— Но в тот вечер… я не могла на него смотреть, не могла с ним быть рядом, меня от него воротило. Я сказала: «Чувствую, что заболела. Простужаюсь. Лягу в зале, на диване».
Лен замолчала. Глаза стали стеклянными.
— А он… он сидел рядом. Не отходил от меня. Мерил температуру. Принёс градусник. Принёс воду. Даже суп какой-то приготовил. Лёгкий. С курицей. Как в детстве.
— Тьфу — Лена сплюнула в салфетку. — Отвращение. Как будто он не муж, а сиделка. Как будто я — больная, а он — мученик.
— Понимаешь, Светка, — Лена прошептала, — он-то получается — хороший. А я — такая негодница?
Голос её дрогнул. Впервые. Не от гнева.От боли.
— Он делает всё, чтобы спасти нас. А я… я уже не хочу быть спасённой. Я не хочу быть виноватой. Я хочу быть свободной!
— Я хочу, чтобы он наконец сказал: «Хватит». Может быть даже меня ударил, чтобы ушел. Сам. — выдохнула Лена
— А он… он просто меня любит. И этим разрушает и меня и себя..., — как-то страшно улыбнулась Лена.
За столиком повисла тишина. Дождь не прекращался. У Лены зазвонил телефон. Лена не стала смотреть. Она знала — это её любовник Димка, а может быть муж Вадик, но ни с кем сейчас она не хотела общаться..
Предыдущая глава тут:
Начало рассказа тут:
Света молчала.
Не потому что нечего было сказать.
А потому что слова застряли где-то в горле, как осколки стекла.
Она смотрела на Лену — и не узнавала. Перед ней сидела не подруга детства.
Не та девчонка, что плакала из-за первой любви, радовалась первой зарплате, тряслась на родах.
Перед ней сидела чужая женщина, с дымящейся сигаретой, с глазами, полными яда, с голосом, в котором не было ни капли раскаяния — только триумф морального разложения.
— А меня это ещё больше взбесило, понимаешь?! — Лена вдруг резко наклонилась вперёд, как будто хотела вцепиться в стол.
— Что он меня заставил почувствовать себя негодной женой. Что я — предательница. А я не хочу чувствовать вину. Я хочу быть сильной. Я хочу быть свободной.
— И с этого момента… я на него перестала обращать внимание. Полностью.
Она сделала паузу. Затянулась. Выпустила дым, как будто извергала яд.
— Я вела себя как свободная женщина. Как будто его вообще нет. Не отвечала на вопросы. На его тупые: «Ты поела?», «Ты устала?», «Ты меня слышишь?» — всё это меня бесило.
— Я просто сидела и тыкала в телефон. Постоянно. Мы с Димкой переписывались — каждую минуту, когда я дома. Смешные фото, глупые шутки, эмодзи, сердечки… Я забила болт. Меня сорвало. Понимаешь?
Света кивнула. Медленно. Она не понимала свою подругу, и не одобряла её.
Она понимала, как человек сходит с ума от одиночества в браке, как начинает искать тепло в чужих глазах, в чужих словах. Но то, что творила Лена… это был не побег. Это был саботаж. Самоуничтожение.
И убийство любви — медленное, методичное, с наслаждением.
— Так в чём он не прав, Лен? — наконец выдавила Света. — За то, что ухаживал за тобой, пока ты притворялась больной? Ты же сама ему врала. Ты сама ушла. А он… он просто пытался тебя вернуть.
— Он не прав, — Лена резко ударила ладонью по столу, — за то, что просто дышит, понимаешь?! Его дыхание меня раздражает. Его присутствие. Его тишина. Его покорность. Он этим уже меня выводит!
Лена засмеялась. Это был нервический, даже можно сказать - истерический смех.
Люди за соседними столиками обернулись. Официант замер у стойки.
Но Лена этого не замечала, она была была в своём мире, в мире боли, власти и разрушения.
— А дальше… — она склонилась ещё ближе, шепча, как заговорщица, — я начала проводить эксперимент: до какой степени он «не мужик»? До какой степени он может терпеть?
— Я стала мотать ему нервы. Без повода. Просто так. Включаю телевизор на полную. Роняю тарелку. Кричу: «Ты опять забыл про мусор?!» — хотя он его вынес.
— И ору. Просто ору.А он… терпит. Ах-ха-ха!!! Терпит! И сидит. И виновато на меня смотрит.
Лена закинула голову назад и захохотала. Громко. Надрывно.
Как будто смеялась над всем — над собой, над Вадиком, над браком, над жизнью.
— Я уже начала играть. Говорила ему такие гадости… — она прикусила губу, — которые ни один мужик в здравом уме не стал бы терпеть.
«Ты жалкий». «Ты никому не нужен». «Ты не мужчина — ты моя тень». «Я смотрю на тебя — и мне тошно».
— А он…Он сидит. Молчит. А потом… Потом сам приходит и говорит: «Прости, я что-то не так сделал. Я исправлюсь».
Лена закатила глаза. И снова рассмеялась. Но в этом смехе уже не было триумфа. Только пустота.
Она не видела, как Светкино лицо стало пунцовым. Как подруга сжала кулаки под столом. Как глаза её наполнились гневом — не из-за измены.
А из-за предательства не только мужа, но и себя. Из-за того, что Лена наслаждается чужой болью, как будто это доказательство её силы.
— Ну вот скажи, Света, — Лена выдохнула, как будто только что пробежала марафон, — я не права? Он просто не мужик. Поэтому я имею право так с ним вести себя.
— Ни один настоящий мужик такого не вытерпит. Я думала — он сам устроит скандал. Подаст на развод. А он…Он белый. Пушистый. Слушает. Молчит. А потом ещё и извиняется.
Лена закончила. Резко. Как будто рубанула топором.
И тут же, не дожидаясь ответа, махнула официанту:
— Водки. Двойную. Без закуски.
Света смотрела на неё. На эту женщину, которая когда-то плакала, когда у неё умерла бабушка. Которая пела колыбельные своим детям. Которая верила в любовь.
И теперь сидела здесь. С сигаретой. С изменой. С гордостью за то, что сломала человека.
— Ну что, подруга? — Лена взяла рюмку, налила водку до краёв.
Стекло запотело от холода. Она не чокнулась. Просто опрокинула.
— Как тебе сия история? Забавляет? До какой степени мужики могут быть тряпками!
Звон стекла. Горький глоток. Огонь в горле.
Она фыркнула, выдохнула — как будто выплюнула последний кусочек сожаления.
— Забавно… — ответила Света. Тихо. Без улыбки. Без взгляда. Голос — как лёд.
Лена посмотрела на неё.
Впервые за весь вечер — внимательно.
Что-то в этом «забавно» прозвучало не так.
Не как поддержка.
А как приговор.
— А знаешь, почему он терпел всё это время? — Света поставила чашку. Точно. Без дрожи.
— Почему не врезал по твоей наглой физиономии, когда ты его унижала? Почему не закричал? Почему не ушёл?
Лена замерла.
Сигарета в пальцах дрожала.Она медленно подняла глаза.
— Что ты сказала? — переспросила она. — Я че-то не поняла…
— А… — Света чуть наклонилась вперёд, — ты тоже меня осуждаешь? Ну и почему же эта тряпка меня терпел? — Лена попыталась улыбнуться, но получилось криво. Натянуто. Как маска.
Продолжение тут:
