! — Ирина вскочила навстречу Андрею, расцеловала его в обе щеки. Марину удостоила лишь кивка.
— Андрюш, познакомься, это Оксана, моя соседка, — Ирина буквально подтолкнула девушку к нему.
Оксана протянула руку, улыбаясь так, словно Марины вообще не существовало.
— Очень приятно. Ирина так много о вас рассказывала.
Андрей вежливо пожал руку, но тут же обнял Марину за талию.
— Моя жена, Марина.
Улыбка Оксаны стала чуть менее искренней.
— Да, конечно. Здравствуйте.
Вечер тянулся мучительно. Валентина Петровна с Ириной буквально не отходили от Андрея, подсаживали к нему Оксану, находили поводы, чтобы Марина оставалась в стороне. Но Андрей упорно возвращался к жене, брал её за руку, спрашивал, как она себя чувствует.
Марина ждала. Ждала подходящего момента.
Он наступил, когда вынесли торт. Все столпились вокруг именинницы, пели, поздравляли. Андрей стоял рядом с Мариной, обнимая её за плечи.
— Андрей, — она тихо позвала его, — мне нужно тебе кое-что сказать.
Он наклонился к ней.
— Я беременна.
Время словно остановилось. Андрей застыл, его глаза расширились, рот приоткрылся. Потом он резко обернулся к ней, взял за руки.
— Правда? Ты... мы?..
Марина кивнула. И вдруг почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза — от облегчения, от усталости, от всего пережитого.
Андрей обнял её так крепко, что она едва могла дышать.
— Господи, Маринка, — он целовал её в макушку, в щёки. — Почему ты молчала?
— Хотела сказать в правильный момент.
Валентина Петровна заметила их объятия, подошла с недовольным лицом.
— Что случилось? Что за сцены на людях?
— Мам, — Андрей повернулся к ней, не выпуская Марину из объятий, — ты будешь бабушкой.
Свекровь замерла. На её лице отразились удивление, растерянность, а потом что-то вроде разочарования.
— Бабушкой? — переспросила она.
— Марина беременна. Мы ждём ребёнка.
Ирина тоже подошла, услышав новость. Её лицо вытянулось.
— Поздравляю, — сухо сказала Валентина Петровна.
Всю обратную дорогу она молчала.
А через две недели всё изменилось окончательно. Андрей нашёл квартиру — двушку в новостройке на другом конце города. Небольшую, но их собственную.
— Мам, мы переезжаем, — сказал он Валентине Петровне за завтраком. — Нам нужно своё пространство. Ребёнку нужна детская.
— А я? — свекровь побледнела. — Что со мной будет?
— Ты останешься здесь. Эта квартира твоя, мы не выгоняем тебя. Просто... нам нужно жить отдельно.
— Я больная! — голос Валентины Петровны дрогнул. — У меня давление скачет, сердце болит! Кто за мной ухаживать будет?
— Мы будем приезжать, — мягко сказал Андрей. — Я же не бросаю тебя.
Марина стояла в дверях кухни, слушая этот разговор. Валентина Петровна вдруг показалась ей маленькой, постаревшей. Женщиной, которая всю жизнь пыталась контролировать сына и теперь осталась совсем одна.
Они переехали в марте. Валентина Петровна не пришла помогать, не звонила. Только через неделю прислала короткую смску: «Как вы там?»
Андрей навещал её каждое воскресенье. Иногда Марина ездила с ним. Свекровь действительно стала чаще болеть — то давление, то суставы. Она сидела в огромной трёхкомнатной квартире одна, смотрела телевизор, варила себе супы на неделю.
Ирина тоже отдалилась — её Оксана вышла замуж за другого, и тема про неудачную невестку перестала быть актуальной.
Марина гладила свой округлившийся живот, стоя у окна новой квартиры. Внизу шумел город, где-то играли дети на площадке. Она думала о Валентине Петровне, о том, как та осталась в пустой квартире с больным сердцем и разбитыми надеждами управлять чужой жизнью.
Жалела ли она её? Немного. Но возвращаться туда — никогда.