* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 43.
- Ну, брат, не ко времени ты надумал хворать, - Григорий Белугин сидел на стуле у кровати Куприяна и с укоризной глядел на бледного друга, - Разве так можно, ведь говорёно тебе было, не нужно теперь обережницу ставить, погодить надобно! И мог бы меня позвать, хоть бы даже с Ермилом весточку прислать, я бы сам приехал на помощь вам. А теперь –вон чего! Сам слёг, и Феоктист с тобой на пару обессилел, едва хватило у него сил чтобы котом на Синегорье уйти. Там наберётся сил, конечно, но почитай чуть не год теперь ему оттуда хода на Перекрёстки нет. Да и Ермил, вон, одна нога отнялась! Какие вы теперь стражники в Лавке то? А третий Шестокрылый круг замкнулся ночью, я сам видал. Ещё три ему осталось построить, и тогда… Лавка книжная не на площади Торжка будет стоять, а там, где этот Ивар пожелает!
- Ну, в Лавку ему не добиться, - говорил Куприян, он старался держаться и не показать Григорию своей слабости и того, что временами комната у него перед глазами начинает вертеться и качаться, - Обережницу мы поправили, так что внутрь Лавки теперь никакой нечисти хода нет. И с остальным сладим, вот только я немного передохну.
- Да тебе «немного-то» не поможет, - вздохнул Григорий, - Нынешней ночью пойду к Савелию Миронычу, совета просить, как тебя поскорее на ноги поставить, Ермила выправить, и с Шестокрылыми кругами справиться, пока их только три! С шестью нам, пожалуй, и не совладать, сила такового зла велика…
- А что за Шестокрылые круги такие, расскажи, - попросил Куприян и прикрыл глаза, его страшно клонило в сон, и он изо всех сил старался не заснуть.
- Книга такая была, очень древняя. Говорят, её писали люди, которые свой Род вели от Великого Змея. Уже после, многими веками позже, один итальянец написал книгу «Шестокрыл», но к той, изначальной, она мало отношения имела. Итальянец больше про звёзды писал, а изначальная книга… Она вовсе не про астрологию была, а про иное. Чёрная книга «Шестокрыл», многие знания в ней были записаны, и на особом языке, который открывался только избранным, тем, кому назначено от Леса силы брать, и его от всякой беды оберегать, и в помощь Лесу дела свои вершить. А почему книгу чёрной назвали? Да потому, что были в ней такие знания, когда повелевать можно теми, кого уже давно в этом мире нет. Кого изгнали из мира людей, потому что жажда крови в них была страшна… И живут они во тьме, но никогда не оставляли дум попасть обратно и истребить людской род, который считают чужим здесь. И мир этот они своим считают, по праву рождения их Царя, Великого Змея…
Замолчал Григорий, потому что Куприян уже спал. Белугин тихонько встал и вышел из комнаты, кивнув Акулине Петровне, появившейся в дверях с маленькой склянкой в руках.
- Вот, доктор прислал, который утром-то у нас был и обещался средство для укрепления прислать, - Акулина Петровна показала Белугину склянку с тёмной жидкостью, - Сказал, в сбитень добавлять, для укрепления. А я вот думаю…
- Ну, не повредит, - Белугин открыл склянку, понюхал настойку и запечатал обратно, - Сбитень этим не испортишь, а может и польза какая будет.
Акулина Петровна кивнула, убрала склянку в карман фартука и с жалостью глянула на спящего Куприяна.
- Я думаю, это ребятки наши в дороге подхватили простуду, - сдвинув брови, сказала она, - Зимой и не приметишь, как простуда прицепится, а Куприян наш и вовсе голова горячая, сам правил вместо того, чтобы в повозке сидеть, возле тёплой жаровни!
Она ушла готовить сбитень, прикрыв дверь в Куприянову комнату, а Белугин отправился в Лавку. Сидор Ильич привычно управлялся там, его помощник Павел тоже на месте не сидел. У камина, глядя как Павел укладывает на полках стопки конвертов, сидел Ермил. После ночного происшествия он ходил с палочкой, правая его нога онемела так, что он её до колена и не чуял, но никакого уныния или сожаления на его лице не было.
- Ну как здоровье, Ермил? – спросил Белугин, усаживаясь в кресло и протягивая ноги к камину, - Эх, и тебя бы поругать, да язык не поворачивается на вас с Куприяном строжиться. Дело вы справили хорошее и нужное, да вот себя не уберегли.
- Дак себя беречь – тогда и из дому не выходи, - ответил Ермил, - Ничего, скоро оправимся. Куприяну больше всех досталось, да и впереди… времени на отдых почти и нет.
- Верно ты сказал, времени нет. Завтра полнолуние, Ивар начнёт ставить четвертый Шестокрылый круг, и нам надо помешать ему завершить дело! Иначе… не сладить нам с ним, велика его сила, и нет в нём ни любви, ни жалости… Всех сгубит!
- Что думаешь, Григорий? Как нам быть? – вздохнул Ермил и встал, пытаясь разнять окостеневшую ногу, - Как помочь Куприяну, чтобы он в прежнюю силу вошёл? Эх, я бы сам всё ему отдал, всю свою силу, кабы было можно.
- Мы ему не помощники в этом, - подумав, ответил Белугин, - Однако я знаю, кто ему может помочь. Но прежде мы с тобой пойдём за советом к Савелию Мироновичу, пусть поглядит у себя. Зелёная Книга у него на сохранении, вот и пусть глянет.
А тем временем, пока друзья держали тихий совет, Куприян спал… И сны ему снились хорошие, добрые. Он гулял вдоль реки, глядя, как скользят по воде лодки рыбаков, как перекрикиваются на мостках прачки, сердясь на купающихся неподалёку ребятишек.
Куприян сел на перевёрнутую на берегу лодку и стал щуриться на солнце, которое приятно пригревало лицо. Ветер играл на зелёном травяном ковре заливного луга, раскинувшегося на другом берегу, лёгкие белые облачка скользили по голубому небу и отражались в реке. И всё было так явственно, словно это вовсе и не сон.
- Ну что Куприян, никак ты захворал? – раздался рядом с Куприяном приятный женский голос.
Обернувшись, Куприян увидел сидевшую рядом с ним бабку Марью… ту самую, которую встретил он в тот день, когда их с Ларионом чуть не сгубила чёрная Зиялат. И та самая, которую любил когда-то Ивар, да ответной любви не дождался, и желает он теперь заполучить её душу, оборотив во зло.
Только теперь сидела рядом с Куприяном не старуха, а женщина в средних годах, улыбалась приятно, и тоже глядела на искрящуюся в лучах солнца реку.
- Не захворал, матушка Марья, - ответил Куприян, - Отдохну, да и всё наладится. Там и с Шестокрылыми кругами сладим, а после и с… поди сама ведаешь, кто беды нам желает наделать.
- А как не ведать, ведаю. И мою силу ему нужно, хочет её взять, и тогда… равным ему никто не будет. Никто не сможет ему помешать пустить Род Змеев в мир людской.
- Матушка, коли ты ведаешь, как те Шестокрылые круги нам победить, подскажи. Всё из головы не идёт что за круги такие, и для чего они ему надобны…
- Расскажу, что сама ведаю. Но сперва покажу тебе, на что он их призывает, и что будет, ежели допустить…
Марья положила свою тёплую ладонь на руку Куприяна и тут же пропало всё – и река, и рыбачьи лодки, с которых мужики тянули сеть, и прачки, грозящие купальщикам мокрым полотном…
Словно бы оказался теперь Куприян на улице Торжка, вот Книжная Лавка его видна, только пусты улицы города, ни единой живой души не видать. И увидел Куприян, что окружили Лавку три чёрных полосы. Они петляли по улицам городка, и там, где шли, расползалось от них тёмное…
Видел Куприян, как корчатся люди в своих домах, исходят чёрной кровью от неведомой хвори, и вместо того, чтобы помогать друг другу, кричат и ругаются, желая друг другу погибели. Собаки рвут что-то в подворотне, сверкая дикими красными глазами и кидаясь на прохожих, а те толкают друг друга, требуя освободить дорогу и не мешаться под ногами.
- Зло идёт от них, от Шестокрылых кругов не чуют того люди, как сами дают силы злу, и путь ему деяниями неправедными выстилают, - прошептала Марья, - И это только третий круг поставил Ивар, а когда их будет шесть…
И тут явилась перед Куприяном и вовсе страшная картина… пусты были улицы городка, дома лежали в руинах, а на мостовых тут и там виднелись лужи крови, а вокруг Книжной Лавки завершался последний круг Шестокрыла.
И как только замкнулся шестой круг, раздался такой звук, словно множество чешуек скользят по мостовой, круги стали сжиматься вокруг Лавки, гудела обережница, держалась, но когда шестокрылые круги оказались у самого крыльца Лавки, пропало всё вокруг… и мостовая, и булочная, и Торговая площадь, и весь город.
Открылся такой Путь, о котором лучше было и не знать… Оказалась Лавка там, в мире, где правит Чёрная Зиялат. Вот и она сама, щерится, смеётся, стоя посреди клубка змей.
- Вот что будет, если позволить шестому кругу сомкнуться, - сказала Марья, и виденье пропало, - Не станет здесь Книжной Лавки, и все Пути, Перекрёстки, которые она хранит, будут подвластны Чёрной Зиялат, которую вы с Ларионом прогнали тогда. А уж она того не простила, и всё сделает, чтобы извести тебя, Хранитель. И тогда обережница падёт, а Ивар сможет войти в Лавку.
- Матушка, а что же делать, чтобы такого не допустить? – спросил Куприян у Марьи, но та уже встала и силуэт её стал прозрачным.
- Найди в Заветной Зиме то, что не кузнец куёт, но крепко, хоть иногда и плачет. Оно хранит цветок, который люди мать-и-мачехой прозвали. Так написано в книге…
- А что это такое, скажи, как хоть искать? – Куприян пытался взять Марью за руку, но та растаяла перед ним.
Проснулся Куприян от того, что кто-то обтирает его мокрый лоб тряпкой, смоченной чем-то душистым. За окном была ночь, только тонкий огонёк свечи, словно надежда, горел в темноте.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025